Преданней собаки

— Разойди-и-ись! - что есть мочи крикнул Цзян Чэн. На базаре стало чуть тише. Ближняя толпа уставилась на странную парочку, будто ничего, кроме этих двух парней, что один другого держал на поводке, в жизни не существовало. Послышались хитрые перешептывания: "Это же… глава ордена!" "Что эти чудики творят? Вот умора!" "А кто это на поводке? Лицо мне кажется очень знакомым…" "На нём страшное заклятие?" Однако, несмотря на всеобщее любопытство, народ немного расступился. Как же не уступить дорогу такому господину! Впервые за день на лице Цзян Чэна появилась улыбка. Но улыбка эта отдавала холодом, словно прятала под собой волчий оскал. У Вэй Ина до сих пор болело плечо от удара. Побаливали руки, на которых стали появляться первые признаки мозолей, болели колени, обшарпанные землёй. Но ему не привыкать, ведь на его судьбу выпадали и не такие испытания. Бог терпел и нам велел! Однако его лицо наоборот, не выражало никакие страдания. Эти по-детски щенячьи глаза очаровывали каждого, кто одарит его малейшим вниманием. — Смотри, какая милая собачка! - кокетливо захихикали прохожие девушки. Их белоснежные ручки так и тянутся взъерошить эти струящиеся локоны, небрежно собранные в хвост. Вэй У Сянь ответил им игривой улыбкой, и, высунув язык, по-собачьи задышал. Такая реакция только раззадорила девушек. Но младший брат резко дернул поводок и проворчал: — Не время баловаться! И они молча пошли искать целителя. Цзян Чэн стал мрачнее тучи. Казалось, его опять возмутило поведение Вэй Ина, но в глубине души он завидовал брату, ведь ему, в отличие от будущего главы ордена, перепадало столько девичьего внимания! В юношестве он мог только мечтать о посланной ему улыбке прекрасной девы. А Вэй У Сянь зря время не терял - он лихорадочно придумывал план побега. Пока он крадется на четвереньках и обнюхивает дорогу, краем глаза пытается высмотреть выход с базара. Но ничего, кроме ног посетителей, он разглядеть не смог. "Чёрт, что же делать?" - лицо Вэй Ина помрачнело, и даже несколько очеловечилось. Но вдруг вдалеке показалось белоснежное пятно. Если бы не длинные черные волосы, можно было подумать, что на базаре гулял призрак. "Лань Чжань!" При виде него, его шея моментально выпрямилась, глаза засияли, а язык лениво опустился на подбородок. Ничего не предвещало беды. Цзян Чэн, расспрашивая крестьянина о местонахождении целителя, вдруг почувствовал резкое натяжение поводка. Не успел он попрощаться с ним, как тут же его ноги побежали вскачь за буйной "собакой". Вэй Ин, сбивая прохожих, несся что есть мочи за "белой добычей", лишь бы не потерять её след. Это его последний шанс! — Плохой пёс! Плохой пёс! - следом кричал глава под звонкий смех прохожих. Пробежав несколько метров, Вэй Ин мордой уткнулся в белоснежное одеяние. Свежесть сандалового дерева окутало его обоняние. Но реакции - ноль: мужчина, ничего вокруг не замечая, пристально рассматривал овощи на прилавке. Как же привлечь его внимание? Вдруг что-то коснулось щеки Вэй У Сяня. Это же… лобная лента! Лишь только он попытался поймать зубами её концы… — Лань Ван Цзи… - промолвил младший брат. Мужчина в белом повернулся к нему. Концы лобной ленты скрылись из виду, и, потеряв равновесие, Вэй Ин врезался головой в чью-то ногу. Как же, блин, не вовремя! Оба мужчины уставились друг на друга, не замечая вставшего на “лапы” Вэй У Сяня. — Глава ордена Цзян Фэнь Мянь… - строго ответил он. Они почтенно поклонились друг другу. Казалось, облик Лань Ван Цзи всем видом источал рассудительность, целомудренность и хладнокровие. Его каменное, будто высеченное из мрамора, лицо равнодушно оглядело двоих братьев, но в его глазах не отразилось ни капли удивления. Дабы поддержать беседу, он ради приличия спросил: — Куда держите путь? — К целителю. Вот какая беда приключилась. - он указал на “собаку” - Кто-то из учеников на него наложил заклятие черной собаки, а как снять его - понятия не имею. Если не составит труда, прошу, помогите… На его мольбы он только вздохнул: — Увы, ничем не смогу помочь… Только Лань Чжань собрался попрощаться и уйти, как вмиг столкнулся с противодействием. Вэй Ин вцепился зубами в его рукав и отчаянно зарычал. Наконец, они встретились взглядами. Это всё, что нужно Вэй Ину! — Перестань! - Цзян Чэн дернул поводок, но “собака” всё не унималась. Поняв, в какое неловкое положение он поставил собеседника, виновато произнес: — Прошу прощения, Хань Гуань Цзюнь! Он всегда так себя ведет, скажем, отвратительно! Фу, плохая псина! А теперь стал еще хуже. Прошу еще раз извинить… Пока младший брат рассыпался в извинениях, Вэй У Сянь мигом обрушил на Лань Ван Цзи всю артиллерию своего обаяния. Лучезарный пёсий взгляд. Ласковый. Преданный. Беспомощный. “Взгляни на меня, я в полной жопе! Прошу, вытащи меня отсюда! Помоги-и-и-и...” - вот, что читалось в его глазах. — Не стоит извиняться, это не