Восстать из пепла

— Как он посмел оставить меня? — гневалась Лили, пересекая комнату Джеймса раз за разом, словно каждый шаг приближал ее к освобождению. — Пусть только попробует прийти, я его своими собственными руками задушу! Сириус оказался невероятно предусмотрительным: в комнате Джеймса палочки не могло быть по определению, что сразу отрезало все пути отступления через дверь. Альбус ее выкрики стойко игнорировал (интересно, как ему не пришло в голову, что сестру снова прокляли). Единственным вариантом было перелезть через окно, и поэтому Лили, недолго думая, обрушила свою злость на шкаф с постельным бельем и принялась перевязывать между собой простыни — они должны быть достаточной длины для того, чтобы ей не пришлось прыгать с риском перелома. К счастью, под комнатой Джеймса находилась кухня, а Альбус, как удостоверилась Лили, находился у себя, поэтому риска быть застигнутой практически не было. Не успела Лили перекинуть импровизированный канат через окно, как снизу раздался мощный треск. — Эй! — закричали. — Где вы все? Лили! Лили, ты где? Восставшая было надежда погасла, стоило ей услышать прошумевшие рядом шаги Ала. Лили прислонилась ухом к дверной щели, но голоса звучали совсем глухо и размыто, и, к сожалению, понять что-то не представлялось возможным. Ясно было одно: Хьюго и Альбус вступили в мощную перепалку. — Нет! — прокричал брат. — Ей нельзя в Хогвартс! Я не позволю… Мощный бум, кажется, уведомил о том, что позволения Поттера никто спрашивать не собирался. — Хьюго, я здесь! Замок щелкнул и дверь со скрипом пропустила гостя. — Что в Хогвартсе? Что там происходит? — Все плохо! Они рванули по коридору, но Лили с сомнением поглядела на бездыханное тело брата. Он находился под заклятием Отключения и просыпаться в ближайшее время, кажется, вовсе не собирался. Оставлять его дома в одиночестве было опасно — тащиться с телом по коридорам Хогвартса тоже не выглядело заманчивой идеей. — Что ты с ним возишься?! — воскликнул Хьюго. — Лежит себе и лежит, никому не мешает! Или ты думаешь, осознание того, что он спал на полу, нанесет ему психологическую травму? И вообще, почему они закрыли тебя здесь? — На меня охотятся. Брат Лестрейндж. — Глаза кузена расширились, и она с неудовольствием отметила в них сомнение. — Кое-кто решил, что меня можно просто оставить здесь! Он может в любой момент попробовать прорваться сюда, Ала нельзя оставлять здесь одного! Совместными усилиями они подхватили Альбуса, на деле оказавшегося не таким уж легким и воздушным, и потащили, совершенно позабыв о палочках. — Брат Лестрейндж? А зачем ты ему? — Обязательно спрошу, когда увижу! Ого, да вас тут целая орава! По меньшей мере, четверть Армии Хогвартса окружила камин дома Поттеров, встречая Лили приветственными выкриками. Дарина, Уитни, Мэйси, Алекс, Кларен, Кэндис, Кэтрин Поммерти… кого только там не было! Окрыленный и абсолютно безмятежный Дик набросился на нее с объятиями и едва не переломал кости, но думать о едва не нанесенной травме совершенно не хватало времени. Все выглядели мрачными, опутанными смятением, но в некоторых, судя по воинственно сжатым палочкам, просвечивала решительность. — Что произошло, рассказывайте! Когда они пришли и как им удалось попасть в замок? — Час назад, может, раньше, — ответила Кэндис, щеки которой ярко пунцовели. — Никто и не понял толком, как это произошло, почти вся школа засиживалась у озера, когда несколько первокурсников выбежали из замка и закричали… — Мы едва не оглохли! — вставил Дик. — Ну вот. Они говорили о каких-то страшных людях в серых мантиях, кто-то и вовсе кричал о преступнике, которого видел в газете… Сначала, конечно, никто не поверил — с самого декабря нападений не было, мы подумали, это какая-то дурацкая шутка. Но потом… — лицо Кэндис обезобразилось, сморщилось, ее словно тошнило от плохо приготовленной пищи. — Орки выбрались из замка, — продолжил рассказ Хьюго. — Они начали пулять заклятиями во всех подряд, малышня раскричалась — еще бы, кто их не поймет! — но мракоборцы успели вовремя и отвлекли их, пока Рингок собирал нас в кучу и велел отвести младших в Хогсмид. Оттуда мы переместились к тебе… У тебя ведь есть волшебные палочки? — А у вас их нет? — Нет, — грустно покачала головой Мэйси. — Из нас всех вооружены только Хьюго и Дик. Остальные уже в Хогвартсе, но Орков так много, что я сомневаюсь, удастся ли им выстоять долго… — Там не только Орки. Недавно нарисовалась еще одна компания, которой нравится убивать людей. — Ребята изумленно переглянулись и Лили сделала вид, что ничего не заметила. — Так, на всех у меня палочек точно не хватит, поэтому кому-то в замок вход воспрещен. Я сейчас. Она проскочила по коридору и оказалась в родительской спальне. Если память и воспоминания не вздумали над ней жестоко шутить, то в тайнике ее отца хранились не только мантия-невидимка, Карта и старый фотоальбом… Дядя Рон однажды в шутку предложил заняться коллекционированием волшебных палочек… — Пять палочек, — объявила она, спускаясь. Лили очень сомневалась, что поступает правильно, отдавая ребятам оружие. Она словно своими руками толкала их в бой, из которого, возможно, выйти живыми смогут не все. Что-то внутри упрямо твердило: это делать нельзя, нельзя. Нельзя ни в коем случае! Ответственность за неугомонных однокурсников ложилась на ее плечи, и к этому она совершенно не была готова: отвечать за себя Лили привыкла, но… Передавая палочки Алексу, Мэйси, Дарине, Кларен и Кэндис, она уверяла себя, что все делает правильно. На самом-то деле, в тайнике Гарри Поттера находилось куда больше палочек, чем пять… Пусть лучшие из дуэлянтов идут в бой, а остальные… все же лучше быть спрятанным, чем убитым. — Ну что, отправляемся? — Хьюго не удостоил взглядом раздосадованные лица однокурсников, которым палочки не достались. — Давайте уже, — сказал Алекс, с долей насмешки в светло-карих глазах