say you love me

— Дома? Она использовала в своей голове миллион вариантов сообщения для подруги, где отказывается от совместных прогулок, прокрутила в голове миллионный сценарий, как отказывается от встреч, ссылаясь на занятость. Но когда в один из первых прохладных мартовских дней получает сообщение от Юнги, благополучно забывает все то, что повторяла себе ранее. — Я у тебя на районе. Недалеко от твоего дома. Выпрыгивай, если ты у себя. Для решения ей хватает одной секунды. Она судорожно собирает каштановые волосы в небрежный низкий пучок, пудрится и наносит тушь на ресницы, и, надев на себя джинсы и толстовку, а следом и кеды на ноги, схватив телефон, выходит из квартиры. — Холоднее не могла одеться? - хмыкает он, стоя прямо у ее подъездной двери, а она от удивления и испуга немного подпрыгивает. Странная она, эта Ханна, думает он, смотря на нее. Глаза выпучивает, когда удивляется чему-то, да и вообще очень часто нелепо выглядит. — Да не холодно же. - она смущенно трогает шею, не зная куда деть руки. - ты, кстати, быстро. — Ага. - небрежно окидывает ее взглядом с головы до ног, а потом протягивает кофе, который она не заметила в его руке. - это тебе. Всучив ей в руки еще теплый напиток, купленный, без сомнений, немного заранее, идет в сторону детской площадки внутри двора. А Ханна уже без стеснения посмеивается с его особенного способа выражения внимания и идет за ним следом, шаркая своими желтыми кедами. — Ты здесь какими судьбами? - интересуется она, отпивая теплую жидкость. Юнги садится на детскую качельку лицом к ней и рукой похлопывает по соседней, чтобы она тоже села рядом. Весь из себя брутальный, в черном, он удивительно вписывается в этот разноцветный детский мир. — Пришел поговорить, наконец, по-человечески, - отвечает, наблюдая, как она садится рядом, чтобы видеть его лицо. Он опускает тот факт, что решил приехать после разговора с друзьями, и, скорее, это они его подтолкнули встретиться с ней лично, хотя отрицать тот факт, что весь прошлый месяц приходить на встречи его никто не заставлял — не может. Она так и не выкидывает стаканчик с кофе все то время, пока они болтают. Юнги не сильно много рассказывает о себе, да и она о себе тоже. Они просто обсуждают музыку и фильмы, смешные моменты из жизни, то, как иногда было неловко на встречах, и немного - их общих друзей. Они медленно качаются на качелях, не обращая внимания на недовольные взгляды мамаш с детьми, и сами не замечают, как проговаривают несколько часов. — Скажи честно, Чон и Бёль ведь тебя тоже раздражают? - говорит он, усмехаясь, пиная землю носком кроссовка. — Немного. - Ханна смеется, а, словив ее взгляд, посмеивается и он, от чего она слегка краснеет. - но они милые. Ужасно, ужасно милые. Ханна осознает, что он, Мин Юнги, другой. Немного своеобразный, грубый, но совсем не плохой. И она уверена, в нем огромный, просто громаднейший глубокий мир, частью которого ей бы очень хотелось стать. Они рассходятся, когда он замечает ее красные от холода руки, хоть она и пытается делать вид, что все в порядке. Ханна сводит недовольно брови и ворчит, что ей не холодно, а он, встав напротив нее, щелкает ее по холодному красному носу. — Иди домой, - говорит так же, как и привык говорить всегда — отчужденно и холодно, а у Ханны сердце сладко сжимается от его не самого нежного прикосновения и особенности его грубого тона. Не дожидаясь ее ответа или какого-либо действия, он разворачивается и уходит. А она смотрит на него и понимает, что еще чуть-чуть и по уши втрескается в него всего. Дура.