Падающее Солнце

      Отряд пересёк порог Путеводной станции около двух суток назад. Они неустанно бежали почти всю первую ночь, никто не разговаривал и не желал останавливаться. Да и незачем было – техохотники, подгоняемые фактом резни позади, хотели поскорее добраться до безопасного или хотя бы мирного места.       И всё же разговаривать никто не стал даже по достижении такого места. Все просто разбрелись кто куда: органическим членам отряда нужен был отдых и сон, и даже Галифаска сморило – то ли от усталости, то ли от моральной истощённости. Скелеты, впрочем, предпочли заняться более полезными делами: Салют сменил турельщика на стене, Нитка зашёл купить медикаментов и чистых бинтов, и, заболтавшись с лавочником, так и остался в задрипанном магазине, единственном на ближайшие несколько десятков километров. А Зодчий наведался в бараки – кажется, там жили его знакомые. Может, узнает чего интересного.       Но Чезаре не спалось. Солнце жарило спозаранку, и кожаные навесы, установленные над кроватями, не спасали. Вздохнув, она повернулась на бок. Встретилась взглядом с покрасневшими серыми глазами, обрамлёнными редкими, почти прозрачными ресницами, и поняла – Доджа тоже покинул сон. Жженоземка несколько секунд смотрела на него, некстати осознавая, что он совсем ещё ребёнок. И эта краснота глаз, припухлость век – не совсем последствия усталости. Скорее, злости, печали, тоски...       Додж чуть нахмурился и отвернулся, скрываясь от пристального взора. Что-то глубоко запрятанное, почти забытое, потянуло её прошептать: — С ним всё будет хорошо.       Он не отреагировал. Пару минут спустя его плечи расслабились, а дыхание стало ровным и тихим.       «Уснул», — пронеслось напоследок в измождённом разуме, провалившемся в тяжёлый сон без сновидений.

***

— Слышал про Грань? — доносились заговорщические приглушённые голоса постояльцев. — Слышал, — ожидаемо раздавалось в ответ.       В баре вечером не осталось свободных мест даже с учётом того, что скелеты всё ещё не вернулись, а шекские супруги предпочли отоспаться как следует. В поднявшемся гомоне жженоземка невольно удивилась количеству посетителей, облачённых в пыльники и латы. Никто здесь не походил на бродягу с пустошей – кроме, пожалуй, неё самой. Нужно было что-то делать с одеждой, но пока что она находилась на полном обеспечении своих товарищей. Не сказать, что это сильно задевало – всё-таки, время непростое, и ей несказанно повезло оказаться полезной и прибиться к такому оснащённому отряду. Она и раньше сталкивалась с техохотниками, но в... несколько иных обстоятельствах.       Южанин, как называла их лидера у себя в голове Чезара, трепался о чём-то с барменом. Они вроде бы ждут здесь кого-то, но зачем – она так и не поняла. Наверное, что-то техохотничье, типа передачи сведений или распоряжений – она не разбиралась в структуре их работы. За всё время путешествия с ними успела понять только то, что эти ребята ходят по самым опасным местам этого проклятого материка и собирают самые непонятные штуковины, которые потом делают понятными и полезными. В них не было фанатизма или маниакального желания завладеть всеми технологиями старого мира, в них был лишь адекватный авантюризм, преследование своих выгод или простая преданность, как в случае с шеками. В остальном же они были исследователями, бредущими в далёкую неизвестность. Интересно, кто у них главный и где у них штаб? Чезара пообещала себе чуть позже спросить об этом Галифаска, который уже возвращался обратно за стол с коричневой бутылкой рома в руке. — Додж, почему ты не ешь? — участливо спросил рой, садясь на скамью и неудобно упираясь коленями в слишком низкий для него стол. Бутылка из его рук перекочевала в руки Ячи, которая, в отличие от зеленоземца, уплетала ломти вяленого мяса за обе щеки. Складывалось ощущение, будто ничем, кроме мяса, она не питалась, ведь на столе также стояли несколько мисок варёных овощей и тарелка с бутергробами. — Не хочу, — буркнул парень, подставляя свою кружку ближе к наполняющейся ромом кружке Ячи. Та занесла бутыль над подвинутым сосудом и вопросительно глянула сначала на Доджа, затем на Галифаска. Южанин кивнул и подался чуть вперёд, кладя подбородок на сплетённые ладони. Кружка Доджа наполнилась алкоголем и вернулась на место.       В тарелке Чезары опустело и она потянулась к овощам, косясь на роя с укором. Он мальчонку споить собрался? — Фу! — отплевался парень, утирая раскрасневшиеся губы тыльной стороной ладони. — Бля, как ты это пьёшь вообще?       Галифаск демонстративно наполнил снятую с рюкзака кружку и осушил её одним взмахом. Развёл подобие губ, оголяя два ряда острых акульих зубов, которыми наверняка очень удобно рвать сырое мясо. У Ячи были другие.       