Holding To The Ground

***

ЭмДжей сидела на жесткой больничной койке, на которую ее насильно уложили до тех пор, пока она не «выйдет из шока», прокручивая ленту новостей на своем телефоне, на самом деле не смотря заголовки. Флэш сидел в кресле у кровати, закрыв глаза и положив голову на руку, как будто спал, но его нога подскакивала так быстро, что казалась размытым пятном. Она обнаружила, что тоже изо всех сил старается не выпрыгнуть из-под своей жесткой простыни и не побежать через всю больницу, чтобы найти Питера. Она была заперта в одной дурацкой комнате в течение пяти часов и тридцати семи минут, проведя каждую секунду, задаваясь вопросом, был ли ее друг в порядке, если он вообще был жив. ЭмДжей вздохнула и выключила телефон. Она посмотрела на круглые шрамы на тыльной стороне ладони и уже не в первый раз за сегодняшний день отогнала от себя воспоминания о том аде, в котором находился Питер. Снова и снова она говорила себе, что это не ее борьба. Ее работа состояла не в том, чтобы убежать или избить, а в том, чтобы дать показания и утешить. Она не была закована в цепи, у нее не было кровотечения. Она была здесь ради своего друга. Дверь распахнулась, и вошел доктор, который, несмотря на ее протесты, заставил ее лечь в постель, источая спокойный, добрый воздух, фальшивый и холодный. Он уже мог видеть бурю, которая хотела выбраться из девушки, пробивающуюся наружу. Доктор, на табличке которого значилось «доктор Сингх», внимательно изучал цифры, мелькавшие на экране, к которому была подключена ЭмДжей, делая пометки в блокноте. Наконец, он кивнул сам себе, продолжая писать, и сказал: — Ну, мисс Джонс, похоже, что ваши жизненные показатели вернулись к норме. — Значит, я могу идти? — спросила она, когда Флэш выпрямился в уголке ее глаза. Доктор Сингх заколебался всего на секунду. Он отложил свой блокнот и принял универсальную позу «у меня плохие новости, но я должен оставаться профессионалом», сложив руки перед собой, и его глаза смягчились до идеальной степени. — Вообще-то нет, пока нет. Видишь ли, мы не так уж много знаем о том, что случилось с твоим другом Питером. — ЭмДжей вздрогнула, услышав это имя, и Флэш поник. — Мы знаем, что он был ранен очень, очень сильно, мы знаем, что вы видели это, и мы знаем, что по той или иной причине Тони Старк был пойман с поличным. Ни один из этих кусочков не подходят друг к другу, и нам нужна ваша помощь, вас обоих, — сказал он, пристально глядя на Флэша, — чтобы все исправить. Пока он говорил, вошли двое полицейских, а также молодая медсестра в бледно-розовой униформе, заполнив крошечную комнату так, что ЭмДжей свернулась калачиком, пытаясь минимизировать беспорядок. Один из них, суровый на вид мужчина с несколькими лишними родинками на лице, спросил: — Вы Мишель Джонс? ЭмДжей выпрямилась. — Да, но большинство людей зовут меня ЭмДжей, — вызывающе ответила она. — Э-э… хорошо, ЭмДжей. Я офицер Гловер, а это мой напарник, офицер Кук. — высокая женщина рядом с ним кивнула и приподняла шляпу, показывая намек на гладкий пучок. — А теперь нам нужно задать вам несколько вопросов. Все нормально? — женщина достала блокнот и держала ручку наготове, а мужчина включил какое-то записывающее устройство. — Возможно. А где мой адвокат? Офицер Гловер растерянно заморгал. — Вам… вам нужен адвокат? Эм-Джей слегка улыбнулась. — Нет, я же не трахалась с вами. А что вам нужно? — даже когда она произнесла это, ее пальцы дернулись, словно лед, растекающийся от сердца к кончикам пальцев. Офицер Гловер фыркнул, но офицер Кук толкнула его в спину одной рукой и спокойно сказала: — ЭмДжей, Тони Старк обвиняется в нападении на несовершеннолетнего и покушении на убийство. Эти обвинения могут и приведут к пожизненному заключению, если их не опровергнут. Есть ли у нас основания полагать, что он либо невиновен, либо виновен в других преступлениях? ЭмДжей моргнула. Она попыталась заговорить, но