десять секунд

Тэхён пилит взглядом потолок уже минут десять с тех пор, как в прихожей громко захлопнулась дверь, возвращая Тэ в суровую реальность из пучин несбыточных снов. А потом громкая ругань, сначала из коридора, а потом на кухне. Похоже кто-то решил наведаться к Чонгуку и очевидно не для спокойного чаепития. Тэхён совсем немного раздражен, ведь судя по высоко стоящему солнцу, он проспал не более пяти часов. А спать он любит. В своих снах — Тэхён избалованный сынок миллионера, который на выходных летает на курорты приватными рейсами. И, попивая вкусные коктейли, валяется на золотом песке. А возвращаясь в будние дни домой, лениво выбирает машину из собственного эксклюзивного автопарка, чтобы всю ночь кататься по городу. Но реальность намного жёстче. Ещё немного повалявшись, Тэ решил, что пора вставать. Нужно попрощаться с Чонгуком и ехать домой. А там ему ещё придётся объясняться перед Чимином, который наверняка в бешенстве из-за его пропажи. Он в гневе страшнее зверя, сметёт ураганом. Особенно если дело касается его лучшего друга. А в понедельник уже и на работу. Разговоры за дверью давно поутихли, значит можно выходить. Вот найти бы зеркало, чтобы хоть немного прибрать волосы на голове, оценить степень заспанности лица, а не выглядеть, как неудачная метаморфоза по превращению спящей красавицы в лохматое чудище. На тумбочке снова стоит стакан с водой, но таблеток уже нет. Он залпом выпивает его, обтирая влажные губы тыльной стороной ладони. Тэхён сладко потягивается, разминая мышцы и слегка похрустывая шеей. На удивление болезненных ощущений нет, только приятная ломота после продолжительного сна в одной позе. Солнце уже приветствует заспанного Тэ лучами, которые слегка рассеялись через плотную ткань штор, слегка щекоча заспанные глаза своим приятным свечением. Ну хоть одно маленькое зеркальце в этой комнате обязано быть. Он подходит к письменному столу, разглядывая полки. Его взгляд на секунду привлекает пустая рамка на стене. Всё таки она смотрится чертовски неправильно, как книга без страниц. Он выдвигает первый попавшийся ящичек. «Звёздный десант» Роберта Хайнлайна, «Воспламеняющая взглядом» Стивена Кинга — попадаются на глаза первым делом. Настоящий любитель фантастики непременно оценил бы эти произведения. Несколько блокнотов, ежедневник и кучка скомканных бумажек. Тоненький луч упал на них и сразу же отбился от какой-то зеркальной поверхности. «Вот вот, зеркало у всех обязательно найдётся» Рука зарывается в глубь бумажного беспорядка, вытягивая прохладный гладкий предмет. Тэхён отдёргивает её молниеносно, будто обжигаясь об металлическую поверхность. В маленькой тумбочке письменного стола лежит пистолет. Тэхён захлопывает её и отходит на достаточно большое расстояние, как нашкодивший ребёнок от разбитой им вазы. Слова Чонгука про свою банду набирают ещё большего смысла. Ну правильно, не леденцы же ему хранить. Он не обычный мелкий наркоторговец, а настоящий преступник. Тэхёну нужно быть с ним осторожнее. Он покинул комнату и остановился на пороге кухни, не решаясь войти, становлясь невольным свидетелем чужого разговора. —… так может хватит уже? — Тэхён никогда бы не подумал, что это голос Чонгука, если бы не видел собственными глазами, кто произносит эти слова. Голос бесцветный и тихий, как потрескивание костра, затухающего от нехватки горючего. В глазах Чона местами полопались капиляры, придавая им заметную красноту. Под ними синие мешки, да и всё лицо слегка припухшее. Волосы взлохмачены, а более длинные пряди вообще спутались друг с другом. Между тонких пальцев всё так же зажата сигарета, но всё же есть отличие — пальцы дрожат, будто их хозяина дико лихорадит. На полу три пустые бутылки виски, одна упала и немного откатилась от других ближе к холодильнику. Перед Чонгуком сидит парень значительно меньше него. Волосы спокойного мятного оттенка и немного спадают на глаза. Кожа светлая, как мрамор. Особый разрез глаз создаёт иллюзию, что они слегка прикрыты. Нос маленький, как помидорчик черри, губы скривились в неком подобии болезненной ухмылки. Левой