Шумно выдохнув, рой просто сказал: — Я не человек.       От этих слов Чезаре почему-то стало очень неуютно. Нет, она понимала, что их лидер – совсем не человек и даже не напоминал его. Он не напоминал и представителей своего вида – был слишком высоким, слишком цветастым и каким-то... Каким-то необъяснимо притягательным, раз смог собрать вокруг себя такую разношёрстную компанию.       И всё же что-то в его словах заставило кровь похолодеть. — Да это каждому придурку ясно... — пробормотал Додж и опустил взгляд на овощи. — Даж смотреть на тебя не надо, чтоб это понять... — Додж. — ...достаточно на поступки твои свинские посмотреть... — Додж! — бесполый голос дрогнул злостью. — Ну чё? — остатков его прети хватило на то, чтобы с вызовом глянуть на роя. — Я не прав?       Между ними заискрило напряжение, которое почти ощутимо покалывало грудь изнутри. Наверное, нужно было что-то сказать, как-то пресечь перепалку или, чего доброго, драку, вот только Чезаре не хотелось этого делать. Ей хотелось послушать, что будет говорить их мистер «я-не-человек».       Тот, к удивлению всех сидящих за этим столом, просто встал и вышел из душного и шумного бара. Зацепил пару заинтересованных взглядов, забрал кружку и вышел. — Ну и беги, урод. Как всегда... — сдавленно произнёс зеленоземец и тоже ушёл, но наверх – в ночлежку.       Они с Ячей обменялись взглядами и рой пожала плечами, мол, обычное дело. Потрясла бутылью рома в немом предложении, но Чезара отказалась. Не хотелось пить. Уже не хотелось есть. Хотелось выйти и подышать свежим воздухом, согнать туман с сознания и ясно подумать о чём-нибудь отдалённом. Например, о щенках костепсов. У неё однажды был такой, но его пришлось съесть.       Так она и сделала: пробралась к выходу, вывалилась наружу и вдохнула полной грудью. Тёмные стальные стены узким кольцом давили сверху, и женщина направилась к воротам, у которых дежурило несколько кутавшихся в одежду человек. Они расступились и проводили её равнодушным взглядом, лишь один посоветовал не отходить далеко. Она и не собиралась.       Пламенное солнце тяжело опускалось на горизонт, плавно проваливаясь в него. В наступающих сумерках пустыня вокруг парадоксально оживлялась: нагретый днём песок шелестел от прохладного ветра, с невысоких дюн едва уловимыми ленточками тянулись песчинки, подхваченные дуновениями. Пространство больше не замирало под натиском жары, не сгущалось и не волновалось, наоборот – будто бы успокаивалось и безмятежно разносило стрекот насекомых, позволяло многочисленным путникам дойти до ночлега, не опасаясь теплового удара или внезапной атаки из темноты. Этот переход от дня к ночи всегда казался Чезаре чем-то особенным, чем-то естественно милосердным. Почему же, спрашивала она себя, люди бывают так жестоки, когда даже природа милосердна?       В памяти всплыло «я не человек», и Чезара поняла, что в этих словах так напрягло её. — Не человек, значит и поступать можно бесчеловечно... — сказала она в пустоту, себе под нос, совершенно тихо.       Сидя чуть в отдалении от ворот под стеной, она разулась и зарылась ногами в тёплый песок. Смотрела вдаль, на дребезжащее закатное солнце, и раскручивала эту мысль. На ум сразу пришло это их странное «правило», которое Чезара не понимала до конца и вообще сочла какой-то неудачной шуткой. Но, вспоминая оставшегося, считай, на верную смерть Чада, осознавала – это не шутка. Они оставляют своих позади. С другой стороны – а что им нужно было сделать? Огреть по голове и утащить с собой? Додж точно поддержал бы такой план. Только, кажется, личная свобода высоко ценится среди этих людей и нелюдей. Хотя как знать... Сложно о таком рассуждать. — С кем ты разговариваешь? — прогудело сверху.       Жженоземка вздрогнула и напряглась, но, задрав голову, увидела лишь плечи турели. Мысленно хлопнула себя по лбу – села прямо под охраной. Однако голос она узнала. Уж больно неприятным он ей казался. — Не твоё дело, — холодно бросила женщина и поднялась, отойдя от стены и убеждаясь в том, что правильно определила говорившего. Она вдруг осеклась, почувствовав себя ужасно уязвимой с этой позиции. Это ощущение подтвердил Салют – медленно навёл на неё слегка поскрипывающую турель. — А так? — непринуждённо поинтересовался солдабот, смотря на цель поверх прицела. — Не смешно, — не на шутку разволновавшись, Чезара сжала протезированную руку в кулак, зачем-то проверяя, работают ли приводы. Ей отчётливо показалось, что этот ненормальный может выстрелить.       Несколько секунд висело молчание, нарушенное каким-то странным звуком, исходящим от скелета. Он увёл турель в сторону и издал что-то сродни усмешке. — Вали давай. Работать мешаешь.       Проглотив вспыхнувшую злость, жженоземка поспешила удалиться из его поля зрения.