глядя на то, как Лили подтаскивает тело брата к камину. — Ты им собираешься от Орков укрываться? — Нет. На дом может напасть Магнус Лестрейндж. Он вроде как хотел меня достать. Ребята постепенно исчезали в зеленых всполохах огня, один за другим произнося «Хогсмид, «Кабанья голова». — Лестрейндж? — на редкость задумчиво переспросил Мэтьюсс. — Тот, что коллекционирует детей из влиятельных семей? — Ты о нем слышал? — Лили ухватилась за возможность узнать о неведомом брате Джезабель побольше. В конце концов, имела на это право: он хотел ее похитить! — Помнишь Кента Локвуда? — Она кивнула. Кент учился на Пуффендуе курсом старше и был одним из многих, кто ушел из Хогвартса после объявления о Чудовище, нападающем на учеников… ну, то есть, о ней. — Он пропал без вести в январе, и с тех пор его никто не видел. Недавно его родителям пришло послание от Лестрейнджа: он требовал выкуп за его жизнь и обещал отпустить к семье. Хотелось бы мне с этим Лестрейнджем встретиться. Лили сглотнула, краем сознания надеясь, что Алекс не заметил этого промелька страха. Нужна ли она Лестрейнджу ради выкупа? Или, что более вероятно, ради чего-то другого? И что они все к ней привязались — что сестра Лестрейндж, что брат — чего им обоим неймется? Лили с философским спокойствием ждала того момента, когда Джезабель явится к ней — кое-кому стоило расплатиться по счетам, и она непременно нашла бы способ, как забрать свой долг. Но ее брат… Алекс помог ей затащить Ала в камин, и вскоре Лили вместе с бесчувственным телом брата оказалась в четырех неухоженных стенах «Кабаньей головы». Бармена Аберфорта, брата Альбуса Дамблдора, нигде не наблюдалось. Неприветливое заведение превратили во что-то вроде госпиталя: на столах лежали, пронзая мольбами и стонами, незнакомые мракоборцы в черных одеяниях, а возле них суетились растрепанные и нервные Молли с матерью, на барной стойке, вместо привычных пыльных бутылок с чем-то хмельным, стояли котлы, помеченные увитыми плющом крестами… Посреди зала Хьюго гневно спорил с матерью, как всегда настроенной чрезвычайно решительно, могут ли совершеннолетние волшебники и полностью сформировавшиеся личности позволять родителям командовать ими. Дарины, Дика и Кэндис видно не было, Алекс не стал никого ждать и рванул в замок в одиночку, а Мэйси нетерпеливо поглядывала на миссис Уизли, кажется, впервые в жизни едва сдерживая плотину, не дававшую проступить эмоциям. Лили уложила безмятежно спящего Альбуса на пол. — Я сказала нет, Хьюго Рональд Уизли! — поставила точку в разговоре тетя Гермиона. — Я не намерене более тратить время на то, чтобы посадить в твоей глупой голове ростки здравого смысла, которого тебе, между прочим, очень не хватает! Кружок по защите от ТЕМНЫХ ИСКУССТВ, — перекрыла она бурчание сына, — это хорошая идея, а добровольное массовое самоубийство семнадцатилетних волшебников — нет! Это чрезвычайно глупо! — Прекрати, мама! — вконец разъярился Хьюго, краснея от гнева. — Вместо того, чтобы кричать на меня, вспомни, пожалуйста, про ваши с папой и дядей Гарри плохие идеи, которые, в конце концов, всегда хорошо заканчивались! Словно я не знаю, чем вы занимались с первого курса! — ЭТО НЕ ОДНО И ТО ЖЕ! Мать и сын, оба одинаково раскрасневшиеся от гнева, враждебно уставились друг на друга, уперев руки в бока. Сейчас сходство Хьюго с матерью было неоспоримо. — Хьюго, — сказала Мэйси негромко, — время идет. Ты идешь с нами или нет? Гермиона посмотрела на нее так, словно и ее хотела испепелить взглядом — или, в качестве утешения, наложить заклятие немоты. — Конечно, я иду. Пока, мам. Он невозмутимо прошел мимо матери, понявшей, что изначально предрешенный ею исход спора пошел прахом. Заметив Лили, последовавшую было за друзьями, и едва ли скользнув взглядом по телу Ала, Гермиона сузила глаза. В камине затрещал огонь… — Я прибыла, как только узнала. Лили, ты что здесь делаешь? Голос матери на несколько мгновений уронил ее в собственных глазах. Да что, собственно, думала, наверное, Джинни Поттер, может эта маленькая жалкая волшебница, когда даже бравые мракоборцы не справляются? — Я иду в Хогвартс, — ответила Лили холодно. Хватит. Мать и так слишком долго издевалась над ней своим равнодушием, опускала ниже корешков одним своим насмешливым взглядом, как бы говоря: думаешь, ты способна на что-то, девочка? Плевать, что она думает. Сириус в Хогвартсе, и он тоже думал, что запертая дверь удержит ее, но, тем не менее, она здесь. И была бы здесь, даже не приди Хьюго на помощь. — Она идет в Хогвартс! — воскликнула Гермиона. — Джинни, ты слышала это? Мерлиновы кальсоны, вы просто невозможны! Джинни, скажи ей что-нибудь! Лили, ты и так совершила слишком много глупых поступков! Розе даже и в голову не пришло прийти сюда за боем! Гнев разбежался по жилам за миг — слова тетушки пробудили спящий вулкан мгновенно. Сириус рассказывал, как рьяно она отстаивала свое мнение, предлагая оставить Лили на площади Гриммо и не выпускать: боялась за жизнь своей святейшей дочурки! Она слишком долго мирилась с мыслью, что дражайшая тетушка не услышит ее, Лили, личного мнения по этому поводу. — Глупых поступков? Знаете, что, тетя? — с дрожащим от злости голосом проговорила Лили. — Мне плевать, что вы говорите сейчас, мне плевать, что вы говорили раньше, когда хотели упрятать меня в клетку, словно зверя, чтобы я, такая злобная и ужасная, не достала вашу распрекрасную ангельскую Розу! — Гермиона разинула рот, но мощный неудержимый поток продолжал литься с губ Лили: — О, серьезно? Я действительно настолько ужасна?! Ах, куда мне тягаться с кем-то, вроде вашей дочери! Если вы забыли кое-что, я вам напомню о «глупых поступках», и с большим удовольствием! Да, я была проклята и сделала много плохого, но мне, для того, чтобы творить настолько коварные вещи, какие творила ваша великолепная дочурка в здравом уме, понадобилось несколько гребаных