Жалкий

Ричард вздрогнул от оглушающего взрыва. Машинально присев на колени и закрыв лицо руками, пряча его от пыли, песка и летящих ошмётков дома, Декарт на периферии сознания услышал, как его окликивает детектив. Взрыв затих через несколько секунд, дом с шумным скрипом и громыханием наклонился набок, медленно заваливаясь на землю. Мужчина неверяще смотрел на участок, на котором мгновение назад стоял двухэтажный сельский дом. — Гэвин… — прохрипел он, резко подрываясь, чтобы побежать к развалам, но его остановил Аллен. — Оставаться на месте! — Отпусти меня! — Ричард отпихивал от себя капитана, истошно вырываясь из его хватки, но соотношение сил было не в его сторону. — До прихода сапёров и службы спасения оставаться на месте, Декарт! Это приказ! — Аллен оттолкнул детектива в сторону, опрокидывая его на землю и прижимая его шею коленом. — Отпусти! — Ричард не отрывал взгляда от развалившегося дома, ворочался, брыкался, желая услышать по рации голос Гэвина, услышать, что он в порядке, что он живой. Но рация молчала. — Сапёры скоро буду на месте, — тихо проговорил Аллен, слегка ослабляя хватку, так же не отрывая взгляда от рухнувшего дома. — Отпусти, — прохрипел Ричард, уже не сопротивляясь. Слабо вздрагивая под телом капитана, мужчина не переставал наблюдать за домом, желая увидеть под обломками хоть какое-то подобие жизни. Но ничего не происходило: крыша обрушивалась, стены скрежетали, пыль рассеивалась. Неужели под обломками никого нет? Издалека послышался надрывистый детский плач. — Дядя! Там дядя! — кричала Роза, протягивая к обломкам руки, сопротивляясь попыткам Криса притянуть ее к себе. — Там страшно! — Ричард обернулся на крик, неверяще глядя на заложницу. Как же так вышло, что она была спасена, а Гэвин — нет? Аллен осторожно и медленно отстранился от мужчины, быстро осмотрел его на наличие повреждений и помог подняться, поддерживая за локоть. — Он?.. — капитал расстеряно покачал головой, быстрым взглядом осматривая своих солдат, пересчитывая их и также оценивая их состояние. — Поддерживающая единица, блять, ага, — Аллен сплюнул на землю, злобно срывая с головы каску, сбрасывая ее на землю и взъерошивая русые волосы. — Еб твою мать! — он в ярости пнул колесо своей машины, неосознанно вспоминая каждую прожитую вместе с непоседливым детективом операцию. Он вспомнил последнюю просьбу Шона, и со скорбью осознал, что не смог ее исполнить. Не смог проследить. Крис передал рыдающую, испуганную девочку врачам и тихо остановился около Ричарда, обеспокоенно заглядывая в его глаза. Он не проронил ни слова, лишь тихо сжимал напряженное плечо мужчины, обозначая свое присутствие. Специалисты блеклыми силуэтами бегали из стороны в сторону, проверяя территорию дома на наличие опасных элементов. Деактивация мин не заняла так много времени, как работа службы спасения. Снующие по всей территории специалисты, казались Ричарду беспомощными муравьями. Он сам себе напоминал беспомощного насекомого, бессильного перед зловещим ликом смерти, снова нависающим над ним, пристально наблюдающего, бессердечного. Ричард, тяжело дыша, ногой отстукивал своеобразный ритм, отсчитывая в уме время. К собственному сожалению, он рассматривал исключительно трагические исходы, и отдаляющийся плач ребёнка не делал ситуацию лучше. Капитан Аллен закрыл двери служебной машины, скрывая от раздражённых глаз спецназовцев и полицейских пойманного преступника. Лепечущий проклятия мужчина через мутное окно остановился взглядом на Ричарде. На его безмолвный вопрос он лишь едко ухмыльнулся, подтверждая гипотезу детектива Рида: каждый, кто захочет забрать ребёнка, будет погребен вместе со своими благими намерениями. Ричард медленно отвернулся от него, опустил голову, закрыл лицо руками. Глупость произошедшего выкручивало нутро. Столько мер было предпринято, да и план капитана казался без изъян, но в итоге ничего не помогло, очередной глупый инцидент. Жизнь действительно циклична, он это признаёт, но почему именно эта череда случайностей должна была повториться. На носилках промелькнуло чье-то окровавленное изувеченное тело. Ричард подорвался с места, молниеносно бросившись к сотрудникам бригады. — Гэвин! — Отойдите, мы должны доставить его в отдел реанимации! — но как же Ричард мог отойти: на носилках лежал его любимый Гэвин, изуродованный взрывом, покрытый кровью и сажей Гэвин, мертвецки молчаливый, тихий Гэвин. Ричард резко остановился, наблюдая за исчезновением своего возлюбленного, потухшими глазами провожая убегающих специалистов службы спасения и сапёров. Крис поспешил окликнуть коллегу с предложением подвезти до больницы.