***

      Отсюда, сзади Путеводки, открывался хороший вид на убитые кислотой земли. Рядом с валуном, на котором он сидел, стояла полупустая бутылка рома. В руках – алюминиевая кружка, с которой он не расставался, куда бы ни шёл.       Ночной воздух приятно холодил обнажённую спину. Сам не знал, почему, но он уставал от этой одежды – она давила, сковывала, в ней было жарко и все будто смотрели на него, как на плотно замотанную тканью костяную статуэтку. Возможно, со стороны он так и выглядел – как груда обтянутых одеждой костей. Не в пример крепкие трутни-солдаты – такие, как Яча – могли похвастаться какой-никакой мускулатурой и в человеческой одежде смотрелись весьма гармонично.       Но он думает совершенно не о том. Иногда его раздражало, что мысли без его воли ныряют в какой-то сумбурный омут. Бесполезные. Обрывочные. Будто совсем не его мысли. Сколько уже он оторван от своего Улья? Пять лет? Шесть?       «Восемь», — услужливо подсказала память.       «Восемь», — повторил он за ней, на секунду не поверив, что прошло столько времени.       Но потом нашёл оправдание такому хаосу в голове – от подобных привычек сложно избавиться. Сложно перестать думать за всех и сразу, сложно перестать пропускать через себя бесконечный поток мыслей, отделяя и аккуратно рассортировывая каждую из них, чтобы не запутаться в их владельцах. Даже не мыслей – способ, которым в Ульях происходит общение, сложно описать словами. Это было некое пространство образов, эмоций, побуждений, иногда желаний и непростительно самостоятельных суждений. Это огромная паутина, в центре которой пауком восседает Королева, готовая сожрать любого, кто начнёт волновать покой её логова. В этом ей помогали принцы – она физически не могла уследить за всем, и им доставалась едва ли не львиная доля правления: контроль, распространение, наказания. Кому-то это нравилось. Кто-то бежал от такого образа жизни. А кого-то просто вынуждали сбежать...       Признаться, порой ему не хватало этого гула в голове, не хватало ощущения тотального единения на ментальном уровне. Коллективный разум был и благом, и проклятием.       Предавшись ностальгии, он вспомнил себя и каким он был эти восемь лет назад. Но мозг осторожно предупредил его, что в эту часть жизни возвращаться не стоит. Нет там ничего хорошего.       Рой не послушался: вызвал в памяти грозовые тучи, серую землю и мёртвую траву. Как он вышагивает по ней ровным ритмом, а сзади гремят латы и вторят ему такие же ровные и чёткие шаги. Как он отдаёт приказ, который даже не нужно озвучивать – он уже у них в головах. Как рвётся кожа и струится кровь, разукрашивая алым бесцветное полотнище земли. Как истерично вопят его подданные: «Мясы! Мясы Королю!» Как утробно улюлюкает здоровенная ржавая махина, наклоняясь к горе трупов, раскрывая огромную широкую пасть, принимая очередное подношение...       Нет. Нет, и правда. Не стоит туда возвращаться.       Натягивая на себя шнурованную кирасу поверх плотной рубахи и собираясь обратно, Галифаск вспоминал их с Доджем небольшую ссору и понимал, что пацан, сам того не зная, оказался чертовски прав. За душой у роя действительно много свинских поступков.       Почуяв сзади чьё-то присутствие, Галифаск обернулся. — Эм... Извини, я пойду, не хотела мешать. — Ты не мешаешь. Хотела поговорить? — спокойно спросил рой, присаживаясь обратно на валун.       Женщина мотнула головой, но всё же села рядом. Говорить не хотелось, а вот посидеть в тишине и подальше от этого повёрнутого снайпера – очень даже. Пусть и рядом с... не-человеком, который любит сидеть без рубахи и от которого несёт алкоголем. От него не исходило угрозы и он умел молчать. Этого хватало.       И они натурально молчали. Не было неловкости или желания как-то шевельнуться, чтобы эту самую неловкость перекрыть. Обоим было о чём подумать, и оба это понимали, погружаясь в свои мысли всё глубже.       Чезара наткнулась на припрятанные вопросы, которые хотела задать южанину, и посмотрела на него. Тот повернул голову в ответ, устанавливая зрительный контакт и покорно ожидая, пока она заговорит.       И снова ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть собеседнику в лицо. А тут ещё и такая шпала... — Для чего конкретно мы идём... Куда мы там идём? — Берег левиафанов, — напомнил он. — Начальство попросило организовать внерабочую экспедицию и разведать сокращение популяции левиафанов, а по пути я надеялся заглянуть в Пойму, — принц отвернулся, упираясь локтями в колени. — На самом деле такие вопросы не должны нас касаться, но Финч уверен, что причиной вымирания может стать что-то вызванное тем, что уже ложится под нашу ответственность. Биологическое оружие, например, хотя я ума не приложу, кто в состоянии сейчас им воспользоваться. Но проверить стоит, пока ещё не поздно, — принц ненадолго замолчал, но продолжил чуть погодя: — И всё же, я думаю, что популяция сокращается просто потому, что на них активно начали охотиться.       Чезара вскинула брови. — Охотиться? На левиафанов? — женщина фыркнула, отводя взгляд к ночному пейзажу. — Ты их видел вообще? К такому за километр подходить страшно. — Видел, — протянул рой, — они миролюбивые существа, главное под копыта не попасть. А то что большие... Ну, нескольких арбалетчиков хватит, чтобы уложить такую тушу, хотя и долгий это процесс. Левиафаны очень медлительны. На самом деле более удивительно не то, что на них открыли охоту, а то, что это охоту открыли так поздно. А может и не открыли. Для этого мы и идём туда, — закончив, Галифаск поднялся и изящно потянулся. Пожалуй, слово «изящно» можно было применить ко всему, что он делает. — Ладно, я надеюсь поспать хотя бы несколько часов. Дальше таких комфортабельных остановок не будет. — Почему? — спросила жженоземка, смотря в спину уходящему рою. — Маршрут у нас тяжёлый. Тебе тоже советую отдохнуть. А, чуть не забыл, — принц остановился и вернулся назад, нашаривая что-то в глубоком кармане брюк. — Увидел, когда были в Грани, совсем запамятовал отдать.       Он протянул ей глазную повязку. Чезара удивлённо приняла подарок и внимательно рассмотрела его: удобная эластичная тесёмка, которую не нужно завязывать, и мягкий кожаный овал, плотно наполненный, судя по ощущениям, каким-то пухом. Недолго думая, женщина сняла с головы старые бинты, успевшие расползтись, и рой ненадолго увидел, что скрывалось под ними. Расценив это как своеобразный доверительный жест, он улыбнулся.       Повязка села хорошо. Чезара слегка прикрыла тесьму волосами, прижала овал к увечью и взглянула на Галифаска. Заметила, что тот улыбается, и невольно улыбнулась в ответ. — Спасибо.       Удовлетворённо кивнув, южанин ушёл. Ночной холод настырно пробирался под одежду и сыпал на спину мурашки, отчего жженоземка втягивала голову в плечи.       Она ещё несколько минут просидела там, постоянно щупая подарок и не понимая, чем заслужила такую благосклонность, а потом решила последовать совету того, кто знал, что дальше будет сложно.       «Забыла спросить про начальство...» — вспомнила она спустя какое-то время, зевая и уже погружаясь в дрёму.

