Holding To The Ground

***

По правде говоря, Питер не мог понять свои чувства и эмоции, проносящиеся в его мозгу, даже если бы попытался. Что-то холодное пробежало по его венам, что-то электрическое ударило по коже, что-то тяжелое легло ему на грудь. Он бежал, ничего толком не видя, следуя мысленной карте города, который так хорошо знал. Неужели он бежит быстрее, чем должен был бы бежать нормальный человек? Но он этого не знал. Ему было все равно. Потому что теперь они знали. Флэш и Мишель знали, что он слаб, а они могут рассказать службам, а те заберут его, и Мэй останется совсем одна. Они знали, что он не сможет защитить себя даже от женщины средних лет, но почему он должен защищать себя, если она любит его, но если она действительно любит его, она не будет морить его голодом? Но он этого не знал. Его мысли были похожи на запутанную пряжу, бегущую по кругу, погружаясь в темноту без конца и края. Так что он не думал. Он просто бежал. Ворвавшись в квартиру, Питер вдруг понял, что не дышал с тех пор, как свернул на 45-ю улицу. Он сделал огромный глоток воздуха и чуть не упал, когда чернота, на которую он даже не обращал внимания, заполнила краешек его зрения. Он смутно услышал, как за ним закрылась дверь, и бросился в спальню. Его нога скользнула на брошенной бумаге, и Паркер рухнул на пол, весь воздух вылетел из него при ударе. Он растянулся на спине, безуспешно пытаясь сделать хоть один вдох. Он нуждался, он нуждался в… Питер сам не знал, что ему нужно. Ему нужно было, чтобы кто-то обнял его, окружил защитной стеной и позволил свернуться калачиком и проспать миллион лет. Он… он нуждался в Бене. Без какого-либо предупреждения, рука Питера метнулась под кровать и вытащила старую рубашку Бена, все еще завернутую в пластик. Его дрожащие пальцы, не в силах ухватиться за пластиковую молнию, разорвали пакет и подтянули рубашку сначала к лицу, а затем прижали ее к груди. Боже, ну почему это должен быть Бен? Он ненавидел себя за эти мысли, но почему это не мог быть мерзавец, пьяница, оскорбивший свою жену? Какой жестокий бог решил убить единственного человека, который заставил Питера чувствовать себя в безопасности, который смог успокоить эмоциональные всплески Мэй, который был хорошим? И что же теперь делать Питеру? Избегать Флэша и ЭмДжей после того, как выбежал, как гребаный идиот? Избегать всех, кого он когда-либо знал? Бежать? Он не знал. Он не мог этого знать. Все, что он знал, это жжение в груди, остывшее только там, где рубашка Бена касалась его кожи. У него ничего не осталось. Ни еды, ни друзей, ни школы. Все, что у него осталось — это старая рубашка из дерьмового универмага. Питер был так поглощен своим запутанным миром кружащейся тьмы, что не услышал, как повернулся ключ в замке квартиры. Он не слышал, как на стол бросили кошелек. Он не слышал шагов, приближающихся к его комнате. Но он услышал, как Мэй хлопнула дверью и завопила: — Какого хрена мне только что позвонили из школы и… Он вскинул голову и увидел Мэй как раз в тот момент, когда она оборвала себя. Питер проследил за ее взглядом на рубашку Бена, все еще прижатую к груди, и почувствовал, как все его тело наливается свинцом. Он не должен был оставлять её, и он знал это. Паркер швырнул рубашку в сторону, но было уже слишком поздно. Он видел, как ее лицо из белого стало красным, а грудь начала вздыматься. Ее рука сжалась в кулаки, и он инстинктивно отшатнулся. — Мэй, пожалуйста, я могу объяснить… На середине фразы Мэй резко повернулась и вышла из комнаты. Питер смотрел на пустой дверной проем широко раскрытыми глазами, едва дыша, слушая, как затихают ее шаги на другой стороне дома. Она