Holding To The Ground

***

С того дня прошла почти неделя. Кроме нового комендантского часа, между ним и Мэй почти ничего не изменилось. Он был рад этому факту; несмотря на то, что он стоил ей мужа и молодости, она все еще заботилась о нем каждый день. Что-то теплое, но тяжелое вспыхнуло глубоко в его груди при этой мысли. Его любили, и как бы это ни утешало, где-то в глубине души он знал, что на самом деле не заслуживает этого. Но она все еще не сказала ему «я люблю тебя». Он загнал эту мысль вглубь себя, продвигаясь между зданиями и линиями электропередач. Нет времени на чувство вины, когда люди в опасности. Нет времени чувствовать себя ничтожным и одиноким. Резкий крик вырвал его из раздумий. Он был высоким и чистым, и не затих через несколько секунд, как у взрослого человека. Это был испуганный крик ребенка. Питер повернулся к источнику звука и помчался так быстро, как только мог. Бетон и железо проносились мимо него так быстро, что его затошнило, но он не сдавался, даже когда не оценил плотность паутины и врезался плечом в стену здания. Горячая кровь заструилась по его руке, капли попадали в воздух. Он продолжал двигаться. Он приземлился на крыше. От удара бетона под ногами все его тело пронзила острая боль, но он не обратил на это внимания. При звуке его приземления кричащий ребенок и мужчина, пытавшийся сбросить того с карниза, обернулись. Может быть, Питер никогда и не подвергался насилию. Но он знал людей, с которыми жестоко обращались. И он читал книги на эту тему. Он знал достаточно, чтобы признать жестокое обращение с детьми. И эта маленькая девочка, ее светлые кудри, спутанные с кровью, ее платье «Мой Маленький Пони», разорванное в клочья, ее запястья, порезанные и кровоточащие с красными следами веревочного ожога, показывали все признаки, которые он мог придумать. Он не произнес ни слова. Он просто прицелился из шутера в маленькую девочку и выстрелил. Паутина обвилась вокруг ее тела, и она закричала то ли от страха, то ли от боли. Питер втягивал паутину обратно, пока она не отошла от края и не оказалась рядом с ним. Одной рукой он завел ее за спину, а другой прицелился в мужчину, чье лицо было искажено яростью. — Ты что, ее отец? — спросил он. Мужчина ничего не ответил. Питер начал было повторять свой вопрос, но тут мужчина бросился вперед, сжав кулаки. Ребенок позади него захныкал, и почти инстинктивно он выстрелил еще одной паутиной в мужчину. Она связала ему руки и ноги, и еще один выстрел паутины прижал его к Земле. Он безуспешно пытался освободиться от своих пут. Питер повернулся к девочке и присел на корточки рядом с ней. Ее заплаканное лицо было покрытым пятнами, пряди волос застряли в соплях, стекающих по лицу. — Привет, — сказал он мягко, стараясь не напугать ее. — А как тебя зовут? Она прерывисто вздохнула и сказала тоненьким голоском:  — Элисса. — Это прекрасное имя. — она кивнула, но не улыбнулась. — Элисса, этот человек причинил тебе боль? Медленно, неуверенно Элисса снова кивнула. — Как долго он причинял тебе боль?  — Наверное, пару месяцев.  — Что? Он делал это один? Элисса снова кивнула, глядя на мужчину так, словно боялась, что он вырвется и накажет ее. — Это твой отец? Элисса не ответила. Она была слишком сосредоточена на мужчине. Ее глаза были широко раскрыты, а лицо бледно. На ее глазах выступили слезы. Питер осторожно прикоснулся к ее лицу, направляя ее взгляд обратно к себе. — Эй, Элисса, ты была такой храброй, да? Ты так хорошо справилась, я так горжусь тобой. Я супергерой и не смог бы сделать то, что сделала ты. — А что я такого сделала? — спросила она, и у Питера защемило сердце. — Ты выжила, — прошептал он. — И теперь ты здесь. И я горжусь тобой. На ее лице расцвела легкая улыбка, и Питер поймал себя на том, что возвращает ее.  — Смотрите, какая прелестная улыбка! Но мне просто нужно задать тебе еще один вопрос, хорошо? Сначала она ничего не ответила, тогда Питер поднял маску к носу и высунул язык. Она хихикнула и сделала то же самое. — Хорошо, — сказала она, обретая немного уверенности. Питер снова натянул маску на подбородок. — Итак, ты можешь сказать мне, кто был этот человек? Это был твой отец?  — Нет. — Нет? Так кто же он? — Парень моего папы. Питер немного расслабился от ее ответа, но все равно был начеку. — И твой отец ничего об этом не знал? Он всегда был добр к тебе? Элисса улыбнулась, просто говоря о своем отце: — Нет, папа хороший. Он не знал, что мистер Пэт делал. Но папа всегда обнимает меня. Питер почувствовал, как его вены наполнились облегчением. Элиссе не придется идти в приемную семью. Питер мог просто позвонить в полицию и вернуть девочку ее отцу. — О, это хорошо. Похоже, твой отец — хороший человек. А где же он сам? — Хм, он уехал в деловую поездку. — Питер улыбнулся, услышав ее неловкую речь. — Но сегодня он возвращается. Вот почему мистер Пэт пытался избавиться от меня. Облегчение растаяло в воздухе. Его место занял темный гнев, черный и горячий. — Избавиться от тебя? — повторил он, глядя на все еще сопротивляющуюся фигуру на земле. Элисса кивнула, не обращая внимания на ненависть Питера. — М-м-м. Я живу в этом здании. — она ахнула, когда ей в голову пришла идея, и издала высокий, радостный звук. — О, Человек-Паук, ты хочешь подождать со мной? Я могу показать тебе своих Барби! Улыбка Питера снова вернулась на его лицо. — Мне бы это очень понравилось. Просто дай мне секунду позвонить кому-нибудь, чтобы отвезти мистера Пэта далеко-далеко отсюда, хорошо? Элисса кивнула и быстро пошла прочь, что-то напевая себе под нос. Питер понятия не имел, как дети могут быть такими стойкими, но был благодарен им за это. После почти смертельного опыта эта маленькая девочка пела свою любимую песню, как будто ничего не произошло. Он встал и подошел к мужчине. — Карен? — Да, Питер? — ответил голос в его маске. — Ты можешь послать полицию Нью-Йорка в это здание и переслать им все записи, сделанные за последние десять минут? — Конечно. Что-нибудь еще? — Нет, спасибо. Питер услышал, как она отключилась. Пэт рявкнул на него. Питер в последний раз пнул его и последовал за Элиссой в ее квартиру.

***

Ключ щелкнул в двери как раз в тот момент, когда Барби Элиссы собиралась выйти замуж за Кена Питера. Дверь открылась, и кто-то крикнул из прихожей: — Пэт? Элисса? Я уже дома! Питер встал, когда отец Элиссы вошел в комнату, забыв о своей кукле.  — Папа! — позвала Элисса, и ее лицо расплылось в широкой улыбке. Она подбежал и обнял ноги своего отца. Его глаза, однако, были сосредоточены на Питере. — Привет, детка, — рассеянно сказал он, ставя портфель на пол. — А кто твой друг? Элисса подняла голову, чтобы посмотреть на него. — О, это же Человек-Паук! Мистер Пэт пытался сбросить меня с крыши и он спас меня! А потом он зашел и стал играть со мной в Барби! — Подожди, постой, Пэт сделал что? Питер откашлялся и указал на Элиссу. — Эй, милая, почему бы тебе не пойти поиграть в Барби в своей комнате? — Ладно! — сказала она и бросилась в свою спальню. Питер медленно приблизился к нему. Он сделал свой голос настолько профессиональным, насколько мог, и сказал: — Сэр, у меня нет деликатного способа выразить это, но… Я боюсь, что ваш парень жесткого обращался с вашей дочерью. Мужчина тяжко вздохнул. Его глаза широко раскрылись. — Подожди, что? — Я же сказал… — Нет, я слышал, что ты сказал, я имел в виду… Господи, где же он теперь? — Наверное, по дороге в полицейский участок. Мужчина отрицательно покачал головой. — Ладно, подожди, просто… расскажи мне все с самого начала. И Питер так и сделал. Он поведал мужчине, как нашел Элиссу на крыше, что она рассказала о прошедших месяцах, и описал злой взгляд в глазах Пэта. По мере того, как рассказ продолжался, на глаза у него наворачивались слезы. Когда Питер описал тот момент, когда Элисса рассказала ему о планах Пэта на тот момент, когда он вернется домой, они начали распространяться. К тому времени, когда Питер закончил свой рассказ, мужчина уже начал дрожать в своем кресле. — Как же я раньше не замечал? — спросил он сам себя, и голос его дрогнул. — Это не ваша вина, — успокоил его Питер. — Большинство людей не замечают этого, пока не становится слишком поздно. Вам просто нужно