Holding To The Ground

***

Флэшу Томпсону нравилось верить, что он хороший человек. Возможно, он и не был самым приятным парнем в галактике, но некоторых людей нужно было поставить на их место. Таких как Питер Паркер. Парень был раздражающим и странным, и кто-то должен был рассказать ему об этом. Каждый раз, когда Питер задавал ненужный вопрос, у Флэша закипала кровь. Он не знал, что в нем было такого, но каждое слово, вылетавшее из его рта, заставляло его нервничать. Но это не означало, что у него не было сострадания. Поэтому, когда ему пришлось остановиться и вынуть свое удостоверение для сердитого учителя прямо перед комнатой мистера Харша, он почувствовал себя немного плохо, слушая, как Питер просит оценку, чтобы произвести впечатление на своего единственного живого родственника. Но эта жалость почти растворилась в воздухе, когда мистер Харш действительно согласился помочь ему. Флэш почувствовал, как все его тело нагревается. Питер всегда получал особые привилегии только потому, что ему было грустно. Если бы Флэш попросил о дополнительной работе, учителя рассмеялись бы ему в лицо. А накануне вечером его отец разорвал четырехмесячную полосу трезвости, его кабельное было отключено, его собака убежала, и особые возможности Питера стали последней каплей. Поэтому, когда он счастливо вышел из класса, Флэш последовал за ним, пока тот не завернул за угол в ту часть первого этажа, куда никто никогда не заходил. За секунду до того, как он схватил Паркера, Флэш увидел, как глаза Питера расширились. Флэш схватил Питера за плечи и грубо толкнул к стене. Его плечи ударились о кирпич, и Питер удивленно пискнул.  — Мэй… — воскликнул он, прежде чем внезапно захлопнуть рот. — Эй, придурок, — прошипел Флэш, — сколько хуев тебе пришлось отсосать, чтобы получить этот бонус? Питер ничего не ответил. Его глаза были закрыты, а дыхание стало быстрым и неглубоким. — А что это за всхлипывающая история с твоей тетей? Уверен, что это чушь собачья. Питер зажмурился, и его голова начала трястись, как будто он пытался отогнать какую-то мысль или воспоминание. — А Боже, твой дядя? Ты так низко пал, используя это. Держу пари, ты убил его только для дополнительной жалости. — Прости, Мэй, — прошептал Питер, как будто даже не замечая, что говорит. Флэш ослабил хватку. Внезапно вся его ярость почти улетучилась.  — Что? Питер резко открыл глаза, возвращаясь в школьный коридор из какого-то далекого места в своем сознании. Краска сошла с его лица. — Я… я ничего не говорил, — быстро ответил он. — Нет, ты назвал меня Мэй. Ты сказал мне… ей, что тебе за что-то жаль. И что же это было? — Ничего, Флэш. Просто отпусти меня. Флэш сделал совсем наоборот. Он крепче сжал плечи Питера и еще сильнее прижал его к стене. Питер ахнул. — Паркер, за что ты извинился? Питер с дикими и безумными глазами открыл рот, как будто хотел что-то сказать. Затем раздался запоздалый звонок, и Флэш выругался. Еще одно опоздание — и он точно получит наказание. Он отпустил Питера, отступив назад и тяжело дыша. — Иди в класс, придурок, — сказал он, но в его голосе не было злобы. Он смотрел, как Питер, слегка потирая правое плечо и морщась, выскользнул из коридора. Что-то с ним было не так. Может быть, это была новая хромота, может быть, способ уклонения от любого взгляда, направленного в его сторону. Но Флэш знал, что что-то было не так, и он подумал, что у него есть хорошее представление о том, что это было. Его мысли все еще крутились вокруг извинений Питера, и он побрел обратно к своему классу, только чтобы встретиться с ещё одним опозданием.