***

— Ох, ёлки... Сильно я опоздал? — влетев в опустевший бар из знойной утренней жары, незнакомец убрал со взмокшего лба прядки тёмных волос и быстро приблизился к уже собравшейся группе. — Мы бы ушли без тебя через 10 минут, — ответил Галифаск с непонятной интонацией. Потом он встал и сощурил глаза. Незнакомец скопировал его мимику и они начали сверлить друг друга взглядами, а через несколько секунд уже обнимались. — Никуда бы ты без меня не ушёл, — посмеиваясь, мужчина отстранился. Он искренне улыбался. — Рад тебя видеть. — Взаимно, — тепло отозвался южанин, добавив: — Но мы и правда ушли бы.       Тот отмахнулся, соизволив поздороваться с остальными. Он знал всех, кроме Чезары, и поспешил это исправить: — Я Соль, — протянул мозолистую руку, увенчанную широким медным браслетом. По-прежнему улыбался и не стеснялся разглядывать свою новую знакомую. — Чезара, — женщина пожала руку, отметив, насколько бледной на её фоне выглядит кожа Соля. Рукопожатие затянулось. — Что с твоим глазом? — в лоб спросил он, чуть сжав ладонь.       Жженоземка вытянулась в лице, не ожидая такой прямоты, но быстро нашлась: — Долгая история. Может, потом. — Ловлю на слове.       Они наконец разнялись, и только сейчас Соль заметил, что кого-то здесь не хватает. — А где Чад? — меж его густых бровей проступила глубокая морщина. Чезара умилилась подобной экспрессии и позволила себе изучить пришедшего: на вид лет 30, лицо чистое и ясное, какое-то даже честное и располагающее к себе. В ушах, частично прикрытых длинными каштановыми волосами, виднелись небольшие кольца из того же материала, что и браслет. — Чада с нами нет, — отрезал рой, намекая на то, что не хочет об этом говорить. — Да я уж и сам понял, — оглядев помещение ещё раз, словно ища товарища, Соль заметно поник. — Он мёртв?       Додж громко выдохнул и стремительно покинул бар. За ним спокойно вышли шеки и скелеты. Яча, ощущая нарастающий накал, последовала их примеру. Так же хотела сделать и Чезара, но её мягко придержали за руку. Чужие пальцы, ощутив под тканью длинного рукава жёсткий металл, разомкнулись, и Соль бросил на жженоземку вопросительный взгляд. Впрочем, это волновало его не больше, чем судьба Чада, и он поменялся в лице: — Он мёртв? — полуутвердительно повторил он, смотря на Чезару в упор. — Я... Я не знаю. Надеюсь, что нет, — вздохнула женщина, выдержав жалобный взгляд. Когда Соль развернулся к Галифаску, жженоземка вышла на улицу к остальным.

***

      Погода не жалела: с раннего утра стоял такой зной, что вдохнуть было тяжело. Солнце слепило и насмехалось, с каждым часом поднимаясь выше и обжигая сильнее.       Люди были вынуждены соорудить себе головные уборы из элементов своей одежды, чтобы не схватить удар или вовсе не сжариться. На этот раз Додж оказался предусмотрительнее – он успел где-то раздобыть себе добротный тюрбан и теперь страдали только его оголённые руки. Чезаре пришлось снять старую косуху и остаться в лёгкой майке, но, в отличие от зеленоземца, её коже солнце причиняло не так много вреда. Соль же собрал волосы в хвост и надел капюшон, в котором утонуло его лицо. В таком виде он оживлённо обсуждал что-то с Галифаском.       Их бурные дискуссии дали понимание следующего шага и того, кто он вообще такой, этот Соль. А был он их пропуском через Щит Окрана и земли Святой Нации. Непонятным оставалось только одно: — А разве паладины не набрасываются на скелетов, как только завидят? Они нас вроде как в рабстве не держат. Истребляют без суда и следствия, — озвучил своё опасение Нитка, поправляя заметно потяжелевший медицинский саквояж. — Даром что священные походы устраивать не начали. Хотя куда им, после войны с шеками-то... Да ещё и в Чёрную Пустыню. Не, наши хорошо придумали там осесть. Не достанут. — Войны с шеками? — не поняла Чезара. — О какой войне речь? — А ты не в курсе? — внезапно заговорила Геккон. Её низкий голос даже как-то непривычно было слышать. — Наша правительница, Каменный Голем Эсата, — при звуке этого имени шеки с каким-то трепетным уважением коснулись костяных лбов кончиками пальцев, — делает успехи в войне с окрановыми псами. Голем уже заняла Стопку, и планирует идти дальше – на осаду Равнин. Говорят, её бойцов ведёт пришлый из далёких мест, но всеми штурмами и наступлениями руководит лично Она. — Истинно, — подхватил Кан. — У шавок сейчас военное положение. Хотел бы я подольше задержаться на их землях. Я удивлён, что ты ничего об этом не знаешь, человек. — По обыкновению неприязненно выплюнув слово «человек», шек глянул на Чезару сверху вниз. Сильно сверху. Настолько, что жженоземка ощутила себя гвоздём, над которым занесли молоток. — Я тоже не знал, — вклинился Зодчий, пожимая плечами. — В таком локальном путешествии забываешь, что вокруг тебя ещё целый мир. За всем не уследить.       Мысленно поблагодарив робота, женщина отошла от шеков, но так, чтобы это не выглядело как-то неправильно. Просто засмотрелась куда-то и чуть повело в сторону. Вообще-то, она действительно засмотрелась: вдалеке, по левую руку, ржавыми струпьями расстилалась земля, объятая блёклым туманом и укрытая тяжёлыми тучами. Пейзаж устремлялся вдаль настолько, насколько хватало глаз. — Что там? — спросила она у идущего рядом Нитки. На самом деле она прекрасно знала, что там, просто хотелось чем-то занять себя, чтобы отвлечься от жары. — Там? Дом, — заявил медик, но моментом спустя спохватился: — Ну, я там живу, когда никуда ходить не нужно. А так... Да ничего особенного. Выжженная кислотными дождями и газовыми отходами земля, где полно активных железных пауков. Эх... — мечтательно протянул он, не сводя взгляда с «дома». — Да. Хорошо. И правда ничего особенного, — беззлобно съязвила Чезара, слухом обращаясь к обсуждению южанина и Соля. — ...что мы не сможем скрыть их природу? А если они начнут осматривать наши вещи? У нас же полно запрещённой у этих святош херни! Я говорю: пусть скелеты идут в обход, встретимся с ними у перекрёстной фермы. Заодно и всю запрещёнку пронесут. — А где гарантии, что они и меня не повяжут? Спорим, они таких ещё не видели, — Галифаск обвёл рукой своё лицо, явно намекая на его розоватый цвет и россыпь белых узоров. — Пойдёшь тогда с ними. И Яча тоже, хотя её можно выдать за раба. Ну? Тут не больше двух дней пути, надо что-то решать. Я проведу их через блокпост, можешь на меня рассчитывать. Плюс, — он поднял указательный палец, — мне нужно объяснить им, как себя вести, чтобы нас не спалили. А учитывая характер сам-знаешь-кого, может потребоваться ещё и репетиция. — Чё ты там про мой характер вякнул? — вяло, чисто для галочки вскинулся Додж, разлепив ссохшиеся от утренней жары губы. — Ничего плохого, солнце. Только хорошее, — Соль обернулся и лучезарно улыбнулся земляку, заставив того смущённо отвернуться.       Женщина почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто снова таращится на неё.       Глянув на скелета через плечо, она недовольно бросила: — Тебе нравится меня раздражать? — Да.       Салют не отводил взгляда. Как вообще нечто, не имеющее глаз, может так явственно пялиться? Чезара даже не была уверена, где именно находятся его глаза, но постоянно ощущала, что они направлены на неё. — Да пошёл ты, — не сдержалась она, злобно сжав челюсти и отойдя от него подальше. Сзади снова послышалось подобие усмешки.       Пройдя ещё несколько метров, Галифаск потёр подбородок в задумчивости. Глянул налево, прикидывая, сколько может занять обход, и остановился, обращаясь к отряду: — Привал, народ. Нужно кое-что обсудить.