месяцев, сваливших меня настолько, что я не могла соображать! Я — ЛУЧШЕ НЕЕ, ВАМ ЯСНО, И МНЕ ПЛЕВАТЬ, СОГЛАСНЫ ВЫ С ЭТИМ ИЛИ НЕТ! А ты, мама, продолжай и дальше гордиться своей дорогой племянницей — если ты так любишь ее потому, что она похожа на тебя, мне остается только радоваться, что я — нет! Отвернувшись от ошарашенных лиц, Лили ринулась прочь — Хьюго и Мэйси поджидали ее у указателя, и вместе они рванули к воротам. Внутри все дрожало от гнева. И мать, и тетка могли думать что угодно! Любовь к абсолютно конченым людям — это их проблемы, как и то, что обе не могли углядеть дальше своего носа. В Хогсмиде царил большой переполох: люди большими кучами собирались посреди Главной улицы, кто-то предлагал укрыть деревню щитом, а ему отвечали, что надолго это не поможет… — Что это? — тяжело дыша, спросила она. Замок, величественно глядевший на них издали, мрачно окутывали клубы густого ядовито-зеленого дыма. — Знак Орков, — сказала Мэйси глухо. Ее взгляд был устремлен только вперед. — Не удивлюсь, если это дрянь воняет. — Так и есть. По крайней мере, так заявляли в газетах. Словно того, что ее создатели уничтожают людей, недостаточно. Двор замка пустовал, но от нескольких взглядов на брошенные впопыхах учебники и сумки, на мантии, скинутые от сильного зноя кем-то часом ранее, стало немного тоскливо. Зеленый дым и вправду невероятно сильно вонял, буквально врываясь в ноздри и убивая самообладание — Лили могла поспорить на что угодно, то был запах прогнившей плоти — чувству юмора Лестрейндж оставалось только позавидовать. Стоило переступить через порог замка, навстречу им бросился рычащий Орк, которого Хьюго успел нейтрализовать прежде, чем девушки вскинули палочки. Рука его чуть подрагивала, но решительность в пронзительно горящих глазах перекрывала невысказанную неуверенность. — Куда побежим? Они внимательно осматривались, не находя ничего подозрительного. Ничего, что могло бы указывать на недавнее сражение. Тишина казалась убийственной до того момента, как угрозы реальных смертей не донеслись до них справа… а затем и слева. Там летали вспышки заклятий, гремели от напора хогвартские стены, и каждый выкрик казался мучительно знакомым… — По-моему, — высказала Лили, как ей казалось, общую точку зрения, — нам надо разделиться. — Нет, — сказал Хьюго, поглядев на нее с непонятным сомнением, — мне кажется, мы должны держаться вместе, чтобы в случае чего один мог помочь другому, если тот попадет в беду. Эй! Лили, мы должны быть вместе! — Не парься, Хьюго, — отмахнулась она, исчезая за углом и пытаясь не заморачиваться на испуганном взгляде кузена. По телу бежали заряды бурлящего и одурманивающего адреналина. — Я и без вас останусь в живых! — Лили! Сириус меня убьет! — Мэйси спасет тебя! Как ты там сказал… когда один из вас попадет в беду, другой выручит его! Удачи! Внезапно мертвая тишина коридоров породила сомнения. Куда идти? Кончилась ли битва? Если кончилась, то чьей победой, и не рыщут ли сейчас Орки в поисках очередной жертвы? Но по возобновившемуся шуму вдалеке от Большого зала, в который Лили мельком заглянула, поняла, что это был лишь короткий перерыв. Внезапно позади раздался треск, и она, словно застигнутая лань, тревожно обернулась, вскидывая палочку. Оба незнакомца не принадлежали к числу Орков — те носили черные мантии с нашивками на груди, эти же были окутаны с шеи до ступней в строгие темно-серые. Оба приспешника Лестрейнджа ухмылялись, еще больше искажая черты одинаково некрасивых лиц, и от вида обоих Лили взяла тошнота. — Ступефай! Противник ехидно улыбнулся и прежде, чем луч коснулся его лба, отбил его молниеносным движением. — Отбито, — заявил он, — как будет отбито и каждое следующее, девочка, потому что в боевой магии мы явно смыслим больше тебя. Его дружок не был готов к едва заметному взмаху палочкой и невербальной магии и, откинутый куда подальше, с грандиозным рыком рухнул. Лили не преминула возможностью отключить его. — А, ну да, я забыла, — сказала Лили язвительно, отступая от мягких шагов врага, — не зря же вы покончили со столькими людьми! — Потише, малютка, — предупредили ее, — не забывай, что именно нам решать, выживешь ты сегодня или нет. Приказа Магнуса можно и ослушаться — в конце концов, мало ли еще у министерских чинов любимых деточек? — Так вот, что ему нужно? Он хочет выкупа? Денег сестры ему уже не хватает? — А что еще ему может понадобиться от девчонки, вроде тебя? Ты же ни на что не годна. Он пригнулся — заклятие просвистело рядом с его ухом. «Посмотрим, кто тут на что годен». Скривившись, враг, видимо, изменил свое решение относительно нее и первой же вспышкой заклятия объявил, что принимает ее вызов. Лили было страшно — но еще больше невероятно легко осознавать: она находится здесь и сражается с одним из злодеев, убивавших людей, и у нее есть шансы покончить с ним. С каждой пущенной молнией по телу разливалось невероятное расслабление, наэлектризовывая мышцы и с невиданной мощью гоняя адреналин в крови. Противник оказался силен, но это многого стоило, и битва увлекала ее еще больше: Лили будто оказалась в одном из крутых боевиков, где воздух буквально пропитывался эйфорией боя. Враг атаковывал с каждым разом все мощнее, и, судя по ненависти в его глазах, каждое отброшенное заклинание приводило его в ярость. Лили улавливала крохотные промельки его бездействия и щедро осыпала всем, что только приходило в голову, и не оторвалась бы от этого даже в случае, если бы под ними разверзлась земля… Когда удалось сбить его с ног, она успела насладиться сладким вкусом торжества над его поверженным телом и, крикнув: «Отключись!», уже собралась броситься прочь… Но было поздно. Их оказалось шестеро — темно-серых, торжественно глядящих на нее из-под капюшонов своими злыми глазами. Один из мужчин, плотный, с белозубой улыбкой маньяка, вышел на свет и откинул капюшон. Бердженс! Один