рукой он прижимает к груди бутылку с виски, хоть на дне и осталось совсем немного. А правую поставил на стол. Если кожа лица напоминала дорогой мрамор своей аристократичной бледностью, то цвет его тонких рук вообще был белым как свежевыпавший снег. Тёмно-черная камуфляжная футболка и накинутая на плечи кожанка смотрятся на нём просто отлично. На белой шее красуется сдержанная тату «hope» *, добавляя изюминку всему его внешнему виду. Колено он поставил на стул, как будто у себя дома. Чёрные штаны карго сидят свободно, на ногах тяжелые ботинки — мартинсы. «А может он и впраду у себя дома? Чонгук — его парень, а в их кровати оказался незнакомый ему человек, вот они и ссорятся.» Неловкость ситуации зашкаливает. Между взглядами идёт немая борьба не на жизнь, а на смерть. — Ты за неполных три дня скурил блок сигарет и вылакал почти четыре бутылки этого жёсткого пойла, — он отставляет бутылку, которую держал в руках, на пол к остальным. Голос спокойный, но требовательный, в нём неизмеримое количество заботы о том, кто сидит перед ним сгорбившись, еле поддерживая собственное лицо руками. Даже закалённый переодическими запоями Тэхён не вывез бы такое количество алкоголя, не вырубаясь. — А таблетки ты свои пил вообще? Даю сто из ста, что ты к ним и не притронулся. Думаешь, твоё сердце железное и выдержит ещё несколько приступов? — он напрягается всем телом, придвигаясь корпусом к Чонгуку, будто так до него будет доходить быстрее. — Если тебе на себя уже давно всё равно, то дай хотя бы мне тебе помочь. — Юнги, я не прошу быть моей мамочкой. Мне скоро двадцать пять стукнет, а ты всё так же таскаешься со мной, как со своим младшим братом. Тебе… В помещении раздаётся булькающе-урчащий звук — желудок Тэ потребовал завтрака в самый неподходящий момент. На него одновременно развернулись две пары глаз. Чонгук сначала смотрит с недоумением, а потом улыбается. Вот так, как он обычно улыбается — как Тэхёну вообще не нравится. Он снова смеётся над ним. А теперь округляются и глаза второго. Он сначала молчит, наблюдая за странной реакцией Гука и потерянным взглядом паренька в коридоре. Но плотина его терпения шаткая, он взрывается мгновенно: — Ты, бля, кто такой? — он встаёт опасно разворачивая корпус к Тэхёну. Чонгук уже мысленно катается от смеха, но спешит остановить ураган «Мин Юнги», пока это возможно. — Остынь, Юнги, он мой гость. —Он осаживает пыхтящего как самовар защитника обратно на стул. — Его вчера чуть не угандошили прямо у меня на глазах, пришлось впрячься. Вот и сдружились немного. Юнги на секунду залипает, почёсывая затылок и фокусирая взгляд на том, которого секунду назад хотел прессануть. Он ярко улыбается до самых дёсен: — Я Мин Юнги — браток Гука. Можешь звать меня Шуга, — Он показывает какой то рэперский жест в воздухе, а потом протягивает руку Тэхёну. — Друг Чонгука — мой друг. Чонгук слегка закатывает глаза и театрально прикладывает руку ко лбу: — Юнги, не начинай, а то подумает ещё, что все мои друзья шибанутые. — Он тоже хочет подняться, но у него не особо получается. — Я Ким Тэхён, вписался на денёк к твоему братку. — Пытаясь говорить с Шугой на равных, он захотел показать свой ломаный слэнг. Это звучало откровенно говоря по-клоунски. Шуга с Чонгуком прыскают от смеха одновременно, Тэхён густо краснеет. Он снова ведёт себя как идиот. — Та ладно, я понимаю, что ты гражданский, забей на это. — Юнги снова улыбается. Общаться с ним — это как собирать одноцветный кубик рубика. Вроде бы и делаешь что-то, но напрягаться вообще не приходится. Тэхёну это нравится. — Чонгук, мне нужно возвращаться домой. — Тэхён обратился к хозяину квартиры в пол голоса, не желая раздражать. Чон расплылся на стуле, всё ещё ясно соображая, но тело слушается его плохо. — Юнги, оставь нас на минуту, потом подкинешь Тэ до дома. Шуга кивнул и удалился из кухни. — Я надеюсь, мы решили наш конфликт, и ты не станешь подставлять меня из-за Сана. (простишь меня) — Угу, спасибо за то, что позаботился обо мне. Комнату отдал, всю ночь сидел тут. — Забудь, всё нормально. Твой телефон, — Он протягивает