во рту у нее пересохло, и она чувствовала себя так, словно ее набили ватными шариками, как будто все это чувство было высосано из ее тела. — Ну ладно… хорошо. Слушайте, я должна начать это с того, что скажу, что нет, это был не мистер Старк, ясно? Из того, что я могу сказать, Питер был жертвой жестоко обращения своей тети в течении… Боже, по крайней мере, двух месяцев. И я думаю, что сегодня он просто огрызнулся, она попыталась убить его, и почему-то Тони узнал об этом, а я и Флэш были в пути к Питеру, и мы столкнулись со Старком, и когда мы добрались туда, Питер был весь избит и Тони был единственным, кто вытащил кочергу из его руки, чтобы мы могли перевезти его в больницу, но потом вы подошли, и я пыталась сказать вам, что это не он, но вы не слушали и… — Эй, эй, эй, — перебила её офицер Кук, — притормози, пожалуйста. — Ты говоришь мне, что Тони Старк, пойманный с окровавленным оружием над мальчиком с такой же колотой раной, невиновен? — Ну да! Разве вы не можете использовать, например, пыление отпечатков пальцев или запись с камеры, чтобы понять все это? — На это требуется время, по крайней мере, целые сутки. На данный момент, ваши свидетельства — это все, что мы можем получить. Теперь, некоторые вещи, которые вы говорите, совпадают с тем, какие травмы и шрамы мы нашли на мальчике, а другие — нет. Например, Тони Старк был пойман, по-видимому, нападая на Питера, и в доме не было других взрослых. Однако мы понятия не имеем, какой мотив у Старка мог быть для избиения подростка, или почему вы защищаете его. Кроме того, идея о том, что Питер постоянно страдает в течение длительного периода времени, совпадает с идеей о том, что опекун была его обидчиком, но мы понятия не имеем, с какой частотой Питер видит Тони Старка. Так что я попрошу тебя объяснить все с самого начала, хорошо? ЭмДжей моргнула. Она быстро взглянула на Флэша, который пожал плечами, уступая ей. Коротко вздохнув, она сказала, глядя не на офицеров, а на стену позади них: — Я даже не знаю, с чего начать… У Питера никогда не было лучшей семьи. Его родители умерли, и он видел, как его дядя умер в прошлом году. На самом деле он не говорит об этом, но из того, что я знаю, я почти уверена, что его застрелили. Так что с тех пор он жил со своей тетей один, и она заботилась о нем. Но последние несколько месяцев он был грязным и очень, очень худым, и у него всегда были синяки или что-то, что он пытался скрыть. И да, Куинс — опасное место, но мысль о том, что его будут грабить через день, не имела смысла, поэтому, когда Флэш сказал мне, что это, вероятно, делает Мэй, это казалось правильным. И сегодня утром… Боже, это было как будто много лет назад, — мы пошли, чтобы спросить его об этом, и он почти сказал нам, что это была Мэй, но затем мы увидели его тело в первый раз и… он был похож на скелет, и Боже, он был покрыт таким количеством синяков, и… и он побежал домой, и я не знаю, что случилось, но к тому времени, когда я и Флэш добрались туда, он был там… Она не могла продолжать. Все в комнате — спокойная сестра с печальными глазами, напористо спокойный доктор, измученные офицеры — знали, кто он такой. Они знали, что Питер голоден, сломлен и лежит на каком-то операционном столе, стараясь не умереть, как говорится. — Но я чертовски уверена, что это был не Тони Старк, потому что он был с нами, когда мы нашли Питера, понятно? Просто отпустите его, найдите нужного человека, и мы уйдем оттуда. Она смотрела, как офицер Кук записывает последние ее заметки. Кук моргнула, повернулась к Флэшу и сказала: — А как же ты? Флэш выпрямился, его глаза расширились от удивления. — Ну, наверное… То есть, я… Питер, он… я думаю, что ЭмДжей действительно сказала все это. Все, что я могу добавить, это то, что всякий раз, когда я обижал Питера, его первой реакцией было извиниться перед Мэй. — А что ты сделал с ним, когда он так отреагировал? Флэш сглотнул и