из распорядителей Турнира Двенадцати волшебников! Но что он делал в стане Магнуса Лестрейнджа? Лили подняла палочку. — Добрый день, мисс Поттер, — проговорил он, смакуя каждое слово, будто долгожданный чудесный десерт. — Мне кажется, в прошлый раз мы с вами не договорили. Взять ее. Лили пальнула в них заклинанием огня, но языки пламени погасли от одного лишь взмаха противника. Пробежав глазами по отряду и трезво оценив ситуацию, Лили сделала то единственное, что ей оставалось: побежала прочь. Вспышки заклинаний мелькали в ногах, свистели в нескольких дюймах от головы. Она бежала изо всех сил, на которые только была способна, даже не стараясь обернуться и пальнуть во врагов в острой боязни потратить те мгновения, которые еще оставались. Бежать, мелькала единственная мысль в голове, бежать, что есть мочи. Противники ругались, злобно перекрикивались, проклиная ее резвость и даже не осознавая, что сами пробудили в ней здоровый инстинкт самосохранения. Перед глазами размыто мелькали краски картин, и, когда Лили почувствовала, что дыхание готовится подвести ее, ей захотелось, чтобы хоть кто-то крикнул: «Беги, иначе станешь одной из нас!» Она двигалась по лабиринтам коридоров, слыша все ближе и ближе звуки битвы, и, перепрыгнув через порог, поняла, что ноги привели ее в класс зельеварения. Затем поняла, что ноги привели ее не туда, куда нужно… Ни о какой битве и речи не было. Но как?.. «Он мастер иллюзий». — Нет, — произнесла она, задыхаясь. Легкие в несвоевременной издевке потешались над ней. — Только не это… Не может быть… В коридоре разразился убийственно торжествующий смех, и Лили юркнула в кладовое помещение. Аккуратные полочки с резными узорами, комоды для хранения ингредиентов, пустые котлы, пучки трав, свисающие с потолка... хм… С палочкой против шестерых наученных соперников не выступить, но, если попробовать что-то более продуктивное и менее затратное… Слизнорт хранил все удачные зелья учеников в большом платяном шкафу, где каждому виду был отведен свой определенный сундучок. Все разновидности любовного напитка летели в сторону, за ними — противопростудные зелья, зелья бытового использования, бальзамы красоты… Сундучок с надписью «Волшебная эксплозия» нашелся за секунду до того, как приспешники Лестрейнджа, хохоча, пересекли порог класса. Не зная, зачем это делает, она подхватила невесть откуда взявшийся яд с надписью «Ведьмина слеза» и сунула в карман. Затем Лили сгребла все флакончики, и, наложив заклинание Дезилюминации, мышью юркнула в класс. Враги уже сняли капюшоны, и на миг она даже удивилась: почему они выглядят как обычные люди? При других обстоятельствах она и не подумала бы, что они убийцы и бешеные охотники на детей! Блондин довольно приятной наружности заглядывал под парты, в то время как лысый мужчина с рыжеватой бородой копался в слизнортовском столе, тогда как остальные ждали их у порога — слишком далеко от остальных, в том числе алчно улыбающегося Бердженса, чтобы можно было достать всех шестерых одной склянкой. Пальцы потянулись за вторым флаконом… — Я знал, что у Магнуса получится зачаровать девчонку, — сказал блондин. «Ну же, идиотка! Не время слушать о нем! Беги!» «Нет, нужно узнать об этом Магнусе побольше! Нет разницы, взорву я их сейчас или через минуту…» — Ты еще сомневался? — хмыкнул лысый. — Магнус всегда все просчитывает идеально. Я даже не подозреваю, как его голова выдерживает такое количество мозгов. Нам было сказано: припугнуть. Мы припугнули. Она побежала. До чего нравятся ему эти игры!.. Интересно только, как мы его упустили, пока гонялись за этой… — Все очевидно. Невидимость — его конек. Этого ей оказалось вполне достаточно. Осторожно пробравшись между сообщниками, Лили со всей силы швырнула первую склянку. БАБАХ! Оба не успели понять, что произошло — что там, даже Лили не смогла в полной мере оценить все мгновения всколыхнувшегося взрыва. Оба пали на пол, ругаясь, прижимая руки к сочащимся кровью ранам, стонали, проклинали, звали на помощь — голоса их слились в единый оркестр. Огонь длинными великаньими языками охватил класс, облизывая парты, стулья, играя, словно платьем, занавеской, а над телами взвивались вверх туманные клубы дыма и пепла… Не помня себя от нахлынувших страшных чувств, Лили бросила флакон в оставшихся и рванула вон из класса с такой силой, какой не ощущала в себе раньше. — Вот ты где! — воскликнул Дик, встречая ее за углом вместе с растрепанной Дариной. Под глазом у Соммерсби виднелся небольшой кровоподтек, а шею пересекала тонкая линия шрама. — Мы увидели на Карте, что на тебя напали! — Они не успели! — Как ты с ними справилась? — изумленно прокричала Дарина, и Лили едва не оглохла. — Я их взорвала. — Друзья переглянулись. В глазах Дика промелькнул огромнейший восторг. — Ну, как взорвала… скажем, сейчас они ранены и чертовски хотят меня убить, хотя сами этого не знают. Вы в порядке? — Да, — кивнул Дик и добавил, покосившись на Дарину. — Правда, она немного оглохла… — Что ты говоришь?! — снова прокричала Томас. — Я тебя не слышу! Что за рохля? — Что вообще происходит? — не стала слушать ее Лили. — Где все? Я не встретила никого из Ордена, ни одного сражения не видела, пока бежала… — Еще бы. Сражений-то всего два — твой дядя Билл — прикольный, кстати, спас меня от Круциатуса — руководит в подземельях, а Сириус — у башни астрономии. Сам я не видел, но ребята сказали, там целая куча и наших, и Орков, и этих… ну, других. Наших там человек десять — остальные без вооружения, оставили палочки на собрании Армии и с тех пор не могут их достать. — Но почему? — Выручай-комната не открывается. — В ней кто-то есть? — Мы не знаем. Карта не показывает. — А Хьюго ты видел? — Да, они с Мэйси как раз бежали к башне. — Тогда пойдем! — Чего? — не поняла Дарина. — Какой енот? — ПОЙДЕМ К БАШНЕ! — проорала ей в ухо Лили. Дарина кивнула, и та вдруг засомневалась: — Мне кажется, ей вообще лучше не высовываться! Как она будет отбиваться, даже не слыша, чем ее пытаются поразить? — Можно наложить заклятие невидимости. — СЛУШАЙ СЮДА! — снова заорала Лили, отчаянно при этом жестикулируя. — МЫ НАЛОЖИМ НА ТЕБЯ ЗАКЛЯТИЕ НЕВИДИМОСТИ, И ТЫ БУДЕШЬ ПУЛЯТЬ ВО ВСЕХ ОРКОВ И ДРУГИХ ПРИДУРКОВ! Ясно? Дарина согласилась, и вскоре ребята уже двигались в сторону астрономической башни. На пути им не встретился никто, но Лили могла поклясться, что слышала какие-то странные шаги — словно волоклись по полу мешки с картошкой. Кое-где целые дорожки пола оказались измазанным в странной зеленой слизи, но она решила, что это некая импровизированная ловушка — непонятно только, от какой стороны. Лили вручила ребятам по двум флаконам «Волшебной эксплозии», подробно объяснив, как ею пользоваться, и вместе они оказались в самой гуще битвы. Всполохи заклинаний мелькали везде, где только возможно. Незнакомые члены Ордена, знакомые, близкие — все бились дико, рьяно, не на жизнь, а на смерть. Лица Орков, мелькавшие каждый день в газетах «Пророка» под надписью «Разыскиваются», перемежались с лицами тех, кто не должен — НЕ ДОЛЖЕН, поймала себя на мысли Лили — рисковать своей жизнью и бороться, бороться каждый день, каждую секунду вместо тех, кто этого не заслужил. Сириус яростно отбивался от лучей двух приспешников Лестрейнджа, и Дарина, явно не упустив, что Лили шагнула в их сторону, оглушила одного. Гарри Поттер и Рон Уизли, стоя спиной к спине, резво атаковывали сразу пятерых Орков и явно не нуждались в помощи, поскольку последние, казалось, уже выбились из сил. Джеймс сражался с беловолосым Орком, чье лицо было обезображено наполовину татуировкой со змеей — Лили метнула в него парализующее, но тот молниеносно отскочил и атаковал ее в ответ и стал мастерски биться с обоими. Рядом раздалось шипение, и он оказался сбит с ног, чем Джеймс не преминул воспользоваться и отключил противника. — Ты что здесь делаешь? — накинулся он на сестру. — Иди домой! Лили не успела ничего ответить — к ним обоим подступили новые противники. Ее был немолод, светловолос, с длинными руками и ногами, грацией немного напоминающий обезьяну. — Инфлэтус! — молния, взвившись змеей, отпрянула от ее палочки и устремилась в Орка, но была отбита. — Баубиллус! — желтая молния сверкнула в футе от нее и снесла дверь, ведущую в башню. — Любишь танцевать, красотка? — Слагулус Эрукто! Он уклонился и, посмотрев на нее масляными глазками, изогнул толстые губы в улыбке. В следующий миг улыбка погасла, и противник рухнул — Дик бросил ему заклинание из-за спины и, подмигнув, скрылся. В башне мелькнула синяя грива Тедди Люпина, но Лили схватили прежде, чем она успела броситься к нему. — Я так понимаю, спрашивать, что ты здесь делаешь, смысла нет, — сказал Сириус, отбивая новое вражеское заклятие. — Кажется, Ал теперь не выйдет из больницы Святого Мунго не только из-за долга профессии. Ступефай! Не волнуйся, Тед подкрепляет защиту замка. Фигура двинувшегося на них Орка залилась зловещим красным светом и рухнула на пол навстречу своим соратникам. — Никто не ранен? — Лили швырнула в притаившегося в темном углу Орка «Волшебной эксплозией» и со всей любознательностью, возможной для ситуации, наблюдала за действием: склянка разбилась на осколки, прозрачные капли зелья при соприкосновении с полом полыхнули диким огнем, взвились вверх и охватили противника. Тот закричал и бросился прочь, но Сириус оглушил его, и пламя лениво погасло. — Самую малость, но все живы. Хорошо, что ты здесь. Улыбнувшись, он кинулся на помощь к Гарри. — Слышала? — обратилась она к Дарине, уже растерявшей невидимость и глухоту. — А еще говорят, что женщины странные. — А ты что здесь делаешь? — гневно воскликнул Джеймс. Одним махом он снес со своего пути нескольких Орков и двинулся на Дарину с видом непробиваемого танка. — Ты чего на меня кричишь?! — мгновенно разозлилась Дарина. — Что хочу, то и делаю! Может, мне тут прогуляться хочется? — Какого черта? — Люк появился словно из ниоткуда, весь растрепанный, будто его прокрутило в воронке смерча раз эдак двадцать. Его смуглые щеки запунцовели. — Ты чего тут ошиваешься, мелкая? — Я тебе не мелкая! — возопила сестра в ответ. — И нечего на меня накидываться! Нашлись тоже, воспитатели! Джеймс прищурился: — Может, мы, в некотором смысле, и не самый лучший пример для подражания, но у нас, по крайней мере, инстинкт самосохранения присутствует. Мне, например, не хочется, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Если ты не уйдешь отсюда, я сам тебя унесу. Без разрешения. — Слышала? — торжественно воскликнул Люк, хлопая того по плечу. — Так что давай-ка уноси ноги, пока не поздно. Дарина распахнутыми от удивления глазами смотрела на них, торжествующих и глядящих на нее одинаково озабоченными взглядами, будто в жизнь воплотился самый ужасный из ее кошмаров. Тем не менее, она, тряхнув независимо головой, бросила заклинание в первого попавшегося Орка и затянула его в битву. — Тоже мне, королева независимости, — буркнул Джеймс, яростным взмахом отбрасывая ее соперника. Дарина на него даже не оглянулась. — И что мне с ее дурацким суверенитетом делать? — Смириться, — посоветовал Сириус, мельком поглядев на то, как Лили принимает негласный вызов следующего соперника. Усеянный телами пол не обагрился ни единой каплей крови. Раненых мракоборцев уносили по приказу мадам Помфри, на поверженных же Орков и приспешников Лестрейнджа никто и внимания не обращал. Никого из врагов и не осталось почти: лишь Гарри буквально добивал пронырливого худого мужчину, да Люк грозно махал палочкой над очнувшимся Орком. Противник Лили, метнув в нее парочку заклятий, рванул было в сторону выхода, словно испугавшись, но был застигнут оглушающим. — Странно, — проговорил Сириус медленно, охватывая взглядом поле боя. — Не слишком ли быстро все закончилось? — А