***

      Под тентом, непонятно как умещающимся в дорожный рюкзак Зодчего, нашлась спасительная тень. Пусть она и не избавляла от пустынной духоты, но в ней можно было остыть и перевести дух. Солнце припекало с зенита, тени стали короткими, а воздух – невыносимо горячим, и только кожаный тент храбро стоял между ними и горделивым светилом.       Они уже обговорили дальнейший план действий, и он был предельно прост – разделиться. Все, кто невосприимчив к кислоте – налево, остальные – дальше, через Щит. — Как быть с газом? — спросил южанин, на что Нитка веско похлопал по своей сумке, после чего извлёк оттуда два респиратора. — Теряешь хватку, босс. Я думал, ты сам этим займёшься, — шутка показалась вполне укоризненной, и рой, приняв маску из металлических рук, прочистил горло. — Да я что-то... — Да ты забей, я же шучу, — медик вручил маску Яче, — просто шучу.       Яча покрутила приспособление в руках, поскребла узел клапанов и, отрицательно мотнув головой, вернула противомглу обратно. В ответ на вопросительные взгляды извлекла из своего подсумка такую же, но обшарпанную и потасканную. — А... Могла бы сказать, — подшутил Нитка. Трутень, ни капли не обиженная, по-дружески стукнула его в плечо кулаком. — Встречаемся, как и сказал Соль, возле перекрёстной фермы, лучше ночью. Если мы сильно задержимся – можете потихоньку двигаться на север, в таком случае встретимся у моста в Пути. И, Чезара, — принц кивнул на её протез. — Ты можешь его снять? — Эм... Могу, наверное, — неуверенно ответила женщина и подняла протезированную руку, осматривая её. — Но не знаю, как потом установить его обратно без специального оборудования. Он ведь соединен с нервами. — Об этом не беспокойся, мы техохотники или кто? — добродушно успокоил её Нитка, махнув рукой.       Чезара ещё раз тоскливо оглядела протез, представляя боль, которая будет сопровождать присоединение, и вздохнула. Она снимала его всего один раз, чтобы модифицировать, и ощущение беспомощности от отсутствия конечности ей нравилось меньше всего на свете.       Жженоземка попросила у медика отвертку и принялась что-то раскручивать у самого основания протеза, сняла какую-то небольшую крышку и вытащила из пазов тонкие провода. Рука безвольно обвисла с глухим шипением, женщина поморщилась и двумя крутящими движениями в разные стороны отцепила протез от культи. — Только не сломай мне там ничего, — удрученно попросила она, протягивая Солю свою драгоценность. Мужчина со всей осторожностью забрал протез и так аккуратно, как только мог, погрузил его в сумку, в которую сгружал всю «запрещёнку». — А, и ещё, — Галифаск повесил респиратор на шею и щёлкнул по лезвию «доски», закреплённой у Кана на спине. — Вы, ребята, на рабов не тянете. Могут придраться. — Пусть попробуют, — процедил шек, явно не намереваясь никуда девать своё оружие. Геккон хмыкнула. — Проблем не оберёмся. Сдайте оружие, можете оставить кинжалы или что у вас там припрятано, но всё громоздкое лучше отдайте мне, — Чезара заметила, что голос южанина сильно меняется, когда нужно разговаривать с этими двумя. Становится более жёстким, властным, в нём отчётливее слышится мужчина. Конечно, насколько это было возможно, учитывая специфику его анатомии.       Спорить с такими аргументами сложно, да и совсем обезоруживать их никто не собирался, так что шеки послушались. Додж тоже отдал свою саблю. Принц обвешал себя их клинками, забрал сумку у Соля и будто бы не почувствовал тяжести. — Хорошо. Хорошо... — рой призадумался, привычно закусив палец, словно вспоминал, не забыл ли сказать ещё что-нибудь важное. — На пару слов, — поднявшись на ноги и стряхнув с колен пыль, Соль качнул головой в сторону. Они обошли песчаную дюну, заваленную какой-то галькой, и скрылись за ней от чужих глаз. В это время между скелетами завязалась странная беседа, за которой Чезара перестала следить уже после нескольких реплик. Она тронула новую повязку, ощущая внутри какое-то уютное тепло, и внезапно ей стало интересно: — Сколько ты уже с «боссом», Додж?       Зеленоземец, сидевший напротив, утомлённо выдохнул, что-то вспоминая. Его лицо обгорело, кожа в некоторых местах потрескалась, волосы совсем выгорели и побледнели. Единственными акцентами в его внешности были необычайно серые глаза и пирсинг в левой брови. — Года два уже, — ответил парень и заразно зевнул. — Хотя хер его знает. Я не считал.       Сочтя это хорошей возможностью для диалога, женщина решила утолить своё любопытство: — А как ты попал к нему? — А тебе-то что? — смерив Чезару недоверчивым взглядом, Додж сложил руки на груди и как-то весь сжался, точно замёрз. — Просто интересуюсь, откуда взялся такой талантливый саблист, как ты, — и это не было попыткой польстить, ей действительно хотелось узнать побольше об этом пареньке. Да и загадочное клеймо на его лопатке добавляло приличный ворох вопросов, не все из которых было бы правильно спрашивать напрямую.       Додж хмыкнул и покосился в ту сторону, куда недавно ушли Соль и Галифаск. — Я должен был стать жрецом этого их долбанутого Окрана. В итоге стал отбросом, когда... — он запнулся, его взгляд помрачнел. — Неважно, короче. Потом сбежал в Пустыню. Пару раз чуть не склеил ласты. Дополз до Стоата. Меня чуть не кокнули за то, что я полудохлый нищий бомжара. Повезло мне, что там останавливался наш жучара... Он увидел меня среди новеньких рабов в конвое и выкупил. Даже не знаю, чем я его зацепил, — лицо зеленоземца тронула печаль. — Ну и вот он я, таскаюсь за ним с тех пор. Всё равно больше некуда пойти.       Чезара впервые за долгое время поняла, что сочувствует. Не эфемерно, как тем же голодным селянам, а ощутимо и конкретно. После его небольшого рассказа многое стало понятным: например, это его клеймо, или сильная неприязнь к военным Союзных Городов. Однако, под вопросом оставалась лишь одна деталь: что такого могли сделать святоши, что повернуло против них человека, которого растили в самом рассаднике их бреда – в жречестве? Но это уже была та категория вопросов, которые нельзя задавать. — Мне жаль, — жженоземка поддалась какому-то порыву и накрыла коленку парня ладонью. Тот напрягся и был готов стряхнуть с себя этот непонятный жест, но, стоило ему встретиться глазами с женщиной, понял – ей правда жаль. И это было способом поделиться эмоциями, не прибегая к ненужному потоку лишних слов. — Я смотрю, вы подружились, — голос Галифаска прозвучал внезапно, и застигнутая врасплох Чезара мигом отдёрнула руку, как от огня. Из-за спины подозрительно довольного роя вышел Соль, прижимавший к нижней губе кусочек окровавленной ваты. — Ну что, все готовы? Мы выходим, — оповестил он, поднимая с песка свой рюкзак и отряхивая его. Руку для этого пришлось отнять от лица, и жженоземка заметила, как распухла его губа и что кровь идёт из какого-то прокола. На ум тут же пришли острые зубы роя, тёплая встреча в баре и то, что им вообще понадобилось отойти куда-то. Сложив два и два, она поморщилась. К сожалению или к счастью, два и два не смог сложить Додж: — Чё с губой? — М? — искренне не понял мужчина, наблюдая за тем, как Зодчий собирает тент. — А, ты про это, — глянул на ватку и приложил её обратно. — Да так. Комарик укусил. — Какой нахуй комарик? — Наглый такой и очень голодный комарик. Не встречал тут такого? Тогда тебе повезло.       Принц вдруг от души рассмеялся, но, поймав на себе недоумевающий взгляд Доджа, умолк и кашлянул. Натянул респиратор в надежде скрыть глупую ухмылку и произнёс: — Ладно, пора.