его Тэхёну, тот уже совершенно про него забыл. Коротким нажатием он пробуждает экран. — Вашу мать, да вы издеваетесь сука. На экране сто семьдесят шесть пропущеных от Чимина и администратора с работы, более двухсот сообщений. И вообще — сейчас понедельник. Тэхён был в доме Чонгука три дня. Тэхён загорается как спичка: — Ты держал меня здесь три дня??? Чонгуку хочется то ли смеяться, то ли плакать. У него в квартире, оказывается, две истерички. — Ты сутки провалялся без сознания, бредил и стонал. Потом на час очнулся и лежал с открытыми глазами. Я спрашивал как ты, но ты повторял бредовые фразы и хватал меня за руки. Я не мог выкинуть тебя на улицу в таком состоянии. — Чонгук как ни в чём не бывало пожимает плечами. — Сегодня ночью ты сам вышел ко мне на кухню, если ты помнишь… — Та помню, помню, —Тэхёну уже не сидится на месте. Его наверняка отчитают на работе и вычтут неплохую часть зарплаты за прогул понедельника. Как он сам не догадался, ведь раны не заживают так быстро, а всякие там герои Чонгуки за одну ночь не выпивают по четыре бутылки пятидесяти градусного виски. — Почему ты не отдал мне телефон сегодня ночью, я уже тогда мог бы… — Но закончить фразу не успевает. — Тогда ты уехал бы от меня раньше. Для Тэхёна открывается новый, совершенно непонятный Чонгук, который сидит перед ним и жутко стесняется. С коридора доносится недовольный шепелявый голос Мина: — У меня времени не так уж и много, ребята. Тоха, если хочешь, чтобы я тебя подкинул — шевели булками. Тэхён смеется, с таким другом Чон не пропадёт, но всё равно считает нужным сказать кое что. Он говорит Чонгуку на ухо, чтобы больше никто не услышал: — Береги себя, пожалуйста, и пей те таблетки, о которых говорил Шуга-хён, это важно. Ещё раз тебе спасибо. — Последнее слово даётся ему сложнее остальных, ведь на этом слове их дороги разойдутся. — Прощай. Губы Чона трогает улыбка. Она как защитный механизм — срабатывает, когда становится совсем на душе туго. Ничего ответить он не может. Тэхён невесомо выплывает в коридор. Он надевает свой горчичный кардиган поверх чонгуковой футболки и в последний раз дарит свой взгляд кухне, в которой встретил самый прекрасный в мире рассвет. Он посчитал все ступеньки от четвертого до первого этажа — их шестьдесят восемь. На минуту присел, чтобы получше завязать шнурки, перематывая события в голове. И на выходе бросил в подъезд немое «спасибо». Машина у Юнги небольшая. Двухместный спорткар с чёрным кожаным салоном выглядит неимоверно крутым, но подходит скорее для понтов и цепляния девочек возле клубов, чем комфортного передвижения по городу. — Не обижай мою малышку своим придирчивым взглядом, — Юнги слегка похлопал по рулю своей жёлтой тойоты супры, заводя движок. — А то она может показать свой характер. Юнги смеётся искренне и без обиды, пока Тэхён поднимает руки в сдающемся жесте — не всем дано понять прелести таких машин. Двигатель просыпается, рыча диким зверем. — Да, крошка, ты у меня самая самая. Тэхён прикусывает кулак, лишь бы не заряжать во всю. Юнги это замечает и начинает смеяться сам, тем самым давая Киму добро. На душе заметно легче. Машина мягко трогается с места. — Так скажи, что за ублюдок тебя так? — Юнги переводит взгляд с дороги на затягивающиеся раны Тэхёна. Юнги и Чонгук близки, так что рано или поздно это раскроется. — Я знаю, что его зовут Сан. — Тэхён прикусывает губу, уже побаиваясь последствий своих слов. Машина резко останавливается у обочины. Юнги полностью разворачивается к нему. Его глаза горят, от чего Тэхён начинает медленно выжиматься в сиденье. — Этот уёбок снова зацепает гражданских. — Юнги с силой бьёт себя по ноге, дабы выпустить пар. Он действительно как бомба — не знаешь, когда рванет и как сильно. С таким точно не соскучишься. — Мы с Гуком не раз его предупреждали, что это плохо для него закончится. Если увидишь его на улице без инвалидной коляски или костылей — считай, что ему очень повезло. — Кулаки уже хрустят в предвкушении расправы. — Так ты тоже с Чонгуком в одной «банде»? — А то! Я его главный помощник и заместитель во всех