что, должно быть дольше? — Орки не уходят без крови на руках, а сейчас никто из нас даже не ранен. Не в их стиле уходить без крутого боя и парочки смертей. — Ты думаешь, это не просто так? — МЕРЛИН, ВЫРВИТЕ МНЕ ГЛАЗА! — Дик пронесся в коридор со скоростью смерча и лишь чудом не раздавил все живое. Его глаза бегали от ужаса. — МАМОЧКИ, ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ? Переглянувшись с Лили, Сириус рысцой пробежал к лестнице и чертыхнулся. — Инферналы! Эти твари напустили инферналов и сбежали! Лили рванула к лестничному пролету одной из первых и тут же пожалела о плотном ужине: целое полчище склизких, белых, как трупные черви, инферналов взбиралось по ступеням им навстречу своими страшными и нелепыми ножищами-ластами с синими прожилками. Они надвигались. Целая армия уродливых опухших лиц с синюшными губами и кусками гнили в глазницах. Высокие, низкие, мужчины, женщины, дети… Ужас, страх, паника — вот что кипело в сознании при одной мысли об этом. Навстречу живой плоти… Не покончили ли они уже с кем-нибудь?! — Насчет три вместе сжигаем их! — скомандовал Сириус решительно. Дик, Дарина и непонятно откуда взявшиеся Хьюго и Мэйси переглянулись и дружно кивнули. Лили ощутила непонятную горечь: конечно, ее же не было все это время… — Раз, два, три! — ИНСЕНДИО! Шесть беспощадных струй огня вонзились в море заколдованных мертвецов и мгновенно исчезли, едва только коснувшись белой кожи. Трупы зашипели, словно змеи, потревоженные в склепе, раскрыли беззубые рты и продолжили свой путь. — Почему ничего не вышло? — воскликнула Лили. От инферналов страшно несло мертвой плотью и ожившим наяву кошмарным сном. Она метнула в них «Волшебную эксплозию», но и она не принесла мертвецам никакого вреда. — Лестрейндж, похоже, усовершенствовала их. Этот огонь им не страшен, а значит, с уровнем выживания у них дела обстоят куда лучше, чем у нас. Без Адского огня тут не обойтись. — Но разве он не уничтожит все вокруг? — удивилась Мэйси, стоически переносившая вид инферналов и дрогнувшая лишь раз — когда один из них закричал утробным голосом. — Нет, если остановить вовремя. Адеско Файр! Хриплые мертвые вскрики пронеслись над ними жуткой и многообещающей мелодией: пламя ада жадно охватило инферналов, заключая одного за другим в жаркие объятия. Раскинутые руки горели, подобно вскинутым белым флагам об объявлении мира, море криков… — Что такое, Сириус? — Гарри с некоторым беспокойством взглянул на горящих инферналов и повернулся к крестному. — Пора сматывать, — ответил тот. Тела инферналов не превратились в прах — языки адского огня оставили вместо него лужи мокрой зеленой слизи и гордо шествовали дальше, забираясь в коридоры нижних этажей и сжигая все на своем пути. — Аква Эрукто Дуо! — Пламя, казавшееся таким яростным, испарилось. — Спускайтесь по другой лестнице, я разведаю обстановку и вернусь. — Нет! — воскликнула Лили, схватив его за руку, когда он рванул к лестнице. Не помня себя от ужаса, но чувствуя взгляд отца, она сдерживала себя, как только могла. Придержав пьяный порыв, Лили отняла руку и сказала тихо: — Возвращайся. — Разумеется, — он легонько потрепал ее волосы и произнес, глядя крестнику в глаза: — Кажется, мы задолжали тебе кое-какие объяснения. По последнему его взгляду она поняла, что час расплаты приблизился. Блэк резво скатился по периллам и исчез, а Лили осталась. Остался и озадаченный взгляд ее отца. — Идемте, — сказал Люк. — Со всеми покончено. Мистеру Уизли нужно в больничное крыло, рана не особо опасная, я сделал, что смог, но лучше бы мадам Помфри со всем разобраться. Дарина взяла ее за руку и повела. Никогда собственная голова не казалась Лили настолько опустошенной: будто все мозги высосали дуэли, а мысли сожрали своим запашком проклятые инферналы. Вид раненого дяди вызвал в ней лишь слабый, почти равнодушный толчок в сердце. Все окружавшее обратилось в одну сплошную мрачную тучу, густую настолько, что всякий луч света, по случайности приникающий к ней, не виден был даже вооруженным глазом. Взгляд отца был чудовищен, хотя бы потому, что она не могла понять: дошло до него или нет? Ей самой это казалось очевидным, но мог ли кто-то в здравом уме додуматься до того, дочь Гарри Поттера и его крестный любят друг друга? Отца она на всякий случай сторонилась. На вопрос Теда: «Ты как, нормально?» без интереса пожала плечами. В больничном крыле было немноголюдно: мадам Помфри, вооруженная склянками и палочкой, сновала между койками тети Флер и дяди Билла. Оба выглядели бодро и уверенно, но бледноватый цвет лица и ссадины напоминали, что лучше их не беспокоить. Альбус встретил Лили враждебным, не предвещающим чудного времяпрепровождения взглядом, на что та молча отвернулась. Ее невидящий взгляд следил за тем, как дядю Рона укладывают на больничную постель. — Ох, что ни день, то очередной Уизли в моем крыле, — ворчала мадам Помфри, неодобрительно поглядев на бывшего ученика и как бы припоминая, сколько раз до этого он у нее оказывался. — Скоро для вас понадобится отдельная палата… Ничего серьезного, если принять меры как можно быстрее, мне осталось чуть-чуть подлатать заклинанием. — Спасибо, мадам Помфри. Ты как? — спросил Гарри. — Брехня, — профессионально заявил Рон, пока его рану замазывали остро пахнущей консистенцией. Гарри ушел из крыла, не сказав ни слова: очевидно, разведать у своих мракоборцев обстановку в замке. Джеймс развалился в койке, уставившись в потолок и думая о своем, а по соседству прилег Люк. Лили слышала, как он говорил Алу, что с Эрин все в порядке — да, если раньше и приходилось сомневаться в его чувствах, то сейчас никаких сомнений не оставалось: Томас и вправду любил ее. Лили подсела к Биллу. — Как вы себя чувствуете? — В полном порядке, — ответил тот. — Царапины. — Он так отважно сражался! — заявила тетушка Флер, глядя на мужа с еще большей нежностью, чем обычно. Ее волосы