***

      Горячий песок сменился сгнившей землёй, хлюпающей под ногами. Лазурное бескрайнее небо – тяжёлым небосводом, на котором язвами взбухали свинцовые тучи. Даже воздух здесь был совершенно другим: невыносимо горьким, спёртым, ядовитым, чересчур влажным из-за постоянных кислотных дождей и туманов. Человеку здесь не место.       Они миновали Чёрную Пустыню, и смертоносные газовые облака остались позади, хотя и здесь концентрация газа сулила людям лишь затяжной кашель, перерастающий в удушье. То, что нужно для Техохотников, думал Галифаск, когда впервые посетил это место четыре года назад. Смертельно опасные земли, скрывающие ценные реликвии и сведения Второй Империи, буквально кишащие остатками её величия. Сюда нечасто посылали экспедиции ввиду того, что здесь уже жили скелеты на службе у Машинистов. Им достаточно было прислать весточку и попросить отправить найденное курьерами, которыми часто являлись трутни-рабочие – быстрые, выносливые, которых паладины с меньшей вероятностью атакуют, чуть завидев, ведь издалека они больше походили на людей, если не считать их голов. Но головы можно скрыть тканью, а вот палочкообразные ноги спрятать было сложнее, поэтому курьерам приходилось уповать лишь на их скорость и свою собранность. — Ну, полагаю, я дома, — если бы Нитка умел дышать, он наверняка вздохнул бы полной грудью. — Вроде пару месяцев назад ушёл, а ощущение, будто несколько лет здесь не был. — Не понимаю, что такого ты находишь в этих безжизненных булыжниках, — Зодчий, однако, не разделял его любви к этому месту. Сам он был выходцем из Ровной Лагуны, а где был до того – не помнит. Память у него стиралась куда чаще, чем у остальных, но он всё время забывал что-то с этим сделать. — Это мой дом, другого я не знаю. Здесь безопасно и можно отдохнуть от дерьма, которое постоянно происходит вокруг, — объяснил доктор, оглядываясь по сторонам и любуясь окрестностями. — Да и общество мне подобных зачастую куда приятнее. Перестаёшь думать о том, что ты медик и призван спасать органические жизни. Не ждёшь, что сейчас кто-то подерётся и разобьёт друг другу морду или всадит нож под рёбра. Хорошо. Спокойно, — завершив свою речь на мечтательной ноте, Нитка замолчал.       Поодаль возвышался проржавевший, но всё ещё целый и внушительный мост, соединяющий два огромных холма. Когда небольшой отряд ступил в его тень, небо протяжно громыхнуло. Затем всего в нескольких метрах от них в землю ослепительной ломанной ударила молния, подняв в воздух россыпь ярких искр. Треск, раздавшийся следом, едва не оглушил вздрогнувших роев. — Это было близко, — прокомментировал Галифаск, опасливо замедляя шаг и морщась от звона в ушных каналах. — Очень.       Яча закрылась ладонями, надеясь не дать следующему удару напугать себя. — Да мы ж прям ходячий громоотвод, может, ну его, подождём, пока гроза закончится? — остановившись аккурат под мостом, Зодчий задрал голову к небу и взялся за лямки своего рюкзака. Словно насмехаясь над его словами, тучи разразились сильным дождём. Вдалеке снова блеснула молния. Скелет «вздохнул»: — Вас понял... Дыра это всё-таки, Нитка.       Принц снова ненадолго задумался, потрепал серьгу в обломке рога и оповестил: — Нет, идём без остановок. Не слышал, чтобы молния била в кого-то в этих краях, — он поправил висящее на нём оружие, в том числе своё, и ступил в дождь. Тут же насквозь промок и поёжился. — Зато я слышал... — проворчал Зодчий, последовав за лидером. — Да что тебе эта молния, ты под собственным весом разваливаешься, — шутка Нитки вызвала улыбку только у роев. А остальные и не умели улыбаться.       Когда мост остался далеко позади, ливень уже почти сошёл на нет. Земля, размытая дождём и ставшая вязкой грязью, вбирала в себя ноги путников. Особенно страдали обладатели тонких конечностей – они буквально проваливались в грунт, благо, что нижние слои оставались устойчивыми и их не засасывало слишком сильно.       Пару раз они проходили мимо железных обломков, в которых Нитка опознавал пауков-рабочих. В каких-то он разглядывал дронов, которых, тем не менее, в достатке парило прямо под тучами. Галифаск взял себе на заметку: нужно сказать Финчу, что здесь полно активных дронов. От упавших ценности почти не было, – у них все платы проржавели – а вот те, что ещё летали, могли оказаться весьма полезными источниками информации. — Стойте, — резко остановившись, Салют быстро заозирался. — Слышите?       Все замерли, пытаясь вслушаться в шум накрапывающего дождя.       Солдабот снял арбалет и взвёл его, моментально вложив болт в направляющую. Слуха коснулся чей-то протяжный вопль. Голос точно принадлежал девушке, и Нитка напрягся, обернувшись в сторону звука. — Посмотрим? — предложил он, удобнее перехватывая наполненный до отказа саквояж. — Нет, — отрезал южанин и уверенно продолжил путь. — Слушай, босс, кому-то нужна помощь. Или хотя бы быстрая смерть, — в подтверждение словам дока вопль раздался снова, уже громче и надрывнее. — Не иди со мной, если не хочешь, но я прошу тебя не уходить далеко. Выполнишь?       