***

Друзья Флэша горячо спорили о лучшем типе продуктового магазина, но Флэш их не слушал. Он оглядывался через плечо каждые несколько секунд, наблюдая, как Паркер поглощает обед своего друга-гика, словно это была его последняя трапеза. Нед что-то говорил, но Питер, казалось, его не слушал. Он был слишком занят едой, словно голодающий человек. Затем, внезапно, он встал. Он сказал что-то Неду, чего Флэш не смог разобрать, его поза была нервной и дрожащей. Нед кивнул в знак согласия и последовал за ним из столовой, оставив ЭмДжей одну за дешевым пластиковым столом. Флэш поднялся со стула. Девушка рядом с ним спросила, куда он идет, и он пробормотал какую-то отговорку о том, что ему нужно в туалет. Он пересек кафетерий и подошел к почти пустому столу, лавируя между неуклюжим первоклассником и измученными старшеклассниками. Он молча сел рядом с ЭмДжей. Не отрываясь от книги, она сказала: — Нет, я не выгоняю Питера, ты застрял в качестве первого заместителя до конца зимних каникул. Приходи на тренировку в пятницу, или ты вылетишь из команды. — Что? Нет, ЭмДжей, это не то, о чем я собирался спросить. Она перевернула страницу и откусила кусочек хрустящего яблока. — Тогда нет, ты не можешь списать мою домашнюю работу по английскому, она сейчас у Синди. Иди и попроси ее об этом. — Нет, ЭмДжей, это не то… Флэш огляделся, и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, понизил голос и сказал: — Это насчет Питера. ЭмДжей громко захлопнула книгу, сердито глядя на него за то, что он прервал ее.  — Черт побери, Флэш, я же тебе говорила. — Нет, Господи, дело не в первом заместителе! — воскликнул он. Несколько голов повернулось в его сторону, и он поник, понизив голос. — Дело не в этом, — повторил он. — Тогда чего же ты хочешь? Флэш глубоко вздохнул. Это будет нелегко сказать. — Послушай, ЭмДжей, я знаю, что ты прошла через это… какое-то семейное дерьмо. Я знаю, что большинство людей этого не видят, но я вижу. Вот откуда я знаю, что тебе пришлось иметь с этим дело. Когда ты через это прошел, понимаешь, ты вроде как везде его ищешь? Ты видишь знаки, которые большинство людей не видят? Например… вместо того, чтобы увидеть новый браслет маленькой девочки, ты видишь ожог от сигареты ее мамы… ЭмДжей с любопытством нахмурила брови. — Да… — сказала она, растягивая слово, как будто его конец мог быть ужасным. — А какое это имеет отношение к Питеру? — Я думаю, что тоже начинаю видеть эти знаки в нем, — вздохнув, сказал Флэш. Глаза ЭмДжей расширились. — Нет, Флэш, ни в коем случае. Я бы и сама это заметила.  — Но ты, наверное, уже сделала это! Ты… ты все как-бы записываешь, ЭмДжей, даже не осознавая этого! Я тоже так делаю. Я следил за всеми ребятами, в которых видел знаки, даже не замечая этого, пока не случилось что-то плохое. Эл, Кэролайн, Зет, я знал это еще до того, как они сказали миссис Хуан или кому-то еще. Подумай об этом. — Ну и что? Может быть, эти «знаки» ничего и не значат. Может быть, эта маленькая девочка просто упала на горячий камень. Ты слишком глубоко задумался об этом. — но по суровому хмурому взгляду ЭмДжей Флэш понял, что она сама себе не верит. Ее темные глаза смотрели вниз, как будто она пыталась решить сложное уравнение в своей голове. — Я так не думаю, — сказал Флэш. ЭмДжей закусила губу и зажмурилась. В течение долгой секунды она оставалась неподвижной, а затем позволила своему лицу расслабиться. Она неосознанно вздохнула, как и Флэш. — Хорошо, — уступила она. — А почему ты думаешь, что Питера обижают? Флэшу потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями.  — Питер всегда был таким беззаботным, правда? Он как надоедливый щенок. Но эти последние несколько недель... Я не знаю, как будто он едва находится здесь. Он избегает всех, даже своего придурка-друга. Даже за обедом он почти не разговаривает, — после этих слов ЭмДжей сглотнула. — И ты знаешь, что этот чувак — не полный придурок, да? Но его баллы едва достигают 3.1, и это со всеми его дополнительными заданиями. Теперь он почти каждый день опаздывает на занятия и почти всегда валяется без сознания за партой. Он ускользает, ЭмДжей, ты сама это видишь, и я думаю, мы оба знаем, почему. ЭмДжей долго смотрела на него. Он почувствовал, как вспотел под ее пристальным взглядом. Затем она сказала: — Флэш, это просто звучит как подростковый бунт. Он раздражителен и не хочет идти в школу. Все очень просто. — И… и он, типа, голодает! Ты видела его сегодня за обедом, он съел все, что купил, и половину еды Неда за пять минут! — Он подросток, у него высокий метаболизм. Вот и все. Она собрала свои книги и встала, чтобы уйти. Флэш вскочил и схватил ее за локоть, удерживая на месте. Она недоверчиво посмотрела на него, но ему было все равно. — Я серьезно, — мрачно сказал он. — Я действительно беспокоюсь за него. Ты же знаешь, что он любит школу. И-и есть еще кое-что. ЭмДжей вопросительно подняла бровь, почти с вызовом. — Однажды, когда он заснул на математике, он проснулся в слезах и прокричал имя своей тети. А потом сегодня, когда я… когда я прижал его к стене, — он пробормотал последнюю фразу, чувствуя, как стыд давит ему на живот, — он извинился перед Мэй. Будто, он сделал что-то неправильно, и знает, что ему будет больно. ЭмДжей поджала губы, глядя на него так, словно глазами могла прочитать его мысли. Ему хотелось съежиться под ее острым взглядом, но он стоял твердо, все еще держа ее тонкое запястье в своей руке. Наконец, она сдалась и сказала: — Хорошо. Тут определенно что-то не так, признаю. Я не знаю, подвергается ли он насилию или продает наркотики, я никогда не встречалась с его тетей, и я ничего не могу сказать наверняка. Но если тебе от этого полегчает, я буду следить за всем подозрительным. Ладно? Флэш расслабился. Он выпустил запястье ЭмДжей из своего крепкого захвата и выдохнул, сам того не осознавая.  — Ладно, — пробормотал он скорее себе, чем кому-либо еще. Затем, обращаясь к ЭмДжей, он сказал: — Действительно. Она кивнула и небрежно пожала плечами. — Эй, мне нужно в кабинет Добина, чтобы он мог подписать мою работу по истории, но я хочу видеть тебя на тренировке Декаталона. — она отсалютовала ему двумя пальцами и, прежде чем он успел попрощаться, развернулась на каблуках и вышла через запачканную стеклянную дверь. Флэш проследил за ней взглядом, пока она не скрылась за углом. Он со вздохом сел за стол и оглядел столовую, полную пятисот детей, за шестью из которых он бессознательно наблюдал уже несколько месяцев. С Питером все будет в порядке. В любом случае, забота о нем не входила в обязанности Флэша. Так ведь?

***

Питер молча шел домой из патруля. Его костюм был надежно спрятан в рюкзак, и всего за двадцать минут до начала комендантского часа он помчался по улицам в сторону дома. Паркер вздохнул и посмотрел на крысу, бегущую по тротуару. Он отпер дверь квартиры и вошел внутрь. Питер затаил дыхание в предвкушении, пытаясь услышать биение сердца, но его встретила лишь тишина. Он позволил себе расслабиться: он был один. Питер сбросил туфли и хотел было сесть на диван, но передумал. Его не пускали на ее мебель. Но… как она узнает, если он сядет на него? Конечно же, у нее не было камер или чего-то подобного? Догадается ли она вообще наказать его? Тогда его взгляд упал на отбитый угол кофейного столика, который оставил тонкий белый шрам на его виске, он решил, что не хочет рисковать. Питер сидел на полу, ерзая по меньшей мере с минуту, чтобы найти удобное положение. Наконец, скрестив перед собой ноги и неуверенно балансируя учебником математики на коленях, он принялся за работу. Два часа пролетели незаметно, пока он записывал уравнения в свои тетради и наверстывал неоконченную домашнюю работу за месяц. Питер обнаружил, что почти наслаждается ритмом цифр, простых переменных, на которые он всегда мог найти ответ. Прежде чем закрыть книгу и перейти ко второй части учебника, он отметил, что во многом отстал от класса. Но когда Питер рылся в своем рюкзаке, то понял, что книги у него не было. Со всеми проблемами, связанными с Мэй, он даже не заметил, как класс переключился на второй учебник. Паркер встал и направился прямиком в свою комнату. Он внимательно осмотрел свою книжную полку и обнаружил только пустое место и выругался. Скорее всего, он спрятал его под какой-нибудь мебелью. Питер упал на живот и