десять секунд

Ночь уже взяла город под своё трепетное крыло. Круглая луна шепчет ей на ухо сказки, чтобы той не было грустно от собственной тишины. В отдалённом спальном районе ночь уже не прихотлива и шумна, она крадётся, как гибкая кошка, медленно перебирая тёплыми лапами, зализывая шерховатым языком былые раны каждого, кого встретит на пути. Уютным пледом она ложится на улицы, скрывая под ним свои маленькие секреты. Тэхён приоткрыл глаза после тяжёлого сна. Он помнит, что ещё несколько раз приходил в себя и отключался, как движок старой тачки, а потом просто уснул. Вокруг него приятные сумерки, только небольшой ночник рассеивает томное спокойствие их чар, которое так приятно кутало Тэхёна в свои объятия, делая тревожный сон тише и легче. Уже знакомый Тэ приятный аромат парфюма тянется по воздуху тонким шлейфом. Своими тоненькими нитями он проходит сквозь любые материи, обвивая и лаская, впитывается Тэхёну в самую душу. Шёлк чёрного постельного белья приятно обволакивает тело, подобно лепесткам успокаивающих трав. По нему всё ещё проносятся разряды острой боли. Боль то вдруг затихнет, то вдруг разразится и бушует, разбивая и заново собирая ослабевшее тело на части. Оно, как песчаный замок на пляже, рассыпалось по кровати, то ли от шквальных ветров дующих с моря, то ли босые ноги его растоптали, сравняли с остальным песком. Стены комнаты голые и однотонные, от них зябко веет пустотой и одиночеством. Лишь небольшая рамка для фото висит над столом, расположившемся в дальнем углу комнаты. Но она тоже пустая, живущему здесь некого вспоминать, либо он просто не хочет. Сбоку от кровати — на тумбочке, лежит пластинка таблеток, и стоит стакан с водой. Его спасательный круг в море боли. Дотянуться рукой, вроде бы, сущий пустяк, но становится непосильной задачей. Слегка, совсем шёпотом, скуля от боли, Тэхён всё же присаживается на кровати и тянет руки к обезболивающему, будто к восьмому чуду света. Головокружение, как тяжёлый молот, гатит по нему, заставляя слегка покачиваться из стороны в сторону. Дрожащими руками он всё же берёт блистер и с лёгким треском выдавливает себе шесть таблеток из десяти имеющихся. «Пусть лучше будет много, чем мало» Стакан он подносит к губам осторожно, но всё же разливает на футболку пару капель. Горло совершенно просохло, он пьёт с жадностью. Прохладная вода смывает тягучую слюну с языка и горечь растворяющихся на нём таблеток, от чего кажется приятно сладковатой. Теперь нужно немного подождать, время снова поможет, и боль утихнет. Тэхён уставился в раскрытое окно, переставая моргать. Крыши многоэтажек кажутся бесконечно далёкими, окна с ещё не погашенным светом напоминают светлячков, хаотично разлетающихся по сторонам и трепещущих своими маленькими крылышками. В маленьких горящих окошках тоже кипит жизнь. В такое позднее время зачастую тусуются беззаботные студенты. После выматывающих пар выделяют пару часов на сон, а потом всю ночь веселятся, пьют, до упаду танцуют, делают глупости, но жалеть — совершенно не жалеют. Приходя на пары, отравляют преподавателей явным перегаром, засыпая на партах или под ними. Их сон крепкий и сладкий, организм снова начинает копить силы для очередной бессонной ночи. Тэхён помнит свои студентские времена, хоть университет он так и не закончил. Он учился прилежно, на факультете искусств его хвалили и любили представлять художником или актёром. Но смерть родителей нанесла ему сокрушительный удар. Он не выходил из родительской квартиры, загибаясь от воспоминаний, эмоции хлестали через край, не подвластные никому. Друзья сначала приходили поддержать убитого горем Тэ, но уже быстро разочаровывались, уставая от жалкого вида, убивающего себя изнутри парня. Руками он обхватывал свои осунувшиеся плечи, вкровь разгрызая губы и бесшумно плача. У него не осталось никого. Через месяц непосещений его выгнали, несмотря на то, что так пророчили ему светлое будущее. Тогда то Тэхён и уяснил, что ему пора брать всё в свои руки и заново подниматься на ноги. Надежда осталась только на себя. Он нашёл работу, с трудом поднимал себя по утрам на утомительные смены, а вечером, утопая в алкогольном удовольствии, позволял себе забыться. Если хорошо жить — это