Принц провёл рукой по лицу, его широкие плечи опустились. Развернувшись к напарникам, он указал в сторону голоса и двинулся туда, пройдя мимо них. Понял, что никто не идёт за ним, и подчёркнуто доброжелательно произнёс: — Чего ждёте? Кому-то нужна помощь. Идём спасать всех и каждого. Мне ведь платят за то, чтобы я помогал всем.       Док промычал что-то невнятное и поравнялся с роем, остальные последовали за ними. Салют замыкал неровный строй, держа арбалет наготове. Быстрым шагом они продвигались навстречу крикам, и по мере их приближения голос становился всё громче. Вскоре к нему добавился второй, но определить, что он говорит, было трудно.       Нитка заметно ускорился, когда понял, что болезненные стоны доносятся прямо из-за поворота, образованного у подножия крутого холма и ведущего в небольшое углубление, удобное, чтобы спрятаться. Скелет обогнал отряд и свернул вправо, но тут же замер и медленно поднял руки. — Спокойно, я с миром, — док осторожно нащупал в своём саквояже упаковку бинтов и извлёк её наружу, демонстрируя кому-то. — Видишь? Я врач. Я могу помочь. — Кто эти? С тобой? — раздалось из-за поворота. Голос показался смутно знакомым, и когда Галифаск поспешил догнать застывшего доктора, он не без удивления уставился на говорившего, который держал Нитку на мушке. — Эсфер? — принц узнал этого роя. Его сложно было не узнать – они вместе сбежали из Улья, а потом работали в одной команде. — А ты что здесь?... — Помогите, — перебил его Эсфер, чуть ли не бросая арбалет на землю и опускаясь на колени рядом с источником воплей. В этом уже едва угадывалась девушка: кожа частично слезла с мяса, в некоторых местах обнажая облысевший череп, а её ноги и вовсе разъело до почерневших костей. Её тело шипело и исходило дымом, воняющим подпалённой плотью. Она надсадно хрипела и была не в состоянии следить за происходящим. — Ты сказал, что ты врач? Помоги ей! Я заплачу, у меня есть каты, вот, — трутень судорожно снял с пояса мешочек, трясущимися руками всучивая его подошедшему Нитке. — Здесь около тысячи, но это всё, что у меня сейчас есть, прошу...       Доктор подошёл ближе и нагнулся над пострадавшей, оценивая ущерб, хотя заранее знал, что нужно сделать в такой ситуации. Просто не хотелось сообщать ужасные новости: — Ей уже не помочь. Кислота разъела дыхательные пути. Я могу только облегчить её страдания.       Эсфер подавился вдохом, ошарашенно уставившись на Нитку. Затем быстро перевёл взгляд чёрных влажных глаз на заживо разлагающееся тело. — Как же?... — трутень-рабочий дёрнулся, привстал и потрепал умирающую за бедро, словно в попытке разбудить. — Эй, слышишь?       Она зашлась жутким кашлем, отхаркивая кровь. Шокированный рой расценил это по-своему: — Видите, она нас слышит! Помоги ей, ты ведь врач! — не унимался он.       Нитка не сразу нашёлся, и, пользуясь замешательством, вперёд выступил Салют. Он прицелился. — Мы теряем время. — Нет!       Свист. Хлопок. Орошённая кровью земля. Вытекающий из трещины в черепе мягкий мозг.       Время застыло на несколько бесконечно долгих секунд, а затем трутень мгновенно вскочил, хватая свой арбалет и заряжая его. Нацелившись на солдабота, который уже взял его под прицел, Эсфер приложил палец к спусковому механизму, но в этот же миг был сбит с ног. Массивный болт звучно разрезал опустевшее пространство, где моментом назад была голова трутня.       Глухо свалившись на землю, Эсфер нашёл себя придавленным Ячей. — Свихнулся что ли?! — гаркнул Зодчий, жёстко уводя «Рессоробой» в сторону и вставая перед снайпером. Тот грубо отпихнул товарища и, перезарядив арбалет, вновь нацелился на роя, злобно процедив: — Он хотел меня пристрелить.       На этот раз ему помешал Галифаск. С чувством выпнул из стальных рук оружие и, вложив в кулак всю силу, смачно огрел его в окуляр. Скелет чуть не потерял равновесие, но устоял на ногах. Чуть пошатнувшись, рой потряс разбитой кистью и вплотную подошёл к дезориентированному снайперу. Взял его за плечи, встряхнул и, плохо скрывая злость, прорычал: — Держи. Себя. В руках.       Из-под Ячи послышался тихий плач. Она поспешила подняться и протянула руку, чтобы помочь Эсферу, но тот отмахнулся. Он поднялся сам, утёр слёзы и подобрал свой арбалет, неспешно подойдя к трупу и оттолкнув доктора. Присел рядом на одно колено, забрал из-под тела окровавленную сумку и проверил содержимое. Затем обернулся и с тихой ненавистью посмотрел на Салюта, которого всё ещё держал принц.       Док вернул трутню его мешочек, и Эсфер, излишне резко выхватив его, перевёл взгляд на своего сородича. — Эсфер, послушай, он... — начал было Галифаск, но его перебили: — Тебе самое место в Улье.       Принц осёкся, чувствуя, как неприятно садануло по сердцу. — Вы сами виноваты. Эта дура не должна была соваться сюда, — снайпер попытался освободиться от жёсткой хватки принца, но тот лишь сильнее сжал пальцы. — Ну и ушлёпок же ты, Салют, — осуждающе покачав головой, Нитка порыскал в саквояже и выудил оттуда нить с монетами. Попытался предложить трутню, но он просто проигнорировал подачку. Ещё немного постоял над бездыханным телом, а потом развернулся и убежал. — Стой! Эр! — осознав, что только что произошло, Галифаск оттолкнул от себя солдабота и хотел нагнать старого знакомого, но был остановлен Ниткой. — Пойдём, босс. Мы уже достаточно «помогли».

