We will find a way to life

Соседняя деревня была ненамного больше моей, если не такой же. Единственное различие в том, что люди там жили побогаче. Бежать я уже давно перестал. Не сделай я этого, пришлось бы делать множество остановок. Дыхание быстро сбивается и появляется отдышка, начинаешь потихоньку задыхаться. Вот на горизонте уже виднелись первые домики, освещаемые первыми лучами солнца. Выглядело это непрезентабельно: самые убогие дома на окраине стали видны, не такие ужасные, как мой бывший дом, но близко к этому. И я, конечно, не художник, но с уверенностью могу сказать, что композиция просто ужасна. Фонарь уже убран и я могу спокойно прятать руки от холода под покрывалом. Фонарь был прикреплен на пояс и при ходьбе неприятно ударялся об ногу. При этом раздавался отвратительный лязгающий звук, бьющий по ушам. В этой деревне должно быть две-три торговые лавки, не больше. Можно было бы что-нибудь купить, но я плохо смыслю в ценах, меня любой торгаш облапошить может. Да и привлекать внимание не стоит, пока всё не уляжется. Мне нужно где-нибудь спрятаться и отоспаться, а потом, опять же ночью, уйти. Это так страшно. Вдруг меня найдут, что тогда будет? Как глупо строить дома настолько близко между собой, но это мне только на руку. Два человека, вплотную друг к другу, не прошли бы, а там еще было полно всякого хлама. Стараясь не издавать шума, пролезаю в середину, скрываясь за кучами мусора и непригодной мебели. Боком прислоняюсь к стене, не желая тратить время на то, чтобы снять санген и сумку. Засыпать было страшно, но все же усталость свое дело сделала и я провалился в беспокойный сон. Помню, что только один раз проснулся, чтобы уткнуться лицом в покрывало, пряча глаза от холодного солнца. В другой раз я проснулся окончательно. Не думаю, что смог бы уснуть после столь реалистичного кошмара. Это был всего лишь сон, а я весь в холодном поту. Я бегу по лесу. Дыхание уже давно сбилось, а кислорода катастрофически не хватает. Сделать нормальный вдох нет возможности, остановиться — значит умереть. Легкие вжимаются в ребра так, что, кажется, вот-вот порвутся. Нос неприятно щиплет, а горло словно кто-то скребет острыми когтями изнутри. Ноги заплетаются, переставлять их с каждым шагом становится все сложнее и сложнее, но собачий лай не дает остановится. Упасть — значит умереть. И я падаю. Крик людей вдалеке, острые клыки, вгрызающиеся в ногу, а затем и руку, когтистые лапы, оставляющие красные полосы на теле — все это не важно. Он подставил всех, не оправдал ожиданий Ками. В очередной раз облажался. Слезы заполняют глаза и льются непрерывным потоком. Я не хочу умирать. Я же и не жил вовсе… Почему?.. Зеницу, ты жалок… Похоже, слезы выступили и в реальности. Какая же я тряпка, меня довели до слез галлюцинации мозга. Осмотревшись, я был доволен, что меня никто не нашел, и уже начался закат, а это значит, что надолго я здесь не задержусь. — Ты слышала, в пригорье были убиты невинная старушка и молодая девушка, ей и двадцати не было! — Громким шепотом говорила одна из сплетниц, что и не подозревала о том, что ее могут подслушивать, а я могу и буду. Эти сплетни очень важны для меня. Где мне еще представится возможность узнать, что обо мне говорят люди? — Говорят, это сделал нищий мальчишка, что хотел ограбить старушку и сбежать из деревни, а бедная девушка просто невовремя зашла. — Какой ужас! Мне ее так жаль! — Да неужели, ты через пару часов об этом забудешь, чертова лицемерка! — Конечно ужас! А она же еще и в положении была! Ходят слухи, ее муж, убитый горем, наложил на себя руки! — Ах! Как же это… Больше я ничего не хотел слушать, уши были плотно закрыты руками. Я же не