радоваться, что Элисса жива. Мужчина кивнул: — Я… — он задыхался, его голос был хриплым от слез. — Так и есть. Затем, без всякого предупреждения, он бросился вперед и крепко обнял Питера. — Спасибо, — прошептал он в плечо Питеру. — Это моя работа, — сказал Питер. Мужчина всхлипнул, уткнувшись лицом в ткань костюма Питера. Питер просто позволил себя обнять. Это было уже не в первый раз. Слишком много детей погибло, прежде чем он смог до них добраться. Затем тихий голос спросил: — Папа? — Элисса вышла из своей комнаты. Мужчина тут же отстранился. — Да, милая? — сказал он, вытирая лицо дочиста. — С тобой все в порядке? Мужчина улыбнулся и подошел к ней. Он взял ее на руки и посадил себе на бедро. Она хихикнула, когда он подскочил к ней, и ее вьющиеся локоны подпрыгнули. — Теперь да. Питер воспринял это как намек на то, что пора уходить. Пока Элисса и ее отец были поглощены обществом друг друга, Питер тихонько выскользнул за дверь и вернулся на крышу. Пэта там больше не было, и остатки паутины были единственным признаком того, что он вообще когда-либо существовал. Но что-то было не так. Солнце уже зашло, и небо с каждой секундой становилось все темнее. Ледяной страх наполнил вены Питера, когда он краем глаза взглянул на часы. Крошечные часы показывали 9:18 вечера. Питер выругался и со всех ног бросился в сторону дома. Несмотря на его относительно сильное ночное зрение, он так часто царапал руки о здания, что к тому времени, когда он приземлился домой, кожа с обеих сторон почти исчезла. Он переоделся так быстро, как только мог, и побежал в гостиную, где обнаружил Мэй, сидящую на диване и тупо уставившуюся на то, что повторяли по телевизору. Весь остальной свет был выключен, и Питер, слегка вздрогнув, заметил, что в правой руке она держит почти пустую бутылку красного вина. — Привет, тетя Мэй, — осторожно сказал он. Она сделала большой глоток из бутылки. — Ты опоздал, — просто сказала она. Он поспешил объясниться.  — Я знаю, но там была маленькая девочка, которая чуть не умерла, и мне пришлось ждать вместе с ней, пока ее отец не вернется домой. Я действительно не собирался задерживаться так долго, это было так ошеломляюще, что я потерял счет времени. Я обещаю, что это больше не повторится, правда. Питер молча ждал ее ответа. На мгновение из жестяных динамиков телевизора послышались только звуки и шуршание жидкости в бутылке Мэй. — Может быть. — Я думала, мы договорились о введении комендантского часа, — наконец сказала она, не отрывая взгляда от экрана. — Я знаю, но эта девочка действительно нуждалась во мне. — А как же я? Питер моргнул. Мэй продолжила:  — Ты хотя бы подумал о том, как я волновалась? Прошло два часа с комендантского часа, а ты все еще не был дома? Я думала, что ты уже мертв. Тебе вообще было интересно, что я чувствую? Ты вообще обо мне заботишься? Питер ничего не ответил. Да и что он мог сказать? Это было ошибкой. Наконец, Мэй повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом. Питер был ошеломлен; ее взгляд был поразительно пустым, без какой-либо знакомой теплоты, которую он так долго любил. Вместо этого, где-то глубоко внутри них, под слоями льда тлела искра гнева. — Но, может быть, мне не стоило волноваться. Питер открыто вздрогнул от этого. — Я имею в виду, ты ведь можешь постоять за себя, правда? Ты взрослый человек, у тебя есть суперспособности. Тебе больше никто не нужен. Ты оставишь свою тетю наедине с ее холодным обедом только для того, чтобы погулять еще часок, будучи своего рода шишкой. У Питера задергалась губа. — Нет, может быть, и никогда. — Но это же очевидно! — крикнула она, вскакивая на ноги. — Ты только что это сделал! Ты думаешь, что случайные незнакомцы более важны, чем женщина, которая сохраняет тебе жизнь даже после того, как ты убил ее мужа! Слезы потекли по лицу Питера при упоминании о Бене, а его Адамово яблоко яростно дернулось. Он чувствовал себя так, словно его только что ударили ножом. — Боже, Питер, ты такой эгоист! Ты делаешь только то, что хочешь, и проклинаешь нас всех. Когда же ты поймешь, что мир не вращается вокруг