***

Двери реанимации захлопнулись. Ричард отошел на несколько шагов, обеспокоенно покрутился вокруг своей оси, облокотился о стену и обессиленно соскользнул на пол. Перед глазами мелькали трупы верных друзей и товарищей, в голове стоял жуткий гул, соединяющий в себе мертвенную тишину, тихие болезненные стоны и рыдания. Всё то, что он столько времени пытался подавить, уничтожить, снова всплывало, в мельчайших подробностях демонстрируя ему. Изувеченные тела, покрытые множественными гематомами, разрывами и переломами. Изнывающие от боли товарищи, пытающиеся приоткрыть глаза и не уходить в страшный, томный сон, знающие, что за этим сном скрывалась смерть. Больничный коридор опустел. Алый свет предупредительных лампочек раздражал слизистую глаз, и Ричард закрыл глаза, спрятав их за спотевшими ладонями. Должно стать лучше, должно стать легче, врачи скоро выйдут и сообщат исключительно добрые вести, иначе быть не может. Он тяжело вздохнул и слабо стукнулся макушкой о стену, попытавшись привести себя в чувства, но ничего не помогало. Ни скрупулёзный анализ, ни рационализм, ни элементарные дыхательные упражнения. Краски продолжали сгущаться, выбивая из него способность дышать полной грудью. Ричард пальцами массировал закрытые веки, пытаясь выгнать из головы лица погибших товарищей, что фантомами преследовали его, напоминали о его преступлении, озлобленными голосами шептали о каком-то бумеранге. В ушах стоял звон, виски болезненно пульсировали, хотелось не то кричать, не то выть от ужаса, не то плакать. В мыслях всплывали старые, закостенелые временем рассуждения: как он посмел любить, если ранее он эту любовь предал? Как позволил себе дышать, если он однажды эту способность забрал? Как посмел существовать, если раннее он посмел это право забрать? Может, всему виной его неспособность искупить свои грехи? Что если его эгоизм, незавершённый ритуал искупления и стали причиной того, что произошло? Вдруг Гэвин был бы сейчас в порядке, если бы Ричард был верен своей аскезе? В груди с отчётливым шумным стуком билось сердце, словно отсчитывая последние секунды его жизни. Жар, охвативший его тело, каждое мгновение сменялся страшным холодом. Хотелось блевать, но тело онемело, горло сжало судорогой, он не мог подняться. Никто не придёт, их бросили, никто не поможет. Его не спасут, и он сам бессилен перед ликом смерти, даже мизерное сопротивление не способно повысить вероятность его спасения. И не важно, что ранение Гэвина его напрямую не касалось, не важно, что детективу оказывают помощь, не важно, что он сам сделал всё, что было в его силах — он чувствовал себя абсолютно бессильным, слабым, брошенным и одиноким, погрязшим в своем ужасе и своей бескрайней боли. Прямо как тогда, в той тёмной, влажной пещере, в которую им угодило провалиться. Те же крики, та же сдавленная брань раненных собратьев, то же одиночество после их смерти. Все его оставили, никто за ним не пришёл. Даже родные не приехали к нему, не забрали к себе, не убаюкали, не спрятали от кошмара. Никому он не был нужен, и он никому не мог помочь. Безвольный и беспомощный, словно муравей под испепеляющим солнечным лучом, проецируемый лупой. Очередная потеря близкого человека, на которую он не смог повлиять, которому не смог помочь, не смог спасти. Ничего не смог, ни с чем не справился. Ричард приоткрыл слезящиеся глаза, осмотрелся. Тёмный больничный коридор все такой же тёмный, а вывеска над реанимационным отделом все так же горит красным, запрещая посторонним тревожить находящихся внутри. Все еще безмерно тихо, так тихо, что он был способен слышать шепот, доносящийся с операционной. А вдруг Рида не спасут? Вдруг он исчезнет так же, как исчез его лучший друг? Вдруг он тоже уйдет во тьму и не вернется, и Ричард не сможет его найти? Вдруг он снова останется один, брошенный и никому не нужный? Звонкая пощёчина от собственной руки смогла привести его в чувства. Он качнул головой, зажмурился и поспешил подняться на ноги. В конце тёмного коридора послышались тяжёлые торопливые шаги. Декарт двинулся навстречу незнакомцу, не желая оставаться в кромешном одиночестве. Крис встретил приятеля широкими объятиями. Не говоря ни слова, крепко прижимая к себе слабое тело, он отошёл в сторону, покидая злополучный тёмный коридор. — Садись, — хрипло произнёс Крис, отпуская мужчину на кресло и садясь рядом с ним. Ричард провёл ладонью по лицу, смазывая по коже липкий слой пота. — Как ты? — мужчина помотал головой, не желая делиться своими переживаниями. — Они сих пор там возятся, ни один врач ещё не вышел, — рвано проговорил он, тяжело вздыхая от нагнетающего напряжения. — Учитывая, какое месиво увозили на носилках, могу себе представить, — Крис запрокинул голову, устало осматривая потолок. Он не хотел, чтобы операция закончилась реанимацией. Не хотел, чтобы хоть кто-то из коллег пострадал. Не хотел, чтобы последнее, что Рид услышал перед взрывом, было его оскорбление. — Крис, пожалуйста… — Прости, Рич, я просто… — Крис не договорил, не в силах признаться товарищу в своей несдержанности. Он крепко обнял Ричарда, похлопывая его по спине, успокаивающе покачиваясь из сторону в сторону. — С ним все будет хорошо, — Ричард натянуто улыбнулся, не желая продолжать этот разговор. — Как заложница? — Хоффман неуверенно покрутил ладонью, демонстрируя нестабильность ее состояния. — Ей вкололи успокоительное, она сейчас спит в соседнем отделении. Ей будут делать операцию. — Что ей наговорил Гэвин? — задумчиво протянул Ричард, потирая от беспокойства шею. Испуг и последующую за ним истерику девочки сначала распознали, как реакцию на взрыв, но потерпевшая беспрестанно искала некоего дядю и просила бригаду скорой помощи вывести его из разрушенного дома. Говорила, что ему страшно и одиноко. У Ричарда внутри похолодело от воспоминаний: он отгонял от себя картину окровавленного детектива, у которого не хватало каких-то конечностей. — Чтобы он ей не говорил, у него явно получилось наладить с ней контакт, — с оттенком гордости ответил Хоффман, скрещивая на груди руки. — Ещё бы он на рожон не лез… — Крис. — Всё, молчу, — Крис в знак примирения приподнял руки. Вспомнив о последнем разговоре с детективом, мужчина повернулся лицом к Декарту, положил руку на его плечо и тихо проговорил: — Рид просил передать, что любит тебя и сожалеет о совершенных им ошибках, — Ричард окинул Хоффмана скептическим взглядом. — Что? — Нахуй меня послал, — уточнил Декарт. — Ну… да, — Хоффман огорчено покачал головой, удивляясь проницательности мужчины и его близости с Ридом. — Но он явно хотел сказать другое. — Не имеет значения, — тихо проговорил он, скрючившись, пряча лицо в собственных ладонях. — Я просто хочу, чтобы все это закончилось, и мы вернулись домой, — он откинул голову назад, упираясь макушкой в холодную стену, и закрыл лицо руками. Крис понимающе кивнул, успокаивающе погладив его по спине. — Ты иди домой, — мужчина хотел возразить, но Декарт был непреклонен. — Все в порядке, я буду держать тебя в курсе. Попробую поспать, наверное. — Ладно, — Хоффман ободряюще улыбнулся, снова крепко обнимая его. — Все будет хорошо, — повторил он на прощание. Ричард проследил за его исчезновением в больничных коридорах и прикрыл от усталости глаза, мгновенно впадая в беззаботный глубокий сон без сновидений.