виноват? Я не знал, что все так будет… Я… Я… Ты убил их всех, Зеницу. Нет! Я не виноват! Я просто спасал свою жизнь! Я этого не хотел, так не должно было случиться!.. Жалкие оправдания. Такое же, как и ты сам. Ты даже свою вину признать не можешь. Ты никчемный, жалкий лгун, который врет сам себе! Нет! Нет! НЕТ! Это просто случайность! Эти люди, они… Они… По твоей вине погибло столько людей, Зеницу. Ками бы не одобрила твой поступок. Нет! Ками видит все! Она поймет, что я не со злым умыслом, что я не хотел всего этого! Поймет меня и простит!.. Я… Я не мог поступить иначе… Мог. Но я боялся. Я трус. А теперь еще и убийца… За моей спиной жизни трех человек… Я никогда не отмоюсь от этого… В одночасье их руки сомкнутся на моей шее и кара свершится… Но не сейчас, слишком сильно мое желание жить. Я же предвидел, что на моем пути могут быть смерти, что мои руки могут окраситься в красный, но я не думал, что так скоро… Я не был к такому готов. С заходом солнца я бежал. От быстрого темпа сердце колотилось как бешеное, но я и не думал останавливаться. Пока эта деревня не скроется из виду — я не остановлюсь. Бег пришлось прекратить из-за сильной боли в боку. Ноги устали и требовали передохнуть. Деревню не видно, а, значит, небольшой привал можно себе позволить. Зажечь фонарь, подпалить глицинии, достать из сумки лепешку и наконец-то поесть. От страха я и не заметил, насколько был голоден, да и возможности поесть не было. Это опасно, вот так вот сидеть посреди дороги ночью. Чувствую себя беззащитным. Атаку можно ожидать с любой стороны. И не факт, что мой слух мне поможет, я просто не смогу вовремя уклониться. Хоть я и очень сильно хотел есть, но лепешку пихал в себя через силу. Проглатываемое тесто просто не желало задерживаться во мне, а желудок хотел вывернуться наизнанку. Как назло, в голове то и дело всплывали картины трупов. Со злостью швыряю недоеденную лепешку куда-то вдаль. Нельзя думать о случившемся. Дорога отвлечет, а вскоре разум забудет обо всем. Нельзя винить себя до конца жизни. Нельзя. Мертвых не вернуть, время не отмотать назад, так пускай их смерти не будут напрасны. Теперь я просто не имею права повернуть обратно или остановиться. *** Молодой мужчина умер в тот момент, когда его глаза увидели лежащую на полу бледную девушку с кровью на лице. Она была смыслом всей его жизни. Он пытался нащупать пульс, кричал в надежде, что она очнется, а сейчас просто без сознания. Но чуда так и не произошло. Девушка умерла, ее хоронили уже на следующий день, а мужчины на похоронах не было. Сначала все думали, что он отправился искать убийцу. Никто бы не стал его останавливать, ведь он пережил такое и имел право на месть. Но вскоре правда вскрылась. Его труп нашли болтающимся на веревке в лесу. Отвратительное зрелище. Многие просто не могли смотреть на такое, а каково же было его родным? Посиневшее тело, покрытое ледяной корочкой, как и одежда, которую, казалось, тронь, и она осыплется битым стеклом. Закатившиеся глаза закрыли, чтобы не смотреть на белки с красными прожилками по краям. Переодевать труп никто не хотел. Обмывать мертвого перед погребением так же не было желания ни у кого. Даже мать умершего ничего не возразила, у нее просто не было сил смотреть на своего мертвого сына. Вскоре она заснет спокойным сном и ничто не сможет его прервать. А брат умершего будет сходить с ума, раз за разом просматривая один и тот же кошмар, где он в итоге остается один, плача над телами дорогих ему людей. *** Ками будет мне судьей после смерти. Ками решит, что мне будет за мои поступки. Только Ками может меня судить. А пока… Не дай мне умереть, не дай всем тем смертям быть напрасными, Ками.