Holding To The Ground

***

Питер проснулся вместе с солнцем. Птицы не щебетали, нет, но за окном гудели машины, и кричали пешеходы, так что это обычное утро начиналось довольно хорошо. Он быстро оделся, как обычно в яркую футболку и джинсы, и перекинул через плечо выцветший желтый рюкзак. Он положил руку на дверную ручку, но остановился. А что, если у него будут неприятности после школы? А что, если он услышит отчаянный крик на платформе метро? Он поспешно запихнул свой костюм в рюкзак. Он вошел в кухню и увидел, что Мэй спокойно читает на диване, и груз, который лежал на нём с прошлой ночи, приподнялся. Может быть, она действительно простила его.  — Привет, тетя Мэй, — сказал он, взяв банан из вазы с фруктами и начиная его чистить. — У меня сегодня утром контрольная по химии, так что я должен выехать пораньше. Я повторю законы газов в поезде, а почти все остальное я... — Садись, Питер. Он остановился, держа банан на полпути между миской и своим ртом. — Что? — спросил он. — Я же сказала, садись. — голос Мэй был спокоен и сдержан, но в нем было мало тепла. Любое облегчение, которое он до этого получил, мгновенно смылось прочь. — Хм, хорошо, — сказал он, ставя свой завтрак на стол и садясь рядом с ней на диван. Она сидела расслабленно, поджав под себя ноги, ее глаза скользнули с дешевого романа на край кофейной чашки. Питер же, напротив, сидел на краешке потертого дивана, выпрямившись и теребя складку на джинсах. Какое-то время Мэй молчала. Затем она поставила свою кружку с кофе на стол рядом с собой, загнула страницу книги и посмотрела ему в глаза. Ее взгляд был теплым, и знакомое утешение нахлынуло на Питера даже сквозь его тревогу.  — Питер, — сказала она, — нам нужно поговорить о том, что произошло прошлой ночью.  — Я знаю, тетя Мэй, но у меня очень рано сдача этого теста и... — Этот тест не важнее твоей семьи, — перебила она. Её голос был жестким, повелительным. На секунду воспоминания отбросили его на вчерашнюю лекцию, его глаза расширились. Затем огонь в ней остыл, но Питер был почти уверен, что вообразил на мгновение всю ее власть.  — Итак, теперь, когда я знаю, что ты тайком уходишь и делаешь тому подобное, мне придется составить расписание. Может ты и супергерой, но ты все еще ребенок, самое время начать вести себя соответственно. Я была слишком снисходительна к тебе, и, начиная с сегодняшнего вечера, у тебя есть установленный комендантский час. Я хочу, чтобы ты каждый день после школы приходил домой к семи, а по выходным ты можешь гулять до девяти вечера. — Что? Мэй, этого времени недостаточно, чтобы помочь кому-то... Мэй наклонилась ближе, прерывая его.  — Да, это так. Раньше в Куинс прекрасно обходились и без тебя, так что обойдутся без тебя и пару часов.  — Нет, пожалуйста, я нужен людям!  — Раньше ты им никогда не был нужен. Сейчас они могут это понять. Ты нужен мне. Ладно?  — Но ведь люди умрут! — А как же я? Ты бы просто оставил меня в одну ждать, когда ты вернешься домой, не зная, жив ты или мертв? Потому что нет ничего особо героического в том, чтобы бросить свою семью. Протесты Питера становились все слабее. Кто он такой, чтобы отказывать тете в ее единственном желании? Она на самом деле не заставляла его сдаваться; он все еще собирался быть Человеком-Пауком, только на несколько часов меньше. И после всего, что он сделал с Мэй, было бы справедливо, что он провел с ней немного больше времени. Это было меньшее, что он мог сделать. Он вздохнул. — Ладно, Мэй, — тихо сказал он, и на этом все закончилось. Она улыбнулась ему и похлопала по плечу. — Это мой мальчик, — он улыбнулся после минутного колебания, неуверенно, но все же.  — А теперь, — сказала она, — беги в школу. Ты и так уже опоздал. Питер взглянул на часы. — О Боже мой! — воскликнул он, вскакивая на ноги. До школы ему оставалось меньше пятнадцати минут, а до ближайшей станции метро было десять минут езды. Он схватил свой рюкзак и выбежал за дверь, забыв про завтрак. Выходя, он крикнул: — Пока, Мэй! — бросил рюкзак через плечо и помчался так быстро, как только мог.