делах, а по совместительству лучший друг. — Он гордо вскидывает подбородок и тут же опускает, обжигаясь об серый взгдяд Тэхёна. — А ты, типа, против всех мутных дел? Главное «мир во всем мире» или как? Тойота плавно маневрирует между неприметными машинами. — Главное — не быть мудаком. — И в этих словах намного больше смысла, чем в любых речах, ничего не понимающих в жизни политиков. Они старательно пытаются повлиять жизнь людей, но не смогут, пока не поживут их жизнью. Ему очень хочется дать волю накопившимся эмоциям и заплакать. Очень странная и запоздалая реакция на стресс. Он вспоминает о друге, которого держит в этом самом стрессе три дня. — Поехали быстрее — меня Чимин ждёт. — Твой парень? — Юнги уже готов развесить уши для пикантных подробностей. — Лучший друг. Остаток дороги проходит в полной тишине и спокойствии. Юнги снова тянет лыбу до ушей. На его перепады настроения у Кима вот вот начинается аллергия. Но эта улыбка слишком заразна. С Юнги загрустить нереально. — Я проведу до квартиры, а то вдруг ещё свалишься где-то, или цигане спиздят. Спорить он и не собирается — бесполезно. Они быстро минуют две лестничных клетки, останавливаясь на третьем этаже. Тэхён открыть дверь не может, ключи вместе с его рабочей формой валяются где-то в задворках. Если в ближайшее время кто-то увидит бомжа в коротеньком переднике официанта — попросите передать «привет» Тэхёну. Он неспешно стучит в дверь, та открывается через несколько секунд. Чимин стоит растрепанный и бледный как покойник. Глаза красные и опухшие — определённо плакал. На нём укороченные шорты и бордовое худи, рукава все в засохших и растертых соплях и слезах. Пухлые губы дрожат. — Блядский Ким Тэхён, я тебя уничтожу! Вихрь налетел внезапно, отталкивая в сторону Юнги и начиная колотить Тэхёна кулаками в грудь. — Я три дня не спал и не ел, думая, что ты подох где-то. Обошёл район вдоль и поперёк. Позвонил всем, кому только можно было. А ты на похуях приводишь домой нового ёбыря??? Я тебя сотру в порошок. Такого Пак Чимина можно в ужастиках показывать. Как говорится «Искра, буря, безумие, Тэхён получает пиздюлей». И не сопротивляется, потому что виноват, потому что сделал бы так же само, будучи на его месте. — Малыш, следи за словами. — Юнги вмешивается в «идиллию» семейного воссоединения. — Твоего друга чуть не пришили, он отлёживался всё это время, а ты истеришь как тёлка. Тэхён продолжает удивляться всё больше и больше. Одной фразой Юнги опустил бьющегося в бешенстве Чимина на землю. Но теперь у него открылась совершенно другая чакра. Он начинает плакать взахлёб, переваривая слова, которые услышал. — Пришить? — Чимин только сейчас начинает внимательно разглядывать лицо друга. — Тэхён-и, как такое могло произойти? Что бы я делал без тебя? — Хорош сопли развозить, живой и слава богу, только меньше гати его, а то мало ли… — И снова Мин Юнги творит чудеса. Чимин вытерает лицо рукавом-салфеткой и обнимает друга. Тэхен утыкается носом в его пушистые волосы и чихает. А вот и аллергия на перемены настроения подъехала. Эти двое — точно ураганы. Юнги смотрит на эту картину с улыбкой. — Ну всё, Тоха, я тебя доставил, теперь не пропадёшь. — Он пожимает Тэхёну руку, как старому знакомому. — Кстати, малыш, ножки у тебя ничего. — Он адресует эту фразу Чимину, спешно улетая по ступенькам вниз. Чимин же от такой наглости чуть ли не давится собственной слюной и краснеет, как помидор. Он хватается за края своего оверсайз худи, натягивая его максимально низко. Пару секунд подбирая слова. — Придурок! — он пищит возмущённо, но Юнги этого уже не слышыт. Он стоит на крыльце, закуривая сигарету и улыбаясь. Мин Юнги заставил Чимина стесняться, скоро выпадет снег. Тэхён уводит его в квартиру, закрывая за собой дверь. Он должен многое рассказать Пак Чимину, но самое главное — он оставит при себе. — У меня появилась прекрасная идея. — Тэхён заговорчески приподнимает бровь, валяясь тюленем на диване. — И какая? — Чимин мягко обводит сбитые костяшки коротенькими пальчиками. Он жутко переживал. — Давай напьёмся. Всё, кажись, приходит в норму.