покраснел, но все равно сказал: — Просто, типо, толкнул и все такое. Ничего серьезного, просто мелочи. Я думаю. Кук кивнула. — Все в порядке. Теперь мне нужно устное согласие от вас обоих: вы оба согласны не только с тем, что Тони Старк невиновен по обвинению в попытке убийства и, возможно, постоянном злоупотреблении Питером Паркером, но и с тем, что Мэй Паркер виновна и должна быть обвинена? Они оба подтвердили это. Офицеры поблагодарили их за потраченное время и быстро ушли. ЭмДжей выдохнула, когда комната опустела, и доктор Сингх начал снимать капельницу. — Мне очень жаль, — сказал доктор Сингх, избавляясь от окровавленного кончика иглы. — Мы должны задержать вас еще на несколько часов, чтобы убедиться, что вы не впадете в шоковое состояние. — Могу я хотя бы увидеть Питера? Доктор Сингх наконец взглянул на нее с каким-то иным выражением, нежели отстраненное спокойствие. Сочувствие, какая-то отстраненная печаль скосила его глаза вниз, когда он ответил: — Он все еще в операционной. Он… жив, но есть так много проблем, касающихся неправильно залеченных ран, реконструкции и корректировки нашей тактики, чтобы объясняет его голод, это займёт некоторое время, довольно долго, вы уже сможете уйти. Препятствия одно за другим обрушивались на ЭмДжей, словно глыбы льда, пока она не почувствовала лишь ледяной холод. Дрожа, она кивнула. — Как только прибудет ваш опекун, я составлю план вашей выписки. А вы, молодой человек, — обратился он к Флэшу, — тоже можете кому-нибудь позвонить. Я не могу вас выгнать, но ужин зарезервирован только для пациентов. С этими словами доктор Сингх вышел, и в комнате снова воцарилась тишина. После долгого разглядывания пустых стен, мерцающих под флуоресцентными лампами, Флэш сказал: — ЭмДжей, что с тобой случилось? — О чем ты говоришь? — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. ЭмДжей вздохнула. — Да. Я понимаю. — обычно она никогда никому не рассказывала о своей жизни, тем более Флэшу Томпсону из Декаталона, но что-то в грохоте ломающихся тележных колес снаружи, запахе антисептика и удушливых огнях ослабило ее, разрушило все стены, которые она строила годами. Внезапно ей снова стало десять лет, она стала одинокой, испуганной и слишком маленькой для этого мира. — Мои родители были просто супер влюблены. Это было почти отвратительно. Они приносили друг другу розы каждую субботу, это было так отвратительно. Они были добры ко мне, и мы очень обрадовались, когда мама забеременела. Но когда мне было десять лет, у моей мамы была отслойка плаценты с моим братом, Бо, и…ну у нее ничего не вышло. Я думаю, что мой отец вроде как потерял её после этого. Он действительно не мог больше выносить разлуку с моей мамой, и я выгляжу просто… совсем как она. Поэтому он заставил меня быть ею. Мне нужно было готовить еду, убираться. Мне приходилось носить ее одежду, смотреть ее любимые передачи, делать все подряд, что и она делала. И если я этого не делала, то была наказана. Типа, гораздо хуже, чем просто удар. А через пару месяцев он заставил меня спать на маминой половине его кровати, и… — она уставилась в потолок, делая вид, что вообще никому об этом не говорит, — делать то, что сделала бы там супружеская пара. Я пыталась остановить это, но я была десятилетней девочкой, — она рассмеялась горьким смехом, в котором не было ничего смешного, прежде чем ее лицо не потемнело еще больше. Примерно через неделю ему надоело мое сопротивление, и он начал приковывать меня цепями к столбикам кровати. — она бессознательно потерла запястья, которые все еще были окружены слабыми белыми линиями. И поскольку он обвинил моего брата в убийстве моей мамы, мой отец отказался даже смотреть на него. Он спрятал его, притворившись, что его вообще нет в живых. Если только он не кричал слишком громко, тогда мой отец использовал его как боксерскую грушу. Когда этого не происходило, я должна была заботиться о нем, но