остановилась и долго не двигалась. Значит, это все? Понимала ли она, что он тоже скучает по Бену и хочет от него чего-то большего? Эта мысль исчезла, когда ее шаги понеслись обратно в его комнату. Питер вскочил на ноги, почти ослепленный страхом, вскарабкался на кровать, открыл окно, пытаясь сбежать. Держа руку на защелке, Питер почувствовал, как Мэй схватила его за рубашку и дернула обратно. Он взвизгнул, когда его хрупкое тело рухнуло на пол. Мэй подняла руку высоко над головой Питера, и он ахнул, когда увидел, что она сжимает железную кочергу для костра, и Святое дерьмо, единственный человек, который у него остался, был вооружен настоящим импровизированным оружием. Он поднял руку, чтобы защитить лицо, раз, и он почувствовал, как жезл ударил его, два, боль взорвалась за плечом, заостренный конец торчал в руке и вырвал кусок плоти при удалении, три, и кость сломалась пополам с громким стуком. Треск. Он закричал и опустил руку, теперь его лицо было полностью открыто. Питер мельком взглянул на лицо Мэй и странным образом понял, что не видит ничего человеческого в ее лице, скривившемся от гнева, а губы искривились в гримасе. Он зажмурился, и как раз вовремя. Кочерга снова опустилась, что-то треснуло рядом с его левым глазом. Боль, такая жгучая, кусачая боль, которую он никогда раньше не испытывал, пронзила все его лицо, и он закричал. Он попытался заплакать, но от усилия пошевелить лицом чуть не провалился в темноту, но, черт возьми, он был бы только рад этому. Она вонзила кочергу ему в ребра, в грудь, агония резонировала по его слишком заметной грудной клетке. Что-то треснуло, что-то ушиблось, что-то сломалось. Должно быть, она решила, что оружие недостаточно практично, потому что внезапно кочерга с грохотом упала рядом с его лицом (он схватил бы ее, если бы мог пошевелить руками, головой, вообще чем-нибудь) и начала пинать его, бить кулаками, чередуя их, как будто она не могла решить, какой из них причинит ему больше боли. Он подумал, что в ее ногах было больше силы, но ее руки были более точными. Ноги, кулаки, ступни, кулаки, ступни, кулаки, вечно опускающиеся на его хрупкое тело. Наконец, она наклонилась и прошептала ему в звенящие уши: — Ты никогда больше не заберешь у меня Бена. — чтобы подчеркнуть свою мысль, она снова взяла кочергу и воткнула ее в паркет. К сожалению, его ладонь была на пути, поэтому металл должен был пройти прямо через нее. Питер наконец закричал, последние остатки его энергии вырвались из горла в леденящем кровь крике, когда горячая кровь начала вытекать из раны и присоединяться к луже, уже образовавшейся вокруг него. Питер чувствовал, как каждый вдох Мэй причиняет боль его лицу, а кости черепа хрустели и скользили друг по другу, и он слышал это в своей голове. Что-то расплывчатое от яркого света, причинявшего такую боль, появилось перед его лицом, но почему он видел только половину его? Другой голос, более механический, раздался в его ушах: Карен? Он услышал шорох ткани, боже, нет, это было все, что он оставил, когда его подняли с пола, ноги исчезли в последний раз, хлопнула дверь, и машина завелась и отъехала. — Питер, ты смертельно ранен, — раздался чей-то голос. Почему кто-то заговорил? — Может, мне позвонить мистеру Старку? — голос в его ухе был таким громким, но он ничего не мог сделать, только позволить слезам выскользнуть из глаз. — Питер? О темнота, как же я скучал по тебе. — Питер, я звоню мистеру Старку. Только не засыпай. Теперь он ничего не видел, он чувствовал, как его тело проваливается сквозь пол и по спирали исчезает в пустоте. — Питер? Как может робот так паниковать? Да и как можно… Как… — Питер! Войди в темноту.