когда заходишь в бар, а там все знают твоё имя, то Тэхён живёт просто отлично. Луна тускло светит в окно. Небо над домами безоблачное, хоть бери и считай звёзды на нём. Они за миллиарды километров отсюда, но их холодный свет достаёт до Земли, они светятся нескончаемой надеждой и безвозмездно отдают её каждому нуждающемуся. Они бдят чужой покой молчаливо, не требуя ничего взамен. Лишь бы ты иногда обращал свой взор к небу, так же молчаливо передавая им «привет». Пока есть звезды — ты не будешь одинок в бескрайней вселенной. Нужно лишь посмотреть вверх. Боль, закончив свой круговорот по телу, начала отступать. Тело начало постепенно расслабляться, расковывая движения. Тэхен приподнимает руку, на пробу сжимая и разжимая кулак, рассматривает. Бинт аккуратно намотан на ней ровно посередине. В местах выступающих бугорков костяшек повязка слегка просочилась красноватой жидкостью и белой мазью, которая пахнет ментолом. Приподняв руку ещё, Тэхён прощупал под глазами, отёка уже нет, но легкая боль ещё сохранилась. Сознание в полной мере начало возвращаться к нему, принося воспоминания о всех недавних событиях. Тэхён прессанул торговца на улице. Это он хорошо помнит. Неплохо ему вмазал. Это помнит тоже. А потом его самого чуть не размазали по стене. На этом моменте мысли начинают растекаться как жижа, вспоминать точные детали очень трудно. В голову, словно фантом, резко пришёл образ. Строгий костюм, белая рубашка, лёгкий парфюм и сильные руки. Тот, кто ему помог, вытаскивая из уже поглощающего мрака. Уже будучи в полу сознании, он не зря окрестил его «маяком». И даже, если он лишь вычитывал Сана, разглагольствуя о их «бизнесе», то на практике все равно спас Тэхёну жизнь. Лицо вдруг заливается густой краской: от подбородка и до самих кончиков ушей, кажется, даже волосы стали краснее. Он назвал его… «кролик»? Вина и стыд молниеносно обрушиваются тяжелым камнем. Ну почему Ким Тэхён такой придурок. Незнакомец защитил его перед одним из «своих», на руках донёс до своей же машины, купил лекарств, обработал раны, похоже, что обустроил в своей же комнате и даже п-переодел. Он робко сжимает в кулачке край синей футболки, которая всё ещё отдаёт ароматом её прежнего хозяина. Тэхён стопроцентный идиот. Нужно скорее убираться отсюда. Футболку он по почте отправит обратно, если хоть частично запомнит адрес. А скорее всего оставит себе на память, почему бы и нет. Первый раз в жизни с ним происходит подобное приключение на трезвую голову. Он напрягает зрение в темноте и ищет взглядом дверь. Бинго! Первый уровень пройден. Осталось лишь встать, и что-то ему подсказывает, что это наверняка сложнее, чем напрягать свои глазные яблочки. Он мысленно договорился сам с собой, что на «Раз, два, три» встанет. Но, досчитав до семидесяти двух, понял, что это плохая идея и так дело не пойдёт. Он шумно выдохнул через нос и опустил ноги на пол. Языки холодного воздуха лизнули пятки Тэхёна, прогоняя по телу табун мурашек. Ночная прохлада закралась из открытого окна, уже вовсю бесстыдно гуляя по ногам Кима. Он упёрся руками в край кровати и встал на ноги, неожидано для самого себя. Ну вот и всё, ничего сложного. Сучка гравитация сказала «ага, щас», и он чуть не перекинулся, наклоняясь вперёд и теряя контроль над телом. Хорошая попытка, гравитация, но Тэхён оказался стойким солдатиком. Если бы он всё-таки свалился, то на грохот пришёл бы не только хозяин квартиры, а ещё и соседи с этажа ниже. Ещё немного покачавшись по сторонам, как рождественский колокольчик, он всё-таки встал ровно. Эту победу над собой он вряд ли забудет и, наверное, даже похвастается Чимину. Тот наверное с ума уже сходит, что друга всю ночь дома не было. Он прощупал карманы, как и ожидалось — телефона нет, наверное выпал во время драки. Ну ничего, телефон — не жизнь, можно купить новый. На такой позитивной ноте он начал свой путь к двери. Удивительно, но обошлось без происшествий. За дверью тёмный коридор, по нему узкой полоской разливается свет. *Чёрт* Возвращаться не позволяет гордость, он слишком много вытерпел, вставая со злосчастной кровати, чтобы плюхнуться в неё снова. И он, как букашка, начинает искать источник света, опираясь руками на стены и