***

Ричард вздрогнул от чужого прикосновения, непонимающе осматривая незнакомцев сонливым взглядом. Пожилая семейная пара горько улыбнулась ему, а стоящий поодаль мужчина внимательно осматривал его, словно в чем-то подозревая. Декарт быстро сообразил, кто перед ним стоит и поспешил поприветствовать их. — Ох, здравствуйте, — Ричард смущённо улыбнулся родственникам Гэвина, не ожидая, что они так скоро прибудут в госпиталь. — Здравствуй. Ты же Ричард, да? — спросила женщина, опускаясь на корточки перед мужчиной, заглядывая ему в глаза и сжимая его ладони пальцами. — Напарник Гэвина, да? — мужчина кивнул в недоумении. Он даже подумать не мог, что детектив захочет сообщить своим родителям о его существовании. — Ты знаешь, что случилось? Почему к нему никого не пускают? — Ричард хотел ответить, но стоявший рядом со своей женой мужчина поспешил покачать головой, молчаливо предупреждая о возможных последствиях. — Несчастный случай, — коротко ответил он, встретившись взглядами с хмурым седовласым мужчиной, стоящим позади обеспокоенных супругов. Ричард расплылся в улыбке, наконец узнав в его чертах старого приятеля Рида. — Хэнк Андерсон? — Ричард Декарт? — обозначенный склонил голову в согласии. — Рад знакомству, жаль, что при таких обстоятельствах, — Ричард опустил взгляд на свои ладони, замечая, как усиливается на них хватка матери Рида. — Господи, как же так, — шептала она, бросая на закрытые двери реанимации взволнованные взгляды. — А если он там?.. — Эмили, все будет в порядке, — прошептал мужчина в ответ, прерывая её предположение и мягко целуя её в щеку, отрывая от Декарта. — Врач сказал, что возможно понадобится пересадка, представляешь? — мужчина покачал головой. — Значит, будет пересадка. — А если мы не подойдем? — мужчина тяжело вздохнул, окидывая наблюдателей тяжёлым взглядом. — Значит, найдут другого донора. — Я был донором крови для него, может, совпадут и требования по органам, — отозвался Хэнк, одобряюще улыбнувшись родителям Рида. Эмили махнула ладонью и поморщилась, невольно представив, как ее сыну вскрывают брюхо. — Не могу это слушать, — призналась она, прижав ладонь к своему рту. — Видимо, нас сегодня не пустят. — Я уже посмотрел отели, — мужчина протянул ей телефон с открытой страницей сайта отеля. Женщина одобрительно кивнула, ткнув пальцем на предпочтительный вариант. — Сейчас забронирую. — Брюс, — мужчина поднял на нее взгляд. — Думаешь, если бы мы поменяли работу, то он бы?.. то было бы все иначе? — Ричард порывисто выдохнул тяжелый воздух, снова накрывая лицо ладонями, не желая видеть окружающий мир. А ведь и вправду: могло ли быть все иначе? — Ему бы не хотелось отрываться с тем парнем, не пошёл бы в полицию, не попал бы в эту передрягу?.. «Не встретил бы меня», — подумал Ричард, машинально реконструируя в памяти все их ссоры и конфликты, его дикие реакции, всю ту боль, что он причинил детективу. Хэнк, заметив, как изменилось выражение лица Декарта, поспешил поднять его с кресла. В ответ на молчаливое вопрошание он лишь небрежно дёрнул плечом. — Выйдем, покурим, — Андерсон торопливо увел детектива в сторону выхода, оставляя супругов наедине со своим горем и ворохом вопросов и претензий к неизменности сценария их жизни.