прищурился, пытаясь разглядеть что-нибудь в тени. Он увидел потерянные носки, старые обертки от конфет и домашние задания, но ни одной книги, пока не заглянул под кровать. Там тусклый солнечный свет отражался от полированной поверхности книги. Он протянул руку сквозь пыль и остатки краски, чтобы вытащить его, но остановился, когда его рука наткнулась на что-то незнакомое. Питер ухватился за холодную пластиковую поверхность, которая подалась под давлением. Он подумал было оставить его под кроватью на случай, если Мэй купила его, но в конце концов любопытство взяло верх. Забыв про математику, он вытащил сверток и сел, положив его на колени и ахнул от того, что увидел. Под блестящим прозрачным пластиком лежала рубашка Бена — ничего особенного, просто обычная ткань с логотипом универмага на мягком сером хлопке, но это было все, что Питеру от него осталось. Ему удалось стащить рубашку из кучи одежды Бена, которую Мэй со слезами складывала на хранение, за исключением нескольких избранных вещей, которые она хранила в своем шкафу. Трясущимися руками Питер расстегнул молнию на большом пластиковом пакете и вытащил аккуратно сложенную рубашку. Она была такой же мягкой, как и в его воспоминаниях, и если он закроет глаза, то почти сможет представить тепло, исходящее от знакомого тела под тканью. Питер поднес сверток к лицу и закрыл глаза, вдыхая аромат, которого ждал больше года. Он почувствовал запах хлорки, смешанной с чистым стиральным порошком и дымом, и на мгновение ему вспомнилось, как он обнимал Бена перед тем, как уехать в долгое путешествие, со слезами прощаясь и вдыхая запах комфорта, дома. Единственная слеза выскользнула из его глаз, оставшись темным пятном на ткани. Паркер сделал еще один глубокий вдох, упиваясь своим последним ощущением Бена. Он оставался в таком положении в течение двадцати минут, медленно обвивая свое тело вокруг рубашки, пока его голова не ударилась о колени, захваченная шквалом воспоминаний. В квартире стало темно, но он этого не заметил. Питер увидел тот день, когда вернулся домой с первоклассной стипендией школы Мидтаун, и Бен был так взволнован, что поднял Питера на руки, чего он не делал уже много лет. Парень вспомнил тот день, когда они с Беном смотрели страшные фильмы, которые Мэй никогда не позволяла им смотреть, и ему приходилось прятать лицо в рубашку всякий раз, когда персонаж умирал. Он видел каждое отдельное воспоминание, которое, как он думал, исчезло, в секундных фрагментах или моментах, растянутых на гораздо большее время, чем они на самом деле заняли. И вдруг входная дверь распахнулась. Питер мгновенно вскочил, его глаза расширились, когда он услышал шаги Мэй, направлявшейся на кухню. Он быстро запихнул рубашку обратно в сумку, когда Мэй закричала: — Питер! Иди собирай свое дерьмо! Запихнув сверток за груду старой пыльной одежды, он крикнул: — Х-хорошо, Мэй! Он осторожно вышел из своей комнаты. В доме было темно, единственный свет исходил от мерцающего телевизионного экрана. Мэй сидела на диване, ее глаза были прикованы к мыльной опере по телевизору, она жевала свежую клубнику. Рот Питера наполнился слюной при одной только мысли о том, чтобы съесть одну из них, попробовать сладость плода и почувствовать прилив энергии, который приходил с каждым укусом. Затем Мэй пошевелилась, словно собираясь встать, и Питер поспешно собрал свои школьные принадлежности, забыв про урчание в животе. Когда он двинулся, чтобы поправить рюкзак, Мэй сказала, все еще глядя в телевизор: — Я заплатила за этот рюкзак, не так ли? Питер почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. — Д-да, Мэй, — пробормотал он. Она отмахнулась от него взмахом руки, и Питер послушно вышел, опустив голову и оставив сумку в куче на полу. Оказавшись в своей комнате, он сел на единственный кусочек пола, предоставленный ему тесным пространством. Его качающаяся гора книг была оставлена на столе, прямо рядом с фотографией его и Бена, гордо улыбающихся в камеру, трофей за первое место на региональной научной ярмарке находился между ними. Пытаясь унять дрожь в руках, он подумал, что если бы Бен мог видеть его сейчас, то не испытывал бы никакой гордости.