порядком растрепались, но ее лицу это даже придавало некий шарм. — Лев! Настоящий лев! Ме’гзкий Орк метнул в меня проклятие, но Билл б’госился на него и надолго отбил желание нападать на женщин! Ты не ранена? — она беспокойно пробежалась взглядом по ее фигуре. — Я сразу сказала, что нападение на Хогва’гтс есть не более чем отвлекающий маневр, чтобы похитить тебя! Это же очевидно! — Как бы оно ни было, — заметил Билл, — тебе лучше быть поближе к нам. — Я не знаю, — призналась Лили. — Пока я бежала от прихвостней Лестрейнджа, они говорили, что тот использовал на мне заклинание иллюзии. — Тетушка ахнула. — Он был где-то рядом, скрывался под чарами невидимости, я его даже не заметила! — Пока мы здесь, тебе никакой Лестрейндж не страшен! — воскликнула тетя решительно, словно готовая в любую минуту наброситься на неведомого врага. Билл посмотрел на племянницу, потом на жену и сказал: — Лестрейндж — скользкий гад. Нужно быть поосторожнее, особенно здесь, в Хогвартсе, куда, как выяснилось, вновь каким-то образом пробираются темные силы. Не перемещайся по замку в одиночестве, а лучше держись нас. Я не говорю, — добавил он, стоило Лили открыть рот, — что рядом с нами тебе не грозит опасность, но я уверен в том, что защитить тебя мы сможем. — Если они нападут, я не буду отсиживаться в сторонке. — Верю. Но одной со всеми не справиться. Все трое заметили на себе немного подозрительный взгляд Альбуса и многозначительно переглянулись. — Рон! Тетушка Гермиона влетела в больничное крыло и опустилась рядом с мужем. Следом за ней, как заметила Лили, совершенно спокойные, вошли ее родители. — Я предупредил, что все в порядке, — заметил извиняющимся тоном Гарри, пока Гермиона обеспокоенно ворковала над Роном, расспрашивая о природе проклятия, болезненности раны по шкале от одного до десяти и подробном составе лечебной мази. — Все хорошо, дорогая! — Нет, не хорошо! — немедленно взвилась та, приобретая неоспоримое сходство теперь уже не с сыном, а с дочерью. — В тебя запустили проклятием, Рон! Это не игрушки из магазина Джорджа, ясно тебе? Теперь необходимо, — крик перешел в бормотание, — необходимо установить специфику лечащей мази и выявить недостатки и достоинства ее действия, чтобы, в случае чего, заменить аналогичной… Процесс восстановления после проклятия равен нескольким часам, в некоторых, особо тяжелых случаях, он увеличивается до нескольких дней и иногда — месяцев. Мерлин, Рон! Тебе нужно в больницу! — Прекрати, Гермиона, — сказала Джинни, закатив глаза, — ты его еще перебинтуй с ног до головы, чтобы избежать возможной инфекции. — Да! — воскликнула та с немного безумным видом. — Как же я сама не… Это так очевидно… — Кто-нибудь, найдите Умиротворяющий бальзам! Поскольку мадам Помфри отсутствовала, Гарри взял на себя смелость успокоить подругу самостоятельно. Он отвел ее в уголок и принялся что-то говорить, так тихо, что никто, кроме нее, не мог услышать; судя по постепенно расслабляющемуся лицу, она успокаивалась. Лили наблюдала за тем, как Дарина заметно сжимается под взглядом ее матери. — Она знает, что мы с Джеймсом… — прошептала она тихо. — Я ей не особенно нравлюсь. — О, правда? — ответила Лили. — Я тоже. — Пойду я, выясню, как дела у остальных. Приходи. Томас покинула крыло, и ровно через десять секунд к ним вбежал Блумс, а следом влетел на носилках Сириус. В голове помутилось. Сознание затопило, словно болотной жижей, чем-то липким, страшным, подрывающим дыхание и до противной боли в груди усиливающим сердцебиение. Словно во сне она смотрела на то, как его, сжавшего зубы, укладывают, а на прокаженном огнем — точно огнем — плече разрывают одежду. Смотрела, словно не любила больше всех на свете, а была безучастной зрительницей. — Что случилось? — прорезал слух голос отца. Альбус вскочил. Зачем, куда, за кем, с какой целью — Лили не интересовало, она думала об этом не больше, чем о сопении дяди Рона на соседней койке. — Не сладил с огнем, — процедил Блумс и скрылся за дверьми. Лили не понимала, что делает, просто в какой-то момент обнаружила, что сидит на коленях у изголовья его постели и смотрит ему в глаза, сжимает холодные пальцы в ладонях и чувствует краем сознания взгляды. — Что случилось? — шепот, толкнувшийся из горла, не принадлежал ей. Кому-то другому, кто так пытался вырваться… вырывался… распахивал шкаф с одной-единственной тайной… Лили неловко коснулась пораженного участка. — Я в порядке… Солнышко. Жаль только, что все это случилось в самый неподходящий момент. — Идиот, — произнесла она зачем-то. Рана пугала ее: остров черных струпьев на безупречно гладкой оливковой коже, пахнущий жженым мясом. — Если ты так выразила беспокойство по поводу моих ощущений, то нет, мне не больно, — усмехнулся он. — Ну конечно! — Правда. — Кто-нибудь, позовите мадам Помфри! Последний раз столкнувшись с ним взглядом (он совершенно идиотски ухмылялся, но видела это, пожалуй, только она), Лили мысленно вздохнула и повернулась навстречу оглушительной тишине. Все застыли, словно статуи. Люк много-много моргал. Джеймс смотрел на них так, словно видел впервые в жизни и не вполне понимал, что это за существа такие. Билл и Флер немигающими глазами наблюдали за развернувшейся сценой, и, хотя ничего не говорили, было видно, что их поразило в самое сердце. По взгляду Джинни понять что-то не казалось возможным, но Гермиона, напротив, кипела яростью: судя по горящим глазам, она уже сделала выводы. Даже Рон перестал притворяться спящим и незаметно от жены за ними поглядывал, а Хьюго, решив ретироваться, был придержан Мэйси. — Кто-нибудь объяснит, что происходит? — подала голос Джинни. Но Лили на мать не смотрела. Она смотрела на отца. — Позовите мадам Помфри, — глухо повторила она. — Папа… Его губы подрагивали. Зелень глаз никогда раньше не казалась ей такой… пугающей. Мадам Помфри оттолкнула Лили и принялась хлопотать над