***

Мужчины стояли около ограждения больницы, молча поджигая свои сигареты, невольно осматривая замерзший сад, покрытый тонким слоем снега и льда. Несмотря на время, на улице все еще было темно и даже холодный лунный свет не мог осветить улицу. Хэнк скосил на Декарта взгляд и, вспомнив, что тот никак не отреагировал на упоминание «того парня», решил завести разговор. — Ты знаешь эту историю, да? — Ричард хмыкнул в ответ, моментально вспоминая тот ужас, который он испытал от услышанной истории. — Случайно узнал в ходе расследования, — протянул он, шумно выдыхая дым. — Райан и его бизнес оказались первой важной зацепкой в деле, — меланхолично продолжал он, чувствуя, как в груди расползалась чёрная дыра спасительной апатии. — Райан, — протянул Андерсон, в это же мгновение откидывая окурок. Он вспомнил, как пьяный Рид, распластавшись на барном столе, тараторя и задыхаясь, рассказывал ему все подробности того дня, вываливая все накопившиеся в нем чувства страха и стыда. — Ублюдок, — Ричард тяжело затянулся никотином, откидывая голову назад. Гэвин так и не смог ему открыться, не смог лично рассказать, довериться, и не было никакой гарантии, что когда-то еще сможет. Мысли о его возможной смерти пугали, изматывали, не давали расслабиться, и лишь нахлынувшая апатия спасала его от липкого ужаса, расползшегося по всему организму. — Он никогда не делился своими переживаниями, временами откровенно врал и заставить его чем-то поделиться — это что-то сравни допросу, — прошептал мужчина, выбрасывая бычок и поджигая вторую сигарету. — Могу его понять, — прошептал Хэнк, вторя Ричарду и поджигая новую сигарету. — И даже его нарушение протокола? — Хэнк в недоумении нахмурился. — Ты о чем? — Он не должен был в одиночку вызволять заложницу, — Ричард выплюнул эти слова, невольно злясь на всех вокруг: на Криса, капитана Аллена, Фаулера, на самого себя и непосредственно на Рида. — Ну сам подумай, какие риски могли быть, если бы он всем растрезвонил, что подвал заминирован. Нет никаких гарантий, что преступник сидел бы втихую и не устроил бы какую-нибудь подлянку. Только в таком случае, пострадали бы все, — Ричард поверженно выдохнул едкий дым, услышав то, о чем он уже ранее думал. — Лучше бы пострадали все, чем он, — Хэнк не ответил. Он понимал злость Декарта и чувствовал то же самое, но он осознавал, что этот вариант развития никогда не был близок Риду. Иронично, что один из самых мизантропичных детективов их штата оказался самым отзывчивым и человечным. — Отвезёшь его родителей в отель? — Ричард поднял тоскливый взгляд на бывшего лейтенанта. — Я посижу, подожду, когда врачи выйдут, не переживай. Тебе тоже надо немного отдохнуть, — Ричард бестолково кивнул, снова опуская взгляд на искрящийся под светом луны снег. — Я вернусь где-то через час, — прошептал он, вынимая из кармана теплого пальто телефон и сверяя время. Чуть меньше половины суток двери реанимации оставались закрытыми. — Как думаешь?.. — Все будет хорошо, — Хэнк повторил слова Криса, убеждая Ричарда в исключительно положительном исходе. Детектив покачал головой. Ему не нужны были дежурные слова утешения, но кто смог бы сказать правду?

