say you love me

5 дней. 5 суток. 120 часов. 7200 минут. 43200 секунд. — ...в момент формирования гештальта мы как будто собираем различные ингредиенты для приготовления какого-либо блюда. Блюдо, как и гештальт — это не просто сумма частей, это нечто большее. Из гостиной доносится голос ведущего психологической программы, под которую каждый вечер засыпает отец после тяжелого рабочего дня. Юнги смотрит в потолок и считает появившиеся трещины. Раз. Два. Три. Наверное, если заглянет в себя - найдет тысячи. Ночной прохладный воздух колышет жалюзи в комнате, играет с его, Юнги, светлыми волосами, совсем невесомо. Вернулся домой минут двадцать назад и завалился, как есть, в серых джинсах и черной толстовке, на заправленную кровать. Телефон под ладонью молчит, а в голове гудят сотни мыслей. Ханна. Имя отдается легким уколом в сердце. Дживон - тоской проезжается по всему ему и мучает головной болью. Хочется ее ударить. Хочется ее прижать. — ...чаще всего такое выражение можно услышать применительно к описанию своих отношений с бывшим возлюбленным в тот период, когда они уже «сошли на нет», но всё ещё продолжают будоражить разум и чувства... Семь месяцев. Семь гребаных месяцев он приходил в себя, как после тяжелой травмы, учился «заново ходить»; он постепенно начал впускать в свою жизнь новых людей и снова стал учиться общаться со старыми. Он ощущал себя ребенком, за шагами которого наблюдает семья, в любую секунду готовая его подхватить, в случае, если он захочет упасть. А он хочет. Прямо сейчас - хочет. Темный потолок озаряется на пару секунд светом от фар шумно проезжающих мимо машин, отражаясь в его пустых глазах. Ханна. Глупая бедная Ханна. Он проверяет ее страницу сотни раз на дню, мониторя лайки и комментарии Дживон под ее фотографиями, где изображен он, Юнги. А она, глупая, глупая Ханна, и не догадывается ни о чем. Дурная. Губы сами собой расплываются в грустной улыбке. Ханна. Ханна. Ханна. — ...при этом мы можем создать новую пару, выйти замуж, завести детей, но всё ещё не завершить должным образом свои «отношения» с прежним партнёром. Нежность закрадывается в сердце, вытесняя стойкое чувство апатии. Он вспоминает снова и снова ее лицо, глаза, полные слез, упрямство во взгляде, румяные от стыда щеки. Он вспоминает, как тискал ее за них, когда она дулась, а еще ее мягкие большие губы и приятное на ощупь тело, которое так нравится ему трогать. Она не заслуживает этого дерьма. Наверное, если в словаре поискать слово кретин, там будет его, Юнги, фотография. 5 дней. 5 суток. 120 часов. 7200 минут. 43200 секунд. Каждый день протекает в мучительной неизвестности - она, Дживон, в Сеуле. Впервые с тех самых пор, как уехала, бросив его здесь, толком ничего не объяснив. А еще потому, что Ханну не видит пятые сутки, не слышит о ней ничего и ее тоже - не слышит. — ...вы можете спокойно вычеркнуть этого человека из своей жизни и начнете сильнее ценить тех людей, которые сейчас рядом. Бесконечные «но» застывают в горле, не давая доступ воздуху. Просто Юнги слишком хорошо помнит те ночи, когда Дживон сидела на его коленях, пока он нежно перебирал её волосы, вдыхая их запах. Аромат ее тела. Просто он помнит, как они ссорились по пустякам, иногда не стесняясь людей вокруг, прямо на площади. Помнит их первый поцелуй. Первый секс. Помнит, как они часами исследовали каждый уголок Сеула, и целовались, целовались, целовались. Как она кусалась в приступе гнева, как он разбил ее телефон однажды. Помнит, какими психами они были. А ведь, благо, они уже не те, что были раньше, пусть это и было относительно недавно. Да и прошлое не вернуть. Но отчего-то хочется помнить те ночи. И запах её волос тоже. Раз. Два. Три. Внезапно, ощущая короткую вибрацию под своей ладонью, он вздрагивает и прикрывает глаза, чувствуя, как болезненно-бешено начинает биться его сердце. Раз. Два. — ...от того, что мы держимся за прошлое, мы можем потерять свое настоящее. Вот почему гештальты... 2:40 : привет. Три.