Сириусом. Ни он, ни кто-то другой уже не слушали ее ворчания. — Что происходит? — спросил тихо сбитый с толку Альбус. — Папа, мы должны поговорить. Ее голос дрожал, был стыдливо тих, но она вложила в него все мужество, на какое только была способна. — Я слушаю. Возможно, ему хотелось прокричать это, но, если так, он держал себя под контролем. Взгляд Гарри касался дочери и крестного отца по очереди. Он обращался не только к Лили. — Ну, вообщетолучшебысделатьэтопо… — она чувствовала себя полнейшей идиоткой, и слова сбегались в замысловатые танцы. — Что, прости? — Мне кажется, — вмешался Сириус, — но я, конечно, не берусь судить, что она хочет перенести разговор в другое время и другое место. Видишь ли, многовато зрителей. — Ну почему же, — проговорила Гермиона с глазами, горящими, словно пара углей, — мне бы тоже хотелось послушать. И, уверена, всем остальным. Она поднялась. — Это твои личные проблемы, Гермиона, — в тон ей отозвался Блэк, не спуская глаз с Гарри и проявляя невиданную для него сдержанность. — Не смей так со мной разговаривать! — взвилась та немедленно, став похожей на гарпию. — Гарри, неужели ты ничего не понимаешь? Все происходящее так очевидно! — Даже если и да, тетя, — отозвалась Лили, — не вижу повода, чтобы так нервничать. Та застыла, как оглашенная: — Не видишь? НЕ ВИДИШЬ ПОВОДА?! Я поверить не могу, что ты это сказала, Лили! Твой рассудок помутился настолько, что ты допускаешь мысль, будто бы все здесь присутствующие должны прыгать от радости и благодарить Мерлина за его великое воздаяние? Лили, ты не в себе! — О, да неужели? Это я здесь кричу, надрываясь, словно выпила Горячительного напитка? Успокойтесь, тетя Гермиона. — Гарри! — воскликнула она. — Ты и вправду не в себе, Гермиона, — несколько хладнокровно откликнулся тот. — Поговорить наедине у нас теперь вряд ли получится. Перестаньте ходить вокруг да около и объясните все толком. — Ладно, — сказал Сириус. Взгляды всех присутствующих обратились на него — хорошо, что хотя бы мадам Помфри тактично удалилась. Сердцебиение бешено усиливалось… — Гарри, я люблю твою дочь. Слышала, Лили? Не так сложно, как кажется на первый взгляд. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Главное — не упасть, не согнуться под этими взглядами. Почему, почему она была такой дурой и не соглашалась с Сириусом? Теперь отец, наверное, возненавидит их обоих и будет прав, потому что они так долго все скрывали! Идиотка. Сказочная идиотка! — Лили. — Да? — со слабым интересом отозвалась она. — Ты хотела что-то сказать. Не голос — кремень. И каменное лицо под стать. — Тут нечего говорить. И так все понятно. — И давно вы в… Вместе? Встречаетесь? Зря он старался, зря. Все равно язык не повернется… — С марта. В крыле повисла пораженная тишина. Но длилась она, к счастью или к сожалению, недолго, ибо тетушка Гермиона всегда оставалась тетушкой Гермионой. — Я ушам своим не верю! — воскликнула она, чуть не сшибая на своем пути Альбуса с его разинутым ртом. На брата Лили старалась не смотреть — впрочем, как и на остальных. — Мерлин, неужели это действительно возможно? Нет, я, конечно, предполагала подобный исход, но даже в самых смелых мыслях не могла вообразить… Подумать только, мне врал собственный сын! — Хьюго сердито сморщился, но от реплики воздержался. — Сириус, как ты мог… Ты же взрослый человек, сформировавшаяся личность! Ты прошел через такое, от чего кровь стынет! Ты же должен понимать, что это аморально! Ладно нравственность, но это же… это… ни к чему хорошему не приведет! Как ты мог подначить Лили… — Во-первых, Гермиона, — Блэк раздраженно повел больным плечом, — после Азкабана — ах, да, я же еще и уголовник! — меня совершенно не трогает, какого мнения обо мне общество, большую часть которого составляют спятившие дегенераты, вроде нашего директора. И Лили — тоже. Она не маленький ребенок и сама вправе делать выбор. Во-вторых, боюсь, если в твоей речи еще раз прозвучит слово «аморально», кричать будешь не ты одна. — Я вообще не понимаю, с какой стати вы заводите этот ненужный разговор, — холодно сказала Лили. — Зачем кричать и распинаться, ответьте мне, пожалуйста? Мы вашего разрешения не спрашивали. Она чувствовала, что все ее тело горит — вызовом. Все кончено. Семья в курсе — бояться больше нечего. — Нет, Лили, погоди-ка секундочку, мы должны обсудить… — Я не собираюсь ничего обсуждать. Все решено. Либо миритесь, либо… — она посмотрела своему отцу прямо в глаза, — либо, если вы попытаетесь помешать, я уйду из семьи, и вы никогда меня больше не увидите. — Лили, не стоит принимать… — донесся позади голос Сириуса. — Я все понял, — непроницаемо отозвался Гарри. Лили показалось, что в его глазах сверкнуло. — Если таково твое решение, вряд ли я смогу на него повлиять. Даже удивительно, что вы не сбежали вместе — за то время, что вы скрывали от меня правду, можно было совершить кругосветное путешествие. Дверь зло захлопнулась за ним. «Он никогда меня не простит». Гермиона Уизли пораженно схватилась за голову, сходя с ума от ноши, что на нее свалилась: — Джинни, хотя бы ты скажи слово! Та с непроницаемым лицом повела плечами. — Пусть будут вместе, если хотят. Я не стану лезть в их дела и тебе, Гермиона, не советую. Хватит с Лили нравоучительных речей. Ты, в конце концов, ей не отец и не мать. Лили пораженно переглянулась с Сириусом. Родная мать встала на ее сторону? Что-то новенькое из разряда фантастики! — Должен же хоть кто-то заботиться о ее будущем! — ноздри тетушки раздулись. — Меня будущее Лили беспокоит, — сказал вдруг Билл и улыбнулся племяннице. — И я, например, не вижу в этом ничего плохого и предосудительного. И мамочка будет в полнейшем восторге… наверное. — Я тоже! — заявил Хьюго. Джеймс и Альбус молчали. Отправляясь на поиски Гарри, Джинни сказала с долей насмешки: — По крайней мере, теперь я могу надеяться, что моя дочь не умрет в одиночестве.