ваша вина. — Видать, он насолил кому-то из моих учеников, и вот результат… Всё это время Лань Чжань не отрывал взгляда от “жертвы” заклятия. Он понимал “собачье” послание без слов. Он всё понимал. К сожалению. Но он сделался еще холоднее и равнодушнее, и короткий ответ, словно приговор, слетел с тонких губ: — Значит, так ему и надо. Его слова - словно укол в сердце. Подействовали точно и остро, словно удар под дых. Зубы Вэй Ина сами собой разжались, и длинный рукав мигом слился с одеянием. “Пёс” поднял голову, ожидая невербального ответа. Теперь не только злость - обида читалась во взоре Лань Ван Цзи. “Думаешь, я ничего не помню? Это тебе за то, что ты подтрунивал надо мной в школе. За порнографию, за дебильные шуточки, за… Мне дальше перечислять?” И в глубине души Вэй Ину стало очень стыдно. Ему дико захотелось поколотить себя прошлого, который доставал примерного одноклассника. Сердце неприятно заныло от таких воспоминаний. Он был готов перед ним пасть ниц и раствориться в земле, лишь бы избавиться от этого омерзительного чувства. Вэй Ин так и сделал, жалостливо заскулив. Но и это не проняло чувства Лань Чжаня. Тот лишь уловил в глазах хулигана чистое раскаяние, без всякого лукавства. Раздался отчаянный вой, слышный на всю толпу - мужчина в белом одеянии попрощался с ними и ушёл. — Прекращай истерику! - проворчал Цзян Чен, хлопнув его по спине, чтобы тот успокоился. Постепенно с горизонта исчезло белое пятно. Исчезла последняя надежда. Всё опустело внутри Вэй Ина. Ему казалось, что весь мир ополчился против него. Никто ему не поможет в беде, ни от кого он не получит хоть каплю жалости… Посмотрев вдаль, он обреченно поплелся за своим братом, словно на казнь. "А всё-таки Лань Чжань прав. - смирился старейшина. - Я сам себе вырыл яму. Но раз я заварил эту кашу, сам её и разгребу!"

*** — Сила заклятия не так серьёзна, - заключила целительница, дотронувшись до лба пациента, - однако снять его будет не очень просто. — Так снимите же его! - торопливо возразил Цзян Чэн. — Понимаете, я - целитель, а не заклинатель. Снимать заклинание всё равно придется Вам. Она оторвала листок и выписала рецепт с заклинанием. Взяв его в руки, глава ордена удивился такому длинному тексту. — Не беспокойтесь, глава ордена! Если возникнут трудности, то накормите его ужасной едой. - она хитро улыбнулась и потрепала голову Вэй Ина. - Для лучшего результата - поставьте перед ним помет любого животного! Оба посетителя замерли. — Правда? - уголки губ Цзян Чэна неприятно поднялись. В глубине души он потирал руки, ведь не каждый день выпадает такой прекрасный шанс - накормить ненавистного брата дерьмом. — Я бы не стала врать. - она проворно скрестила руки. - Ведь я целитель. И тут терпение Вэй У Сяня сошло на нет: — Ты что, диплом свой в переходе купила? Ведь заклятие сни… Спалился, чёрт подери! Гробовая тишина. Все потаращились друг на друга стеклянными глазами. Цзян Чэн оцепенел. Его лицо побелело, потом позеленело, а затем покраснело от шока и злости. Целительница всеми силами сдерживала рот на замке, чтобы нарочно не засмеяться. Раздалось громкое рычание: — Ты что… Все это время… Дурачил меня? Цзян Чэн поводком притянул к себе Вэй Ина. Когда он прорычал те фразы, капли слюней прилетели старейшине в лицо. Глава ордена вспомнил, как гулял с братом на базаре в таком виде, и почувствовал себя полным идиотом. Целительница пролепетала: — Вот видите, как он быстро вылечился! В ответ Цзян Чэну прилетел отчаянный возглас вновь вставшего брата: — А как мне надо было поступить? Как мне надо было тебя успокоить? Когда ты вечно ходишь злой… Цзян Чэн крепко вцепился в его ошейник и неровно задышал. От ясного взгляда старейшины ему стало тяжело и тошно. Не оттого ли, что старейшина Илин говорил правду? Не оттого ли, что он смотрел ему прямо в душу? Глава ордена лишь цинично выплюнул: — Заткнись. Не отводя от него взгляда, он ловко поймал руку брата. Те проворные пальцы пытались снять поводок с ошейника. Он хохотнул: — Я в тебе и не сомневался, Вэй У Сянь. Цзян Чэн, наконец, кинул его на пол и вмиг приложил к его лбу два пальца. Целительница ужаснулась: — Молодой господин… Тот быстро начертил заклинание черной собаки, от которого он и пришел его лечить. Через пару мгновений Вэй Ин присел на корточки и печально залаял. Затем глава ордена повернулся к целителю и заключил: — Это - мой слуга. Что хочу, то с ним и делаю! Зазвенели брошенные на стол монеты. Целительница с сожалением промолвила: — Глава ордена… насчет помёта… я пошутила… пациент симулировал... Но, не сказав ни слова, он взял рецепт с собой и расстроенно отправился домой. Верный пёс уныло последовал за ним. Казалось, впереди ожидалось только самое худшее. Никак не выбраться Вэй Ину из этого болота. Но через некоторое время, между ними произойдет то, что не придет в голову никому из них - ни Цзян Чэну, ни Вэй У Сяню.