say you love me

Вдох. — Он тебя не обижает? Родной голос звучит обеспокоенно, а Ханна уныло прислоняется головой к окну, устремляя свой взгляд куда-то за вышки зеленых деревьев. — Нет, мам. - отвечает, вздыхая. Не обижает, мам. Честно. Он меня всего лишь не любит. Мама вздыхает и, Ханна чувствует, поджимает губы. Мама всегда так делает, когда не верит, но боится спорить. — Ну,..он хотя бы красивый? Ханна смеется, а мама подхватывает ее смех, чувствуя небольшое облегчение. Может, в самом деле, перестать так сильно опекать ее и переживать. — Да, мам. - отвечает девушка, прикусывая губу и вспоминая лицо Юнги. Такой грубое и в то же время самое нежное лицо. Узкие, красивые глаза, такой изящный небольшой нос, и красивые небольшие губы. Такие приятные-приятные на ощупь. Вспоминая его лицо, Ханна чувствует, как сладостно начинает биться сердце сильнее, а нежность заполняет ее всю. Хочется в ту самую секунду помчаться к нему, где бы он не был, и сильно-сильно обнять. - знаешь, ма, он правда притягательный человек. У него на первый взгляд очень грубое лицо, но сами черты не грубые абсолютно. Я не знаю, как у него это получается. Он...умеет он притягивать, в общем. Бывают же такие люди? Ханна провожает взглядом парочку на улице и бегающих собак, и улыбается невольно, когда слышит в динамике голос отца отдаленно. — Прям заинтриговала. - отвечает женщина составив примерную картину в своей голове. - тут твой отец меня ищет, поэтому я пойду, но, детка, последний вопрос. Он любит тебя? Выдох. Ханне хотелось бы ответить: да, мам. Конечно, мам, любит. Я же не дура быть с тем, кто встречается со мной непонятно зачем. Ханне бы хотелось, но она не отвечает. А ситуацию спасает ее веселый добродушный отец, по которому, честное слово, Ханна так сильно скучает, что после того, как слышит его голос и, перекинувшись с ним парой слов, отключается, чувствует ужасающую тоску. Но все в порядке, успокаивает себя. Скоро она к ним поедет в Австралию, а потом и они через время вернутся домой, и все будет привычно и хорошо. Должно. *** Вдох. Подходя к уже ставшей родной двери маленькой комнаты, она чувствует себя немного лучше. Видя приглашено открытую для нее дверь она улыбается счастливо и чувствует, как горит изнутри от радости, что ее ждут, и немного поправляет свою черную толстовку и волосы. Ханна переступает порог комнаты, представляя себе, как обнимет его, но Юнги в помещении не оказывается. Она оборачивается удивленно и еще раз осматривает комнату, но Юнги и правда нет. LINE, 18:30 Ханна: эй, ты где это? еще нараспашку бы открыл: входи, кому хочется! забирайте мое дорогущее оборудование! LINE, 18:30 Юнги: Отстань, редиска. Отошел на пару минут Выдох. Ханна счастливо улыбается буквам и прижимает телефон к себе, стоя в самом сердце его, Юнги, мира. Она очерчивает взглядом комнату, собранный в комок клетчатый плед, коробки из-под пиццы у двери, включенный монитор компьютера с открытой какой-то программой, и разбросанные по всему столу тексты. Ханна медленно подходит к столу,отодвигая бедром огромный стул, и осторожно проводит пальцем по верхнему корпусу монитора, собирая пыль, затем по экрану, по столу. Проводит рукой по листам. Боится взять их в руки, поэтому очерчивает выпуклые от чернил буквы Вдох. л ю б и л т е б я п р о с т и с т р а с т ь м ы д р у з ь я г о в о р я т ч т о я и д и о т э т а д е п р е с с и я т ы у ш л а н а ш и н о ч и т в о я у л ы б — Что ты делаешь? Ханна подпрыгивает и резко отдергивает свою руку, оборачиваясь на опирающегося на дверной косяк Юнги. Он не выглядит сердитым, но Ханна настолько боится его недовольства, что чувствует холод, исходящий от него и его пустых глаз, и из-за контраста с тем жаром, прилившим к ее лицу, ее тело начинает мелко трясти. — Я.. - она, в отличие от него, выглядит растерянной глупой рыбкой, выброшенной на сушу, которую, если сейчас же не бросить в воду - умрет мучительной смертью. Но Юнги не собирается никого спасать, а Ханна, видимо, спасаться. — Ты не закрыла дверь. - говорит он так же холодно. — О ком ты пишешь? - отвечает она вопросом, сама не понимая, откуда в ней взялось столько смелости. Юнги смотрит тяжело. Ханна - с вызовом, с намеком на право. — Не твое дело. Она чувствует волну негодования, но не хочет сдаваться, включая своего упрямого ревнивого ребенка, сидящего внутри. — Кто она такая? Легкие жжет от задержанного дыхания, потому что Юнги молчит и смотрит. Щеки жжет от стыда. Горло - от огромного сдавливающего комка. Сердце - от — Не лезь в мою жизнь. Выдох. Она смотрит в его пустые темные от раздражения глаза и понимает, что только что полезла туда, куда ей не было доступа. Туда, куда у нее не было права лезть и никогда не будет. Она медленно отходит к дивану, опуская взгляд, когда Юнги отталкивается от дверного косяка, закрывая дверь, и подходит к своему месту. Кидает на стол пакет с закусками, раздраженно опускается на стул и начинает стучать по клавишам. Он, Ханна понимает, взбешен. Она садится на край дивана, стиснув руки на коленях, сжимая в одной с такой силой телефон, что кажется, что он взорвется. Ханна еще никогда не чувствовала такого унижения; не чувствовала, когда одноклассник - Джисон - отверг ее чувства и начал встречаться с популярной девочкой из другой школы, не чувствовала, когда ее унизили перед другими студентами, чуть не отправив на комиссию, не чувствовала такого стыда ни в какой другой раз, в какой чувствует сейчас. В комнате тихо и холодно, и только раздраженно что-то ищущий на столе Юнги создает небольшой шум. Он бросает ручку в сторону и тяжело откидывается на стул, взъерошивая волосы. Вдох. Ей хочется встать и уйти, потому что нет сил чувствовать эту давящую атмосферу и рвущиеся наружу рыдания, но она не может уйти, показав себя еще большим ребенком, и заплакать позволить себе не посмеет. Только не перед ним. Сейчас она отчетливо понимает, будто кто-то с рывком стянул с нее розовые очки - она, откровенно, никто. У нее нет права знать где он, что он делает, с кем он, потому что его раздражают такие вопросы. Она не знает о нем практически ничего, кроме самых базовых и обычных вещей, не знает о его прошлом, а его раздражает сама мысль, что кто-то вообще попытается перейти черту его личного пространства. Это дозволено друзьям, но не ей. Она не друг. Она не семья. Она вообще никто. Когда он в очередной раз психует за своим рабочим столом, Ханна решительно встает и выходит, поправляя на себе свою небольшую сумочку, плотно и тихо закрывая за собой дверь. Через секунду она срывается с места и бежит, что есть силы, чтобы поскорее выйти из этого ужасного, ужасного места, и чудом не падает, перескакивая через ступеньки, хотя не видит из-за застилающей влаги вообще ничего. Выбегая под удивленными взглядами охранников, безостановочно плача, она дает себе слово, и на этот раз серьезно, что больше никогда, никогда не переступит порог этого здания и его студии. Никогда. И не врёт. Выдох.