тебя? Следующий вздох Питера потряс все его тело, когда слезы потекли по подбородку. Он почувствовал, как кто-то схватил его за живот и сжал так сильно, как только мог. — Знаешь что? Может быть, тебе стоило остаться дома! Подвергая себя всей этой опасности, ты обязательно будешь застрелен в один прекрасный день. Тогда, может быть, я хоть немного успокоюсь здесь, и мне не придется смотреть на то маленькое дерьмо, которое оставил брат моего покойного мужа! Мэй швырнула бутылку на землю, и та разлетелась вдребезги, рассыпав по комнате осколки стекла. Теперь уже все тело Питера сотрясала дрожь, и он сильно вздрогнул, когда бутылка взорвалась. Он начал открыто рыдать, его тело сотрясалось. Мэй фыркнула. — Подними это дерьмо, — приказала она. Питер ждал, что она оставит его в покое, но она стояла рядом, подавляя его. Он подошел к шкафу, чтобы найти метлу, но Мэй сказала: — Используй свои руки. Посмотри, как я себя чувствую, собирая твой беспорядок. Питер смотрел на нее широко раскрытыми глазами, не веря своим ушам, почти прося ее расхохотаться и признать, что все это была долгая шутка. Но этот момент не наступил. Медленно, нерешительно Питер опустился на колени. Он осторожно поднял самый большой осколок и подержал его в руке. Потом еще один. Потом еще один. Дрожащими пальцами он наполнил правую руку острыми осколками стекла, едва касаясь их, чтобы сохранить свою кожу. Он поднялся на ноги, чтобы выбросить их, как вдруг Мэй закашлялась. Он вздрогнул, и его руки против воли сжались в кулаки. Он зашипел; углы каждого осколка рассекли его кожу. Кровь начала собираться в его ладони и растекаться по коже. — Не смей пачкать мой ковер, — жестко сказала Мэй. Питер быстро кивнул и бросился к мусорному ведру, закапав окровавленное стекло в пакет. Держа руку над банкой, он оторвал бумажное полотенце и прижал его к своим ранам. Он ожидал, что Мэй даст ему отдохнуть, но она сказала: — Ты ещё не закончил. Он недоверчиво посмотрел на нее, но ее жесткий взгляд не дрогнул. Он снова опустился на пол и продолжил свою работу. Он вскрикивал всякий раз, когда новый осколок протыкал его уже заживающие порезы, и должен был провести руками по полу, чтобы подобрать любые крошечные кусочки стекла, но в конце концов закончил. Когда он оторвал взгляд от последних осколков стекла, застрявших в его коже, и бросил их в мусорное ведро, то увидел, что Мэй покачивается на месте, а по ее щекам текут слезы. — Мэй! — воскликнул он, бросаясь к ней. Он притянул ее тело к себе и положил руки на плечи. Через мгновение ее опущенные глаза сфокусировались на его лице, уязвимом и открытом, резко контрастируя с жесткой властью, которую она держала прежде. — Мэй, с тобой все в порядке? Она фыркнула. — Я ужасный человек, — сказала она. — Нет, это не так. Ты просто грустишь. Это была моя вина, что я не пришел домой после комендантского часа. — Так оно и было, верно? Положив ее себе на плечо, Питер повел их обоих в ее спальню. — Так оно и было. Это был только я, и ты тут ни при чем. Я должен был прислушаться к твоим правилам. Мэй тоже кивнула. — Да. А следовало бы. Она посмотрела вниз на окровавленную кожу Питера, испачкавшую ее и без того испачканную пижамную рубашку. — О, детка, иди перевяжи себе руки. — Я так и сделаю. Не беспокойся обо мне. Когда он подвел ее к кровати и помог лечь, то сказал: — Прости, Мэй. Прости, что нарушил твои правила. — Я прощаю тебя, — пробормотала она, заползая под простыню, как ребенок. Она позволила Питеру укрыть ее одеялом, и слезы ее медленно высыхали. Облегчение заставило его тело обвиснуть. Мэй назначила ему наказание и простила его. К утру все снова будет в порядке. В дверях стоял Питер. — С тобой все будет в порядке? — спросил он. Мэй, закрыв глаза, пробормотала что-то, чего он не расслышал. — Может быть? Она сделала глубокий вдох и сказала: — Ты должен был быть в самолете своих родителей. Краска сошла с лица Питера. Он замер, не в силах поверить в то, что только что услышал. — Что? — спросил он, и все облегчение покинуло его вены, уступив место холодному ужасу. Мэй не ответила. Она уже крепко спала.