***

Ричард тихо сидел около реанимационного отдела, ожидая когда врачи закончат все свои манипуляции и проинформируют его. Проводив родителей Рида до отеля, он договорился с Хэнком периодически подменять друг друга, чтобы не упустить возможность узнать о состоянии Рида, так как спустя сутки полноценного сна он сомневался в своих возможностях блюстить и дальше. Хэнк согласился подменить его в ближайшее время после того, как найдет себе временное жилье. В томительном ожидании каких-либо вестей Ричард потерял чувство времени и слабо осознавал себя. Отсутствие мало-мальского отдыха, курение на голодный желудок плохо сказывались на его самочувствии, а неизвестность окончательно добивала. В голове собрался ворох разных несочетаемых друг с другом мыслей, наплывающих друг на друга стихийными волнами, вводя детектива в состояние дрёмы, но он не мог уйти. И спустя несколько часов двери реанимации распахнулись. Ричард с раздирающим душу ужасом наблюдал, как врачи на каталке перевозили Рида в другую палату. Перевязанный, с закрытыми глазами, прикрытый белой пелёнкой до горла, бледный, молчаливый. Ричард с недоумением отмечал аппарат искусственного дыхания на его лице и хоть он сразу догадался о его предназначении, разум отказывался в это верить. Клара вышла самой последней, закрыла двери отдела и, неловко споткнувшись, остановилась около Ричарда, не ожидая его здесь увидеть. Натянутый невозмутимый облик резко спал с ее лица и она громко всхлипнула, крепко прижавшись к нему. — Господи, Ричард, — мужчина прижал ее к себе, осторожно поглаживая ее по голове и спине, успокаивающе покачиваясь из стороны в сторону. — Гэвин… ох, Гэвин… — Клара собиралась с силами, чувствуя, как внутри все сворачивается от тревоги и беспокойства за лучшего друга. Она не хотела участвовать в операции, но из-за нехватки персонала была вынуждена примерить на себя роль медсестры. — Он сейчас в критическом состоянии, таком… критическом. Его смогли спасти, но… — Ричард слушал, не перебивая, осознавая, как ей тяжело давались эти слова. — Его ввели в искусственную кому, примерно на две недели, я не знаю. Я даже не знаю, разрешат ли посещения. — Господи, — Ричард слегка отстранился, обхватив себя руками. — А прогнозы? — Сложно сейчас что-то сказать, прости, — Клара потупила взгляд, шмыргнув носом, чувствуя, как внутри него неприятно щипет. Она чувствовала себя крайне уставшей, но пыталась собраться с силами, чтобы провести с родителями Рида беседу. — Как я уже сказала, состояние критическое. Его реанимировали, но нет никаких гарантий, что сердце не остановится. Это одна из причин, по которым нам пришлось ввести его в искусственную кому, как было с Шоном тогда… — Я могу?.. — Ричард с надеждой посмотрел на женщину, надеясь, что она сможет протащить его в палату Гэвина, но та с сожалением покачала головой. В палате никому нельзя было находиться. — Езжай домой, — Ричард понуро закивал, не оказывая никакого сопротивления: это было бы лишним и бессмысленным, он никому своим противодействием не поможет. — В скором времени должны приехать его родственники. Мы хотим провести некоторые анализы на случай, если откажут органы, — Клара слегка пошатнулась от внезапного головокружения. Ричард осторожно подхватил ее за руку, не позволяя упасть. — Это обязательно должна делать ты? — женщина натянуто улыбнулась ему. — Обязательно я, — ответила она, не собираясь из-за усталости и ошеломлённости отказываться от своих обязанностей. Рид нуждался в ней сейчас, как никогда раннее, и она сделает все возможное, чтобы он выкарабкался с наименьшими последствиями и осложнениями. Ричард думал точно так же, поэтому не стал настаивать на отдыхе, но пообещал быть на подхвате. — Я подхожу по критериям? — Ты был первым, кого я решила проверить на совместимость, — прохрипела врач, виновато опуская глаза. — Увы. — Блять, — прошептал он, сокрушённо опустил голову. — Ничего, мы найдём варианты, — Ричард не сомневался: Клара найдёт, если будет такая необходимость. — Посидишь с Роуз Грин? — Ричард в недоумении посмотрел на неё. — Меня скорее всего отстранят от дела, поэтому мне нет резона ее допрашивать, — Петтерсон покачала головой. — Она очень хочет видеть Гэвина, поэтому нам надо переключить ее внимание на что-то ещё, — почесав затылок, Декарт кивнул, позволяя врачу вести его за руку в другое отделение.

