say you love me

Сегодня не по-апрельски тепло, хоть и ветер холодный, а Ханна отчего-то веселая. Говорит о курсах, рассказывает про молодого преподавателя их возраста, а Юнги внимательно слушает, улыбаясь иногда на ее эмоциональность. — Сложно дается? - спрашивает, чуть оборачиваясь на нее на ходу. Его темные волосы красиво развеваются на ветру и он так идет этому вечернему Сеулу, что она невольно задерживает дыхание, не находя в себе силы отвести от него влюбленный взгляд. — Нет, Кристофер очень классно объясняет, - отвечает она, заправляя от смущения выбившуюся из-за ветра прядь за ухо. - может, возьму дополнительные часы. Юнги кивает и отворачивается, шаркая ногами, и вглядывается в витрины магазинов. Он ловит ее силуэт в отражении стёкол и наблюдает за ней, пока она не видит, рассказывая про жизнь в Австралии. Темные скинни джинсы классно на ней сидят, а кожаная косуха не очень-то защищает от прохладного апрельского вечернего ветра. Кутается в свою тонкую куртку и сжимает пальцы от холода, а Юнги усмехается. Наверняка снова часы проводила у гардеробной, чтобы понравиться ему, а ведь она и в глупой детской желтой толстовке нравится ему не меньше. А еще сегодня у нее распущенные волосы. Они, кстати, на концах вьются от природы. Юнги нравится. Они сворачивают неспеша к набережной, когда он неожиданно берет ее за руку. Она краснеет и кусает нижнюю губу, давя улыбку, и крепче обхватывает его ладонь своими пальцами. Что-то меняется. Идет третий с лишним месяц, как они знакомы, а она, хоть и не всё, но уже постепенно узнает о нем что-то важное. Например, он пьет капучино без добавок, любит сладкое и спать, писать музыку, и звонить ей иногда по ночам, чтобы они вместе уснули. У него отец на хорошей должности, а мама живет вообще в другой стране, потому что они в разводе. Кажется, у нее новая семья, но Юнги всё равно; Ханна любит его. Готова признаваться и кричать на весь мир, что любит. То, что ему нравится - для нее тоже любимо, то, что нелюбимо - ненавидит и она. Враг его станет и ее врагом, а сама она, без сомнений, бросится за ним, если ему нужна будет помощь. Она готова снова и снова предавать себя, лишь бы всегда быть верной ему и мыслями, и чувствами, и телом. — Эй, дурная, чего в облаках летаешь? Сегодня не по-апрельски тепло, а еще не по-юнги нежно, но он тянет ее за протянутую руку, обращая на себя внимание. А она, опомнившись, подходит к нему ближе, не отпуская его ладонь и становится перед ним. Улыбается и глаза блестят, и все это безумие - только от этого простого осознания любви к нему. Юнги смотрит на нее, не выражая никаких эмоций, а она осторожно берет его щеки в свои ладони и тянется к его лицу, чувствуя, как он медленно поднимает руки на ее талию, удерживая. Они стоят так с минуту, ловят губами дыхание друг друга, смотрят в глаза. Она - уверенно, запоминая каждую крапинку, замечая лопнувшие капилляры от чрезмерной нагрузки. Он - будто у него пелена перед глазами. Ханна чувствует себя так, будто пытается оттянуть друг от друга два магнита, по ее пояснице бегут мурашки, а по губам и носу будто пускают разряды тока. Девушка чуть склоняет голову ниже, едва заметно касаясь губами его подбородка; Юнги резко шумно выдыхает, а она дрожит, ощущая его губы к своим так близко, и чувствует, как он чуть сильнее сжимает руки на ее талии. Парень подтягивает ее ближе к себе, а Ханна спустя несколько секунд прикрывает глаза и неумело тычется в его слегка обветренные губы своими. Все перестает иметь смысл. Рядом шумит река Хан, где-то слышится визг шин, а из заведений неподалеку легкая корейская поп музыка. Ей крышу сносит и сердце бешено стучит, она сжимает его лицо своими пальцами сильнее, забываясь, оставляя следы на его бледной коже. Они целуются так отчаянно, Ханна жмется к нему всем телом, поднимается на носочки, чтобы быть ближе, но он не обнимает и не прижимает к себе. Держит ее крепко за талию, не давая прижаться к своему телу. Наверное, подсознательно. Ханна дышит ему громко в губы, смотрит затуманенным взглядом в его слегка приоткрытые глаза, все еще держит свои ладони на его щеках. А потом буквально тает, когда он целует ее снова, перекладывая свои руки на ее поясницу и, наконец, прижимает к своему телу. Она чувствует тепло, исходящее от его тела из распахнутой куртки, а он снова ее целует. И снова. И снова. Забирая ее и второй, и третий поцелуй, и сотый в свою копилку. Они стоят и целуются, не видя, как оборачиваются на них прохожие, пока не коченеют оба от порывов холодного ветра и боли от опухших губ.