say you love me

Повествование от первого лица. Такая женственная и чувственная. Весь твой облик об этом говорит. Стою у окна и грызу морковку, пока ты готовишь у себя на кухне, потому что скоро к тебе должны приехать наши друзья. Твое легкое на запах платье красиво струится по твоим ногам и подчеркивает фигуру. Тебе, кстати, идет синий. И этот небрежный низкий пучок. Ты, кстати, часто сжимаешь у груди руки, когда о чем-то рассказываешь. Двигаешься плавно, но иногда неуклюже - у тебя на ногах несколько синяков, я заметил. И ногти не любишь красить, хотя они у тебя всегда аккуратные. Ты, наверное, из тех самых женщин, которые будут идеальными женами. Ты не для безудержной страсти и не для боли. Тебя хочется и нужно оберегать, бежать к тебе домой после работы, чтобы получить свою порцию ласки и заботы. Ты тот тип женщин, который всегда окутывает любовью других людей, иногда даже слишком. Такая ты, Ханна. Какая-то слишком нежная и женственная. Подхожу к тебе в кухонную зону и выкидываю огрызок. — Хочу еще. — Бери и не мешай, парень. - дурачишься. Специально дуешь губы и напускаешь на себя супер серьезный вид. Дурная немного. Краду у тебя с доски пару ломтиков болгарского перца и, пока ты давишь из себя гангста акцент и угрожаешь мне расправой, если я еще раз покушусь на твой клад, продолжаю изучать тебя дальше. В конце января, когда нас познакомили, я и не думал, что буду стоять у тебя в квартире и наблюдать за тем, как ты суетишься на своей кухне. В светлых тонах, кстати. Похоже на тебя. Ты красивая, Ханна. Два с лишним месяца назад я так не считал, а сейчас все чаще ловлю себя на том, что смотрю на тебя. Тэхен, кстати, сказал, что ты, может, и не идеал корейской красоты, но в тебе есть обаяние и харизма, и еще немного от других хороших слов. Он прав, наверное. Есть в тебе что-то ужасно притягательное, Ханна. Или я просто отбитый кретин, уставший от этого бесконечного, кажется, одиночества. — Что? - оборачиваешься, поймав мой взгляд. - почему так задумчиво смотришь на меня? — У тебя глаза на затылке, что ли? - закидываю в рот последний кусок перца и вальяжно и медленно подхожу ближе, а ты оборачиваешься ко мне полностью, удивленно смотря на мое лицо. - сказать тебе, что смотрю? — Скажи. - говоришь непонимающе, сжимая в своих руках нож острием к верху. — Только положи нож. — А? - ты так смешно встрепнулась. - да, конечно. Откладываешь его, а я подхожу совсем близко и становлюсь рядом с тобой. — Думаю о том, как провернуть один план. Мне нравится над тобой подшучивать. Ты бываешь такая смешная, такая наивная. Наивная и глупая девочка. Упираюсь руками в столешницу по обе стороны от тебя, приближаюсь к тебе чуть ближе, а ты испуганно закрываешь глаза и упираешься мне ладонями в грудь. — Ты ч-чего..- мямлишь себе под нос, стараешься не дышать, а я цепляю целую морковку, которую ты тяжело чистила из-за того, что не находила чистилку, с доски, и, пока не осознаешь до конца, отхожу снова к окну и внаглую, смотря тебе прямо в глаза, когда ты открываешь их, хрущу с огромным удовольствием. Правда, давлюсь, когда ты, смущенная и злая, берешь нож и направляешься в мою сторону. Забавная ты, Ханна. Даже грозишься убить дофига женственно. *** Уже далеко за час ночи, а мы все еще говорим. Ты лежишь на полу своей гостиной, поджав ноги в сторону, а я сижу, облокотившись на диван, где расположились наши друзья. Мы говорим о прошлом и будущем, о мечтах и реальности. — В прошлом я мечтала стать моделью. - говорит Ханбёль и зевает, прикладывая ладонь ко рту. - не вышла телом. Оборачиваюсь и вижу, как Чонгук хмурится и дует в задумчивости губы, прижимая ее к себе сильнее. Ты усмехаешься