***

Ребёнок устало сидел на больничной койке, насильно заставляя себя находиться в состоянии бодрствования. Вид сонливо клюющего от недосыпа ребёнка немного поднял Ричарду настроение. — Как ты? — Роуз подняла на него глаза и широко зевнула. — Ноги болят, — пожаловалась девочка, снова грустно взирая на загипсованные ноги. — Скоро пройдет, и ты даже сможешь бегать, — Ричард легонько улыбнулся, присев на стул, стоящий подле кровати. — Как ты себя чувствуешь? — Меня больно укололи и теперь спать хочу. А я и так весь день спала. Еще с дядей посидеть не дают, — лениво жаловался ребёнок, устало почесывая коленки. — А вы кто? — Я Ричард, — мужчина дружелюбно улыбнулся, протянув ребенку руку. Девочка, не зная, что с рукой делать, просто взяла её и положила их руки на кровати. — Ты знаешь дядю? — спросила она, вспомнив разговор Гэвина и Криса перед уходом. — Мы напарники, — проговорил Ричард, с интересом рассматривая их сплетённые пальцы. Дружелюбие и открытость ребёнка грело сердце. Он боялся, что произошедшее сломает ее. — Вам дядя просил передать, чтобы вы нахуй шли, — Ричард округлил глаза. — Роуз, нельзя такие слова говорить, — девочка поджала губы от досады. — Угу, так говорят только бедные и глупые люди, но дядя ну очень хотел, чтобы вам передали его слова, — Ричард понимающе кивнул, вздёрнув от удивления брови, представляя, какой стресс Гэвин испытывал, пребывая в том злополучном подвале. — Бедные и глупые? — Дядя сказал, что плохие слова говорят только бедные и глупые, и это странно, ведь дядя хороший. — Вот как… — А нахуй идти — это плохо? — Роуз, не повторяй за дядей плохих слов, — попросил Ричард, чувствуя себя неловко в компании матерящегося ребёнка. — Да, это плохо, но дядя хотел этим сказать только хорошее. По крайней мере, я надеюсь на это. — Как-то непонятно, — протянула она, широко зевая. — А когда меня папа заберет? — Твой папа… — Ричарду не хватало чувства такта для этого разговора. — Он умер. Думаю, после выписки тебя определят в приют. — Понятно, — Роуз шмыгнула носом и опустила взгляд на свои ноги. Ей было сложно представить и осознать смерть отца, но прекрасно помнила выражение лица матери: безэмоциональное, холодное, покрытое брызгами крови. — Мама говорила, что после смерти ничего нет, — Ричард осторожно кивнул. — Это как — ничего нет? — Это как сон, только непрерывный. — Я люблю спать, — меланхолично протянула девочка. — А дядя сейчас тоже спит? — поинтересовалась она, вскинув на Ричарда взгляд. Мужчина поёжился от её слов. — Нет, ему еще много дел надо сделать, — Декарт в отрицании покачал головой, протёр ладонью глаза и устало посмотрел на Роуз, невольно злясь на неё за то, что она неосознанно похоронила его возлюбленного. — А у папы с мамой нет больше дел? — Ричард прикусил язык. — К сожалению, больше нет. — Мама хотела братика. А они теперь спят. Видимо, у них тоже нет дел, — Ричард с сожалением подумал, что зря он решил ответить на её вопрос о смерти. Будет сложно переубедить её в том, что смерть сильно далека от сна и никак не зависит от наличия или отсутствия дел у погибшего. С другой стороны, он осознавал, что с возрастом она сама поймёт, что его слова были лишь утешением, а не злой правдой. — А когда они проснутся, они заберут меня? — Они не проснутся, Роуз, — Ричард поджал губы и мягко погладил девочку по голове, хоть она, судя по всему, не нуждалась в утешении. — Понятно, — девочка скривилась от боли в ногах. — Ну и хорошо, хоть выспятся. А то всё ходили злые какие-то, — Ричард смущённо почесал затылок, испытывая когнитивный диссонанс от этого разговора. — Мама говорила, что хотела как лучше, а папа дулся. И чего дулся, мама же как лучше всё хотела, — мужчина не ответил. Он потерянно улыбнулся и опустил взгляд, внимательно рассматривая её ноги. Внезапная мысль грустью пронзила его грудь: а ведь этот ребёнок второй раз за свою недолгую жизнь остался совершенно одинок.