тихонечко пошлёпывая по прохладному ламинату босыми ногами. Он всё ещё надеется, что сможет ускользнуть незаметно. В маленькой кухне пахнет сигаретами и алкоголем. На столе маленькая сгорбленная лампа, освещающая небольшое помещение приятным желтоватым светом. За столом сгорбленная фигура, между пальцев зажата дотлевающая сигарета. В руке граненный стакан с янтарной жидкостью, на свету лампы она похожа на жидкое золото. У сидящего глаза закрыты, но веки слегка подрагивают. — И куда ты собрался? — Тэхёна прошибло током. Как он вообще смог его заметить? — Ну… я… — Тэ с радостью себя пожалел бы, ведь он тупит неимоверно и не может связать и пары слов. Стопроцентный дебил. —Без этого ночью далеко не доберёшься, —Он крутит в руке смартфон Кима. — А на улице тебя заломят где-то и грохнут, а я на помощь не приду уже. Так что лучше зайди к себе. И быстрее. — Голос холодный, будто раздраженный, хорошо это или плохо, но теперь усмешки в нём нет. Он стал ещё более хриплым. Не одну пачку за ночь было скурено в этой маленькой кухоньке. И не одну думу продумано. Он разворачивается на стуле к стоящему на пороге Киму. Что позволило только сейчас, при здравом рассудке, детально рассмотреть внешность сидящего перед ним. Ему около двадцати пяти. Чёрные волосы лежат легкими блестящими волнами, даже на вид они безусловно мягкие. Персиковая кожа при таком освещении слегка отливает смуглостью, на лице нет ни одной царапинки или вмятинки. Только блики от зажатого в руке стакана хаотично рассыпались по нему. На розоватых губах трещинки и укусы. Взгляд опускается, падая на загорелую шею и острые ключицы. Тэхён готов поклясться, что домашняя одежда ему идёт не меньше рубашки и строгих брюк. На руках заметно выделяются мышцы и обрамляющие их пульсирующие вены. Тонкие пальцы изящно сжимают сигарету. Он неуверенно поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с чужими. Они всё такие же тёмные. Их бездонные глубины так напоминают Киму чёрные дыры в бесконечном пространстве космоса. Но они тебя не поглощают, ты добровольно хочешь протянуть к ним руки и утонуть безвозвратно. Глаза — зеркало души. И их чернота не злая и разрушающая, она спокойная и уютная. Он красив. А взгляд тёмных глаз тоже вовсю прощупывает Тэхёна, но смотрит не на лицо, а на мелкие раны, рассыпаные по нему. Он красив даже с ними. — Тебе и вставать-то ещё нельзя. — Во второй раз голос звучит теплее и тише. На душе становится немного приятнее. Обстановка разрядилась примерно на два процента — осталось ещё девяносто восемь. Тело и разум Тэхёна уже расслабились под действием горьковатых таблеток, притупляя боль и запутывая мысли в клубок. Он говорит спокойно, на одном дыхании: — Давай поговорим лучше, я не хочу сидеть один, да и вряд ли усну. — И он врет, врет бесстыдно, безумно хочется провалиться, уснуть, лишь бы боль не терзала тело, а мысли — душу. И лишь потому, что хочет узнать хоть немного больше о сидящем напротив, затевает эту игру. Они ведь больше не увидятся, терять нечего. Тэхёна взглядом проводят до стула, но заговорить снова не дают. — Я положил тебе таблетки, это хорошее обезболивающее. Ты выпил? — Угу, спасибо, мне намного лучше. — Будто без их чудодейственной помощи он вообще смог бы подняться. — Расскажи мне, почему Сан на тебя кинулся. — Он затягивается, выпуская дым Тэхёну в лицо. Тэхёну пощипывает глаза, но он даже не моргает: — Нечего посреди центральной улицы продавать наркоту, как будто это сладкая вата. Тем более малолеткам, — Несмотря на потрепанный вид снаружи, внутри заточен незгибаемый стержень. — Моя сестра сидела на игле с шестнадцати лет, сейчас её в психушку запихнули. Она бросала и снова начинала, с каждым разом срываясь быстрее и быстрее. Вообще невменяемая стала, на стены лезла, угрожала семье расправой. Врачи сказали, что её психика не подлежит восстановлению. Она одна жила, мы даже не догадывались об этом до момента её откровения перед нами, но было уже поздно. Наверное осознание того, что эта дрянь забрала у него старшую сестричку и вынуждает Тэхёна на эту борьбу. Он никогда не забудет, когда они в последний раз обменялись взглядами. Семнадцатилетний Тэхён хорошо помнит сестру, до отказа накачанную