на ответ подруги, все еще выискивая что-то на потолке. Выпрямляю ноги, слегка упираясь в твои стопы своими. — А я хотела стать журналистом. - продолжаешь ты. - но пошла на туризм. — Хотел бы быть адвокатом. - продолжает цепочку Чонгук, задумчиво смотря вперед, перебирая рукой волосы своей девушки. - но работаю обычным государственным служащим. Я смотрю на тебя, на твои ноги, на то, как красиво раскинулось твое платье. Вы все переводите лениво на меня взгляд, потому что я молчу. Ловлю твой. — Хотел бы стать музыкантом, - озвучиваю после пары секунд молчания. - а стал никем. Мы собираемся уходить домой, когда стрелка часов переходит за три. Лениво помогаем тебе убраться, потому что всем хочется спать, и, если честно, я бы с удовольствием остался, принимая твое предложение, но они отказались, а я не хотел, чтобы наши друзья что-то думали. Ты растрепанная такая, у тебя немного осыпалась тушь, но это тебя нисколько не портит, напротив, придает тебе домашний и уютный вид. Заботливо поправляешь куртку на ходу спящей Бёль и целуешь ее в щеку. Машешь Чонгуку, получая в ответ лениво растянутую улыбку, и неловко прощаешься со мной, опустив непроизвольно взгляд в пол. Ты всегда так делаешь, боишься лишний раз взглянуть. Прощаюсь тоже, и мы выходим. На улице прохладно, а меня тянет обратно наверх, на третий этаж, в твою квартиру. Хочется придумать какую-нибудь причину, чтобы вернуться, хочется смотреть на тебя, а не пялиться на то, как друзья лениво плетутся по тротуару, опираясь друг на друга. Сегодня мы все без машины, поэтому они вызывают себе такси, а я отмахиваюсь, говоря, что вызову себе сам. — Дружище, ты точно уверен? - спрашивает Чонгук, через несколько минут сев в подъехавшую машину, делая акцент на слове "точно". Смотрит своим япочтисплю взглядом, а я улыбаюсь, улавливая, как Ханбёль падает на его плечо. — Точно, езжайте. Машина уже едет. - отвечаю, мысленно умоляя их уехать побыстрее. Я вздыхаю, когда автомобиль становится одним размытым мазком и стремглав несусь в сторону твоего дома. Я не знаю, что я придумаю, какую причину озвучу. Да и ты, наверное, спишь, ведь прошло около тридцати минут с тех пор, как мы ушли. Но я должен. Я должен тебя увидеть. Поднимаюсь по ступенькам до твоего этажа и останавливаюсь у знакомой двери. У соседей лает собака. Слышу. Дышу. Вдыхаю пару раз глубже и чувствую себя полнейшим идиотом. Что я здесь делаю? Что я тебе скажу? Не думая нажимаю на звонок и жду. Сначала все тихо и я всерьез ловлю себя на мысли, что хочу сбежать, но потом слышу твои шаги, то, как ты стараешься двигаться бесшумно, чтобы себя не спалить. Трусиха. Я это, я. Увидев меня в мониторе домофона, открываешь дверь. — Юнги? - ты удивлена и заспанна, а я смотрю на тебя и молчу. Очерчиваю взглядом твое лицо, тело. На тебе красивая атласная пижама, а волосы собраны в низкий небрежный хвост. Я хочу что-то сказать, потому что ты выжидательно смотришь, но я ничего не могу выдавить. Я просто смотрю на тебя, перевожу взгляд на твои пухлые искусанные губы и, знаешь, .. все, что я хочу прямо сейчас, это впечататься в твои губы своими и держать тебя крепко в своих руках. /// Нет, я не поцеловал тебя. Лежу на диване в гостиной, а ты в своей комнате. Я даже не помню, что за дичь я придумал, чтобы остаться у тебя. Ты просто впустила меня, постелила, показала, где лежат полотенца, и ушла. Видел, что тебе было неловко, видел, как ты краснела и сжимала пальцы. Но, черт, ты такая красивая, Ханна. Ты такая хорошая, добрая, а я, знаешь, я полнейший придурок. Думаю о тебе, лежа в твоей квартире, на твоем диване, гладя одной рукой твоего кота. Ты мне нравишься, дурная. Но я такой придурок.