***

Ричард сонливо читал найденный на полках своего дома детектив, пытаясь хотя бы этим занять свои беспокойные мысли. Гэвина хоть и перевели в палату, но выведение из комы, по словам врачей, может затянуться еще на одну неделю. Взирать на бессознательное тело, подключённое к многокомпонентному мониторингу, было крайне тяжело и больно. Тишина, в которой он был вынужден проводить свое время, еще сильнее давила на него. Состояние Рида спустя две недели пришло в относительную норму, он более не находился на грани жизни и смерти, органы не отказывали, внутреннее кровотечение не повторялось. Он мог выдыхать и не бояться потерять его в любое мгновение, но легче почему-то не становилось. Возможно, это из-за недавно купленных костылей и инвалидной коляски, которые на этот раз предназначались не ему. Ричард делил будни на рабочую рутину и пребывание в больнице, не высыпался, плохо ел, но не пропускал ни одного посещения, не мог себе это позволить. Ему было крайне тяжело находиться рядом с безмолвным, перемотанным Ридом, но он каждый день этого жаждал. Было невыносимо просыпаться в одиночестве и осознавать, что его возлюбленный находится в искусственной коме, в связи с чем он принял не самое лучшее, но самое успокаивающее решение — временно перебраться в дом Гэвина. Запах любимого человека действительно успокаивал и помогал быстрее уснуть, но не на долгую перспективу. Его сняли с последнего расследования, временно разгрузили, делегировав обязанности между филиалами, но легче также не становилось. И словно вишенка на торте, последний гвоздь в крышку гроба его психического состояния, он продолжал переслушивать запись с допроса Эдди Диаса, словно пытаясь найти в словах преступника ответ на мучающий его вопрос: почему именно Гэвин? «Как начались ваши отношения?» «Это началось еще до всей этой мути с детьми. Виллмер ушел с головой в работу, пока Глория стирала его дырявые носки, ну и в какой-то момент я просто оказался в нужном месте в нужное время. Мы оба хотели полноценную семью, но ей, видите ли, не особо хотелось расставаться с ним, поэтому она начала искать возможности родить ребёнка хотя бы с внешними признаками Виллмера. Любила она его, до одури. Все искала-искала, а потом приползла как миленькая, умоляла выебать её, чтобы она стала мамкой и имела возможность воспитывать лжеВиллмера-младшего. Ебанутая баба» «Если все это ограничивалось зачатием, то зачем ты ее убил? И зачем тебе тогда Роуз? Её нерожденного сына ты ведь тоже убил» Ричард прикрыл глаза от усталости, снова чувствуя назойливую головную боль, когда начинался этот момент. «Да не хотел я убивать его. Я просто хотел забрать своего ребёнка, потому что после его рождения я бы уже не смог, но в итоге не получилось нормально рассчитать ее срок и плохо подготовился, ну и повредил его. Она обещала уйти от Виллмера. Она обещала быть со мной. Мы были бы хорошей семьёй. Я примерный семьянин, жизнь готов отдать за родных, но все почему-то считают, что я гнилая мразь и сторонятся меня. А я не был таким, никогда не был. Но как быть другим, если все вокруг кричат о том, что я мразь? Это как с тем покойником в вашем участке, приходил ко мне допрашивать. Видели вообще его лицо? Абсолютно пустой урод с горящими от злости глазищами. А когда я заговорил о семье, так сразу заулыбался. Вот знаете его?» Пауза. Полицейский скорбно молчит, не торопясь с ответом на вопрос. «Знаю» «Тогда вы знаете и причину. Мой единственный шанс обрести хоть что-то похожее на тихое счастье был нагло отобран! Она отобрала его! Эти ебучие истинные по телеку! Нет никаких истинных. Ты либо счастлив, либо нет. И я просто хотел быть в числе счастливых, хотя бы напоследок перед смертью. А Роуз я брать изначально не планировал, но она так тихо сидела в своей комнате, еще и согласилась пойти со мной, что я не мог поступить иначе. Решил удочерить ее и стать отцом» «Стать счастливым отцом, даже если Роуз плачет от боли и страха?» «А кто из нас никогда не плакал от страха? Это все временно…» Ричард тяжело вздохнул, снова выключая запись на полуслове. Перед глазами всплыли зелёные глаза, покрасневшие от выплаканных слёз. Он ведь говорил, что не позволит никому ему навредить, что защитит, но он и здесь провалился. Без шанса на реабилитацию и искупление, он вынужден только ждать снисхождения небес. Единственное, что дарило ему успокоение, было общение с Роуз. Девочка быстро восстанавливалась и даже на костылях умудрялась бегать, заражая окружающих своим смехом. Он тщательно следил, чтобы ее снова не посетили мысли о спящих родителях, и тревога не препятствовала ее восстановлению. Ричард лично участвовал в курировании ее дела, тщательно изучая приют, в который она могла попасть в ближайшее будущее. Он переживал о ней, беспокоясь, что она не сможет в нем освоиться и быстро найти новую приёмную семью. Директор с печалью в голосе предупредил, что есть вероятность, что она останется в нем до своего совершеннолетия, так как детей покойников часто избегают, а ему был противен такой исход событий. Он невольно задумывался об удочерении. Был бы Гэвин счастлив воспитывать Роуз? Был бы он счастлив, если бы у них была своя семья? На телефон поступило новое оповещение от Клары. «Она ждет тебя» Ричард отложил книгу, поднялся и поспешил переодеться. Разве он может заставить даму ждать?