успокоительным. Её вынесли на носилках, как марионетку. Украшенная к празднику квартира замолкла в горьком ожидании так и не случившегося праздника — ей должно было исполниться двадцать пять. Её образ, как призрак, всё ещё наведывает его редкими ночами. — В этом городе каждый выживает и зарабатывает как может, но нельзя терять уважение к себе и остатки и без того потрёпанной чести. Тогда чем мы лучше животных? Тэхён начинает напрягаться, ведь он не знает, что заливающий в себя ещё пол стакана виски, парень злится не на его острые, но справедливые слова. Он злится на Сана, который снова переходит границы и за это поплатится. Гук уже представляет как яростно будет выбивать из Сана извинения за наглость и борзость; и совсем немного за избитого этим вечером розововолосого парня, но никто об этом узнать не должен. — Ты ведь в его банде, да? — Тэхён знает, что это так, но верить не особо хочется. Это вызывает на лице собеседника странную улыбку, будто он услышал несмешную шутку, но из уважения должен посмеяться. — Это он в моей. — Взгляд пытается отсканировать Тэхёна, прочитать эмоции, которые он испытал, понять выводы, которые он сделал. В ответ получает не менее странное выражение лица, чем то, с которым сидел минуту назад. Теперь «один: один» — они квиты. — Скажи лучше, как тебя зовут? — А «Кролик» тебя уже не устраивает? Тэхён искренне, всей душой надеялся и молился, чтобы тот забыл эту секунду позора, но он снова насмехается над ним. Ну ничего, он ему ещё ответит. Когда-то точно ответит. Он берёт из его рук стакан, нечаянно притрагиваясь своими тёплыми пальцами к его холодным, и выливает обжигающую жидкость в рот. Она быстро растекается по нему, оставляя после себя приятный, слегка горьковатый привкус. Край неба уже подсвечивается лёгким розоватым цветом. Рассвет. Совсем скоро яркий диск начнёт подниматься из-за небосвода, прикрываемый невесомой утренней дымкой, и растворит её в тепле своих лучей. День снова начнёт борьбу с ночью, разбрасывая на сонные владения свой бодрый утренний свет. Кому-то новый день принесёт радость, кому-то грусть, кому-то трудный выбор, а кому-то тихое счастье, но каждому своё начало и всему своё время, важно принять эту простую истину. За чёрной полосой всегда следует белая, так же как и день сменяет ночь. Тэхён впервые созерцает настолько великолепный рассвет. Подставляя лицо под первые солнечные лучи, ему кажется, будто он смотрит в даль целую вечность. Срывается с места, расправляет крылья и летит навстречу бесконечности, окрыленный собственной свободой и красотой момента. Так для него начинается новый день. — Спасибо, что спас мне жизнь. Ответом служит молчание, в этой ситуации оно в сто раз красочнее любых слов. Тишину нарушает робкий полушепот: — Чон Чонгук, меня зовут Чон Чонгук. Тэхён расслаблено улыбается и коротко кивает. — Ким Тэхён. Может и стоило скрепить знакомство рукопожатием, но умиротворённое спокойствие момента не хотелось разгонять даже малейшим движением. — Иди, поспи ещё немного. — Чонгук поднимается со стула, запуская окурок в мусорку. Тэхён идёт за ним молча, послушно. Прохладная кровать встречает его, любезно раскрывая свои объятия навстречу тёплому телу. Он бросается в них сразу, сон одолевает неимоверно. Тэхён ещё несколько секунд следит взглядом, как Чонгук закрывает окно, плотно задёргивает шторы, пару секунд смотря куда-то сквозь них. Выходя из комнаты, бросает взгляд на Тэхёна, но тот уже мирно спит. А потом на тумбочку смотрит удивлённо, Чонгука от трёх таблеток полностью вырубало в течении нескольких минут. «Что не так с этим Ким Тэхёном?» И осторожно прикрывает за собой дверь. Лишь бы не разрушить чужой трепетный сон. На кухне раздаётся тихий шелест, Чонгук вскрывает третью пачку сигарет. Он хрустит капсулой с черникой и не знает, что будет дальше. Он впервые не уверен в завтрашнем дне. Виски с плеском льётся в стакан, заполняя его почти до краёв. Экран Тэхёнова телефона в очередной раз загорается, сопровождаемый лёгкой вибрацией. Там уже наверное сотый пропущенный от некого «Чимин~и». Но его это не волнует, он переворачивает его корпусом вверх, избавляясь от неприятного свечения. Сегодня новый день принёс Чонгуку новое знакомство.