ему не разрешалось выходить за пределы чердака. Поэтому я просто приносила ему еду и играла с ним там, наверху. Однажды, когда мне было пятнадцать, а моему брату пять, я захотела показать ему снег. Он ведь даже не выходил на улицу, понимаешь? Моего отца не было дома, поэтому я тайком вывела брата на задний двор. Это было действительно весело. Я приготовила нам немного шоколада, и он не мог поверить, что снег такой холодный. Мы даже сделали снеговика вместе… — она замолчала, и на ее лице появилась слабая улыбка при воспоминании. Но вскоре она исчезла. — Но я забыла убрать следы, ведущие обратно на чердак. Папа не убил меня, он остановился как раз перед этим. Он только задел мое плечо, — она подавила желание потереть шрам, который все еще обжигал от фантомной боли. — Я думаю, это потому, что я была его последней мамой. Но он убил… он убил Бо. Это было похоже на то, как будто он засыпал, типа того. Он почти не сопротивлялся, когда папа ударил его ножом, и я не могла подняться с пола. Он просто… несколько секунд он молча смотрел на меня. Он даже не казался испуганным. Но я думаю, что он потерял слишком много крови. Он просто закрыл глаза и исчез. — она облизнула губы и откашлялась. Усилием воли она подавила жжение в глазах, как делала это уже тысячу раз. — Конечно, в школе забеспокоились, когда я не появилась. Они пошли на проверку здоровья к нам домой, и они нашли меня полумертвой на чердаке и дерьмовую могилу моего брата на заднем дворе, а остальное уже другая история. Наконец, она повернулась к Флэшу, заставляя себя слабо улыбнуться и стараясь не обращать внимания на то, как он бледен. Однако она не могла не заметить, что за этим шоком не было никакой жалости. Она надеялась, она молилась, черт возьми, может быть, она даже верила, что он не увидит ее слабее после этого. — Черт возьми, я устала от монологов, — пошутила она, и Флэш вернулся в реальность, тяжелое настроение в комнате лопнуло, как резиновая лента. — Передай-ка мне желе. И он сделал это, ни разу не дрогнув.

***

Тони не двигался уже несколько часов. День уже давно сменился ночью, и когда он выглянул в свое крошечное окошко, то подумал, что, возможно, увидит первый серый проблеск рассвета. Он повернул голову на стук ключей. Тот же грубый охранник, что и раньше, открыл камеру, и в его голосе было что-то вроде мягкости, когда он сказал: — Вы свободны, мистер Старк. Тони встал. — Что? Так быстро? — Два свидетельских показания против вашего ареста, видеозапись, на которой вы входите в квартиру после того, как полиция была предупреждена, мало вещественных доказательств, кроме кочерги с огнем, и отсутствие мотива. И вы, и свидетели обвинили одну и ту же женщину, так что мы находимся в процессе ее розыска. — О, — только и смог он сказать. Он думал, что будет счастлив, но все, что он чувствовал, это пустота. Освобождение не означало, что Питер был жив. Это не означало, что кто-то что-то гарантировал. — Кто-то приехал, чтобы забрать вас. Пеппер вошла в его поле зрения, постукивая высокими каблуками по линолеуму. Не говоря ни слова, Тони почти выбежал из камеры и обнял ее. Она даже не вздрогнула, просто удерживала его, пока он дышал в ее плечо в течение долгого момента. Наконец он отстранился, но ее руки остались на его плечах. — Спасибо, — еле слышно прошептал он. Она не сводила с него пристального взгляда, а ее голос звучал твердо, и он был благодарен ей за то, что она была рядом. — У меня есть несколько адвокатов, частных детективов и судмедэкспертов, которые ищут способы подтвердить твою невиновность. Мы отчаянно ищем Мэй Паркер, но она как будто исчезла. А что ты хочешь делать дальше? Ему даже не нужно было думать. Тревога трепетала в его груди, говоря ему, что он никогда не будет достаточно быстрым, когда он начал спускаться по коридору к выходу, щелчок каблуков позади него означал, что Пеппер следовала за ним.  — Мы едем в больницу.