***

      Темнота начинала сгущаться, погружая мёртвые земли во мрак, и отряд зажёг поясные фонари. В такой атмосфере проржавевшие и устремляющиеся кверху каркасы древних зданий, которыми были утыканы эти долины, смотрелись особенно зловеще. Когда-то, должно быть, здесь находился воистину величественный город. Но потом произошло что-то, что поставило его жителей на грань исчезновения, а процесс завершило беспощадное время, сожрав всю архитектуру и оставив лишь обглоданные кости.       После инцидента все хранили молчание, хотя всем было, что сказать. Особенно лидеру. Но он предпочитал помалкивать, иначе бы просто взорвался. К счастью, за него всё высказал Нитка: — Надеюсь, ты понимаешь, что это было убийство при свидетелях. Она не давала согласия. — Она бы и так сдохла. Я ускорил процесс. — Ты этого не докажешь. — Он тоже ничего не докажет. — У него её вещи. Как, по-твоему, он объяснит, почему вернулся один? — Ты ещё не понял? — Салют театрально удивился. — Мне плевать. — Боссу может влететь. Но если возникнут претензии, четыре свидетеля против одного решат исход. Она и правда была при смерти.       Снайпер цыкнул. — А я о чём. Разводите на пустом месте хер знает что. — Мы останемся гнить в этих руинах, если будем решать проблемы твоими способами, — снова осуждающе покачав головой, Нитка глянул на хранившего молчание лидера.       Салют ничего не ответил. Слов не требовалось – док был прав. Этот мир не увидит света, если все существа, населяющие его, знают лишь непроглядную тьму. — Ты узнал её. Я прав? — док сравнялся с роем, с трудом подстраиваясь под его широкий шаг. — Да, — после недолгой паузы ответил Галифаск. — Это была Трепп. Флагман исследователей, — рой устало потёр лицо. — И мне сильно не поздоровится, если Эсфер сможет доказать, что её убили под моим началом. А у него может получиться, потому что Трепп – одна из самых опытных техохотниц. Финч не поверит, что её одолела кислота, пусть даже мы нашли её полумёртвой... — южанин хмыкнул. — Что-то не сходится, — он слегка замедлил шаг и прикусил палец. — Что-то не так... — Потом обмозгуешь, босс, — скелет мягко похлопал южанина по спине. — Нам нужно поторопиться. Уже ночь. Может, успеем встретиться с нашими. — Нет, постой... — Галифаск отрешённо глянул на медика. — С каких это пор Машинисты снаряжают экспедиции из двух человек? — в его голове почти слышно крутились шестерёнки. — Ну... Да мало ли, нас несколько месяцев в штабе не было. Откуда тебе знать?       Нет, что-то определённо не сходилось во всей этой истории. Рой пообещал себе подумать об этом, когда они соединятся с остальными. Нужно будет спросить у Соля – он шёл к ним как раз из штаба. Уж он-то в курсе, отдавали ли такое распоряжение.       Вечером второго дня пути перед ними уже маячили серо-кирпичные каньоны Скорнякова Края, из которого безопасно можно было выйти к Равнинам. Отряд прибавил шагу, надеясь успеть встретить своих товарищей, пока те не ушли дальше. По какой-то причине меньше всего сейчас хотелось оставаться разделёнными.       Когда они забирали вправо, чтобы достигнуть фермы, ночную глушь сотряс топот. Он неотвратимо приближался, и все синхронно повернулись в сторону шума. — Да ладно... — обречённо протянул южанин, видя, как к Щиту несётся целый батальон шеков с мечами наперевес.