***

— Привет, ну как ты? — Ричард сел на край больничной койки, приветственно улыбаясь ребёнку. Роуз улыбнулась в ответ. — Ноги болят, — поделилась она, легкомысленно пожав плечами, уже воспринимая боль как данное. — Еда невкусная и к дяде всё никак не пускают. Тётя Зума обещала погулять со мной. — Сейчас холодно, лучше не выходить на улицу, — Ричард махнул указательным пальцем на окно, подтверждая свои слова: шёл снег. — Хочу снеговик, — капризно заявила девочка, покачав от недовольства головой. Мужчина тихо рассмеялся, задумчиво рассматривая пейзаж за окном. — Дядя еще спит? — Да, пока еще спит, — ответил он, тоскливо опуская взгляд и напоминая себе о необходимости зайти к Кларе в гости. Он посчитал ироничным тот факт, что Гэвина так же, как и Шона ввели в искусственную кому. Не менее ироничным было то, что Гэвин попал в передрягу именно в тот день, когда Ричард решил рассказать о том инциденте. Это было крайне похоже на пресловутый злой рок судьбы. — Надо поставить будильник, — серьёзно заявила девочка, нахмурив брови. — Мама всегда ставила его, когда ей надо было рано проснуться. — Его чуть позже выведут из комы, будильник тут не поможет, — ответил он, нежно улыбаясь. — Кома? — Роуз недоумённо наклонила голову набок. — Это состояние глубокого сна, — мужчина решил не углубляться в подробности, ограничившись базовым поверхностным определением, прекрасно помня, как его интерпретация смерти была быстро подхвачена ребенком. — Ну я и говорю, надо будильник, — он лишь посмеялся в ответ, ласково потрепав девочку по голове. — Ты проведёшь меня к дяде? — Ричард, тяжело вздохнув, ответил согласием. Он не горел желанием снова смотреть на бледное лицо детектива, перемотанное бинтами, но и отказать себе в возможности быть рядом с ним также не мог. Он поднялся на ноги и, осторожно подхватив Роуз на руки, отправился вместе с ней в соседнее отделение. В палате Гэвина было все так же темно и прохладно, стерильные белые стены давили на сознание, а запах медикаментов раздражал рецепторы. Писк аппаратуры одновременно вызывал тревогу и успокаивал, ведь его прерывистый темп означал, что Гэвин жив. Ричард осторожно посадил девочку на стул возле больничной койки, но сам оставался позади, не находя в себе сил подойти к пациенту ближе. — А что это за штука на руке? — Роуз пальцем ткнула на квадратный пульсометр, прижатый к указательному пальцу детектива. — Показывает пульс, — увидя непонимание на лице ребёнка, он поспешил исправиться. — Сердцебиение. — А ему не мешают все эти звуки? — Ричард, печально улыбнувшись, покачал головой. — Он их не слышит. — Ну если он их не слышит, то будильник правда не поможет, — задумчиво проговорила девочка, осторожно погладив детектива по руке. — А почему он меня забрал? — Ричард непонимающе посмотрел на девочку. — Ты не хотела, чтобы тебя забирали? — Роуз сморщилась от неприятных воспоминаний. — Очень хотела! — мужчина понимающе кивнул. — Просто он один был, а вас было много. Может, если бы он был не один, то он бы сейчас не спал? Он просто один меня забрал, — Ричард тяжело вздохнул, не зная, как ответить на вопрос девочки. Он сам не знал ответа, хоть и догадывался о мотивах детектива, также исходя из предположений Хэнка. Было слишком много рисков. Эдди мог иметь дистанционное управление, мог взбунтоваться и повлиять на взрыв, пока спецназ, детективы и заложница были в доме, да и в целом его поведение было крайне непредсказуемым. Ричард боялся представить, что было бы, если бы Гэвин не обнаружил этот проклятый подвал: заложница осталась бы в заминированном помещении вплоть до планируемого обыска, и не было никакой гарантии, что эти мины не взорвались бы до их прихода. Хоть поступок детектива был безмерно глуп, но его мотивы были ему относительно понятны. Как и говорил капитан Аллен, лучше пожертвовать одним солдатом, чем всем отрядом. Да вот только цена их спасения казалась чрезмерно высокой. На периферии сознания он продолжал слышать эти мучительные, эгоистичные размышления: лучше бы они все сдохли, чем Рид пострадал. — Он очень хотел тебя спасти, — тихо ответил Ричард, посчитав, что все остальные размышления ему стоит оставить при себе. Нечего грузить Роуз лишним словоблудием. — Получается, я принцесса, — радостно воскликнула она, еще раз погладив детектива по руке. — Получается, да, — Ричард подошёл чуть ближе, потрепал ребёнка по голове и невольно скользнул взглядом по лицу детектива. Холодный, безэмоциональный, спокойный. Непривычно тихий. — А он принц, что ли? — Да! — ответила она, вскинув руки вверх. — Домой? — она вопросительно посмотрела на мужчину. Ричард поспешил поднять ее на руки. — Конечно, пойдём, — он с тоской подумал, что ребёнок уже считает свою палату домом, бессознательно попрощавшись с домом семьи Грин. Бросив прощальный взгляд на своего возлюбленного, он поспешил покинуть палату и закрыть за собой дверь. Сжатые в тонкую линию губы невольно задрожали.