***

— Босс, у вас есть примерно семнадцать минут и девять секунд, пока Питер не умрет от ран, нанесенных Мэй Паркер. — Что?!

***

ЭмДжей понятия не имела, как она оказалась на пассажирском сидении машины Флэша, которая стоила больше, чем ее дом, мчась через Нью-Йорк, направляя Флэша вокруг пробок и автомобильных аварий, чтобы найти самый быстрый способ добраться до Куинса. Она проклинала школу за то, что та заставила ее ждать целый час, пока приемная мать не заберет ее из класса. — Налево! — крикнула она, и Флэш едва не врезался в машину, сворачивающую на ту же полосу. Они умчались от следующего гудка, и ЭмДжей почти вылетела из машины, но ей было все равно. Мэй уже могла быть дома, приставив пистолет к голове Питера или повесив веревку ему на шею. От одной этой мысли ее затошнило, и она будто почувствовала нож, который всего два года назад держали у ее горла. Еще один поворот налево, слияние, и чуть позже упавший почтовый ящик, Флэш с визгом остановился перед домом Питера. Он даже не закрыл машину, просто бросил стодолларовую купюру в сторону счетчика парковки и помчался через двери. Его взгляд упал на лестничную клетку, и ЭмДжей распахнула дверь, перепрыгивая через две ступеньки, почти взлетая вверх. Она ворвалась в вестибюль четвертого этажа, и лифт зазвенел рядом с ней, и кто там может быть, кроме гребаного Тони Старка? ЭмДжей встретилась с ним взглядом. — Питер? — спросила она. — Питер, — кивнул он. Вместе они побежали, Флэш последовал за ними, как только он оправился от вида звезды. Тони двинулся, чтобы открыть дверь, но она была заперта. — Твою мать! — воскликнул он, но ЭмДжей только оттолкнула его, вытащив булавку из своего хвостика. Она вставила её в замок, потянула, покачала и сдвинула металл, пока не услышала тихий щелчок. Она толкнула дверь, и ей показалось, что она лучше закричит, чем услышит зловещую тишину, которая встретила ее. Она медленно прокралась в грязную квартиру, переступая через бутылки, обертки от конфет и старые квитанции. — Питер? — крикнула она чуть громче шепота. Нет ответа. Когда ЭмДжей медленно продвигалась сквозь обломки, ее нога соскользнула. Она подняла туфлю и увидела под ней лужицу чего-то красного. Она сказала себе, что это фруктовый пунш, чтобы ее не стошнило. Она услышала, как Тони ахнул, когда нашел его, и тихое «срань господня» Флэша было трудно не заметить. — Питер? Она сдерживала свои собственные воспоминания, цепи, спиртное и клинки, напоминая себе, что это была не ее битва. Прогоняя зловонное дыхание отца, она со скрипом открыла дверь в коридор. Тихий стон привлек ее внимание. Внезапно вырвавшись из задумчивости, она поспешила к двери, на которой облупившимися голубыми наклейками было написано «Питер». Она ворвалась в комнату, и когда ее допрашивали позже, все, что она могла сказать, это то, что она нашла кровь. Но это было гораздо больше, чем просто кровь. Это был металлический стержень, торчащий из руки. Это был вдавленный череп. Это была гребаная маска Человека-Паука с пятнами на ней. Она услышала резкий вздох Флэша, почувствовала, как Тони оттолкнул ее с дороги, словно она смотрела на экран телевизора. Очнувшись от своих грез, ЭмДжей опустилась на колени рядом с Питером, дрожа от горячей влаги, пропитавшей ее джинсы. — Мы… — она замолчала, закрыв глаза и сглотнув. Она тяжело дышала через рот. «Это не твой брат» — сказала она себе. Это же не Бьюкс. Но они были так похожи, и кровь была того же цвета… Она покачала головой и открыла глаза. Подавив свои эмоции, она просто сказала: — Нам нужно вытащить кочергу из его руки. Флэш, принеси мне дезинфицирующую салфетку или марлю, если сможешь найти ее. — но Флэш забился в угол, уставившись на Питера, как будто это был кто-то другой, и Мишель поняла, что на самом деле его там не было. Но у нее не было времени, чтобы вернуть его из того кошмара, в котором он застрял, поэтому она позволила ему дрожать у стены и быстро побежала в ванную, схватила рулон туалетной бумаги и побежала обратно. — Ладно, — прошептала она себе под нос. Затем, обращаясь к Тони, — Вам нужно вытащить кочергу так быстро, как только сможете. Когда вы это сделаете, я заполню рану. Он будет кричать, мой брат кричал, но не обращайте внимания. Тони моргнул, стряхнул с себя забытье и кивнул. — В порядке. Да. — он дерзко ухватился за металл, и Мишель сказала себе, что она будет спокойна, хладнокровна и сделает то, что обещала. Но когда кочерга выскочила и Питер закричал, несмотря на то, что он спал, Мишель съежилась у стены, забыв про салфетку, потому что все, что она могла видеть — это кровь, льющуюся из тела брата, так много, слишком много, вся, что могла вместиться. Был ли он жив? Неужели он умер? Разве это имеет значение? А потом появились полицейские, кто-то, должно быть, вызвал их, ворвались в дверь, принес носилки и наставил свои пистолеты на Тони. Подождите, на Тони? Но потом она увидела кочергу в его руке, сломанного мальчика под ним, и двух детей, забившихся в угол как можно дальше от него, и поняла, что полиция поняла все неправильно. — Ох, блин.