***

Питер вышел из класса химии со слезами на глазах. Он явился на тест почти на полчаса позже, чем требовалось, неподготовленный и помятый. Все головы поднялись, прежде чем учительница жестом велела им продолжать писать, но Питер увидел разочарование в ее глазах, когда она протянула ему лист с заданиями. Он увидел большую цифру восемьдесят два, написанную в верхнем углу листа фиолетовыми чернилами, когда она отдала его тест обратно. Она своим петлистым почерком нацарапала «хорошая работа!», но они оба знали, что для него это совсем не так. Остаток дня он провел в полном изнеможении, не обращая внимания на уроки и думая лишь о том, как сильно упадет его средний балл, как много колледжей откажут ему в стипендии из-за этого единственного промаха, как глаза Мэй опустятся в скрытом разочаровании, даже когда она успокоит его. Как и в ту ночь, когда он назвал ее мамой. Как и в ту ночь, когда он не смог спасти Бена. Нед нашел его в обеденное время, когда тот поглощал спагетти по акции, словно это была пища Богов. Когда в поезде он вспомнил, что оставил дома банан, его желудок начал урчать и с тех пор не прекращал.  — Привет, приятель, — сказал он, ставя поднос на стол и машинально подавая Питеру яблоко, которое тот принял с небольшим «спасибо». Они недавно разработали эту систему; с избытком денег Нед мог позволить себе купить дополнительную еду, которую он даст Питеру, чтобы помочь утолить его постоянный голод. Некоторое время они ели молча, Нед молча ковырялся в лапше, а Питер ел столько, сколько мог вместить. Затем Нед сказал: — Итак, ты сегодня выглядишь довольно расстроенным. Что-нибудь случилось? Питер пожал плечами: — Да ничего особенного. Но я провалил тот тест по химии. Заметив скептический взгляд Неда, он поправился: — Ладно, я его не провалил, но и не слишком хорошо справился.  — А почему нет? Ты знаешь эту главу как свои пять пальцев. Питер воткнул вилку в лапшу. Внезапно он почувствовал, что уже не очень голоден. — Ну, из-за Мэй я опоздал. Она хотела поговорить о том, что видела вчера вечером. Глаза Неда расширились.  — Чувак, она нашла твою порно-заначку?  — Что? Нет! Нет, Нед, она… — Питер оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Только Мишель сидела в десяти футах от него, поглощенная книгой. Он понизил голос и сказал: — Она видела меня в костюме. Рот Неда сложился в букву «О». — Черт возьми, что она сказала?  — Она разозлилась из-за того, что я солгал и все такое, но на самом деле она просто установила мне комендантский час и была согласна с этим. Я был просто в шоке. Нед глубоко вздохнул и вернулся к своему обеду. Питер сделал то же самое. — Ну, слава Богу, у тебя самая классная тетя на планете. Питер уставился на пустую тарелку перед собой, чувствуя внезапную тяжесть в животе от чего-то большего, чем просто томатный соус. — Да. Слава Богу. Остаток обеда прошел в основном в компании Неда, который говорил, а Питер слушал. Он болтал о своей надоедливой сестре, своем новом наборе LEGO, летнем лагере, на который он претендовал, и всем, что было между ними. Питер был благодарен за возможность промолчать. Тема теста вновь всплыла на поверхность. Нед настаивал, что Питер все еще хорошо справляется, но Питер отказался показать ему баллы. После долгих уговоров, однако, Питер тихо вытащил свой тест из сумки. Длиннопалая рука выхватила лист у него из рук. Питер поднял голову и увидел, что над ним нависает Флэш, держа в одной руке чистый тест Питера, а в другой — свой собственный, скомканный. Флэш рассмеялся. — Восемьдесят два? Паркер, этот тест был легким! Я получил девяносто три, даже не изучив тему. — Отвали, Флэш, — сказал Питер, но в нем не было ничего устрашающего. Он сгорбился в своем кресле, стараясь казаться как можно меньше. Флэш не обратил на него внимания. — Ты ведь считаешься здесь самым умным, верно? Но потом ты опаздываешь, позволяешь своим оценкам ухудшаться и крадешь еду у своего друга. Вообще-то, нет, я думаю, что ты делаешь ему одолжение. Чем меньше он ест, тем лучше. Лицо Неда покраснело от гнева, а щеки Питера запылали от унижения.  — Флэш, просто уходи, — сказал Нед. Флэш поднял брови. Он сказал: — О, ребёнок хочет борьбу, а? Что ты собираешься делать, сидеть на мне? Мишель фыркнула с расстояния трех ярдов и отложила свою книгу, удерживая место, на котором остановилась большим пальцем. Своим ровным голосом она сказала: — Флэш, уходи, или я добьюсь того, чтобы тебя вышвырнули из команды Декаталона навсегда.  Флэш усмехнулся.  — Ты серьезно? А ты кем себя возомнила? — Президент команды Декатлона и решающий голос во всех вопросах. Я могу выгнать тебя отсюда прямо сейчас, если захочу. Так что уходи, пока я не получила то, что хочу. Флэш фыркнул и умчался прочь, бормоча что-то о фаворитах вполголоса. Питер выдохнул, сам того не осознавая. — Спасибо, Мишель, — сказал он. — Все для вас, — ответила она, возвращаясь к своему толстому роману, но он заметил, что уголки ее рта приподнялись. Несмотря на то, что утро уже позади, его волнения не отступили.