Жалкий

Ричард сонливо наблюдал за Гэвином, в наушниках прослушивая на повторе запись с допроса. Сердце билось где-то в горле от волнения, он следил за движениями его ресниц, пальцев и груди, надеясь, что он вот-вот откроет глаза. Врачи сутки назад закончили свои манипуляции и убрали все аппараты, необходимые для поддержания его жизни в искусственной коме. Клара с облегчением в голосе утверждала, что его зрачки отреагировали на свет, и он даже смог немного приподнять голову, чтобы осмотреться, однако, прошли сутки, а он все никак не приходил в себя. Мужчина не мог перестать корить себя за то, что умудрился уснуть в тот момент, когда Рида выводили из комы, но осознавал, что это было неизбежно — если он бы он не уснул до процедур, он бы явно уснул во время них, принеся Петтерсон только неудобства. Ричард всё это время провёл в его палате, периодически отвлекаясь, чтобы взять еду в кафетерии и провести время с Роуз, но за все время, проведённое в больнице, он не увидел ни малейшего проявления активности. Его это удручало, но сам факт, что Гэвин больше не нуждается в жизнеобеспечении и даже двигался окрылял детектива, вынуждая блюстить подле его постели с утра до позднего вечера. Он открыл на телефоне чат с Тиной, лениво ответил на её сообщения и сделал для неё небрежное селфи с детективом, чтобы успокоить офицера и удостоверить в том, что Гэвин жив и с недавнего времени чувствует себя немного лучше. Тина ответила ему рыдающими эмодзи и взяла с Ричарда обещание, что он обязательно напишет ей, когда Гэвин придет в себя, и посещения будут разрешены для всех желающих. Ричард поклялся в выполнении данных обещаний и закрыл чат, намереваясь ответить на другие сообщения. Родители Рида снова перевели ему приличную сумму на пропитание, несмотря на то, что он уже несколько раз просил их этого не делать, и в сообщениях спрашивали, получил ли он перевод. Несмотря на смущение, он поблагодарил их и коротко описал текущие обстоятельства, снова переходя в другой чат. Диалог с Хэнком был самым коротким, за что он был ему безмерно благодарен. Каждый день расписывать новости и ограждаться от лишних эмоций и помощи было весьма утомительным, хоть он и был благодарен близким Рида за их вовлечённость в столь тяжёлое время. Оставаться наедине со своими мыслями было не менее утомительно, поэтому он продолжал ежедневно отписываться обеспокоенным друзьям и родным. При всём этом родные Декарта весьма сдержанно интересовались его состоянием, периодически задавая рациональные вопросы касательно здоровья Гэвина и предлагая посильную помощь. Младший брат и вовсе предлагал помощь по хозяйству, что не могло не умилять мужчину. Ричарда забавляла разность их окружения, подкрепляющая теорию о притяжении разных полюсов. Диалог с капитаном, напротив, уничтожил последнюю надежду детектива на спасение от самого себя. Фаулер был непоколебим и строго-настрого отказывался видеть его на работе. Он выдал ему временный отпуск и запретил выходить на работу вплоть до выхода Гэвина из комы. Ричард исправно выполнял свои обязанности, однако, капитан, узнав о том, что детектив позволяет себе регулярные сверхурочные, провёл с ним воспитательную беседу, доходчиво донёсся о вредоности его действий как для работы, так и для себя. Хоть Ричард и был отчасти с ним согласен, оставаться наедине с собой он абсолютно не хотел и пытался бороться с решением капитана до последнего, а именно — добровольно-принудительного подписания заявления на бессрочный отпуск. Без работы он был вынужден проводить всё своё время в больнице. Была бы у Клары такая возможность, она бы выделила для него отдельную комнату, но, к сожалению, позволять Ричарду жить в больнице они не могли, из-за чего ему приходилось каждый вечер возвращаться в дом Гэвина и падать на пропитанную его запахом кровать. Впрочем, невыносимо одинокие вечера не могли соревноваться с мучительно медленными буднями. Ричарду было крайне трудно находиться рядом с Гэвином, словно боль, грудой раскалённого железа застрявшая в солнечном сплетении, с каждой проведённой в палате секундой стократно усиливалась, оставляя его под конец дня абсолютно обескровленным. Ричард отложил на время телефон и отключил наушники. Он снова внимательно осматривал лицо Гэвина, желая увидеть на нём жизнь. Благодаря его регенерационным способностям раны достаточно быстро заживали, но смотреть на свежие шрамы и покрытые коростой раны было всё ещё невероятно тяжело: мелкие порезы на виске, длинный шрам, идущий от уха до подбородка, покрытый влажной коростой ожог на шее. Ричард судорожно вздохнул, плотно закрывая глаза и сжимая в ладони тонкое запястье исхудалого детектива. — Тина спрашивала, как ты себя чувствуешь, — прошептал он, впервые за долгое время возжелав поговорить с ним, хотя бы чуть-чуть. — Хэнк периодически приходит. Родители твои меня в покое не могут оставить со своими богатствами, — он хрипло рассмеялся, недовольно покачав головой. — Клара работает теперь без выходных, чтобы следить за твоим самочувствием, — шептал он, переплетая их пальцы, чувствуя, как они постепенно теплеют. — Мы скучаем, Гэвин, — продолжал он, приоткрывая глаза, чтобы посмотреть на него. — Я скучаю. Мы все так чертовски скучаем. Роуз, кстати, — он расплылся в нежной улыбке, — я не знаю, почему она так привязалась к тебе, но она очень ждёт тебя. Каждый день навещает, — Ричард сжал его пальцы, слегка приподнимая руку, касаясь острых костяшек губами, осторожно целуя. — И я каждый день навещаю, — Ричард отстранился, откинул голову назад, больно ударившись затылком о край спинки стула, устало протёр ладонями лицо. — Прости, что без спроса к тебе переехал. Не получается иначе заснуть. Без тебя не могу. Но я убираю за собой, постель постирал, учусь готовить что-то сложнее яичницы и даже без ядов, — он сдавленно рассмеялся, услышав фантомный стёб Гэвина. — Просматриваю магазины протезов. Там такие классные вещи есть, я думаю, тебе очень понравится. Знаю, ты не особо любишь магазины, но придётся походить, посмотреть, — он продолжал лепетать новости вкрадчивым полушёпотом, периодически кидая на Гэвина внимательные взгляды, словно пытаясь удостовериться, что он его внимательно слушает. Все переживания, жалобы, вся злость, что он испытывал, вся накопившаяся боль фонтаном вырывались из него словами, тихим восклицанием, смиренным вопрошанием, и он даже не заметил, как начал всхлипывать, машинально вытирая нос рукавом чёрной рубашки. -… и ничего, вроде, не изменилось, но как будто изменилось абсолютно всё. Всё такое пустое, уродливое, и я не знаю… боже, я даже не знаю, что будет дальше. Клара, вроде, сказала, что мозг не повреждён и что все осложнения можно будет купировать, но вдруг… — он снова разрыдался, на мгновение приостановив свой рассказ, чтобы немного прийти в себя и вздохнуть полной грудью. — Я уже нашел врачей, которые помогут тебе побыстрее реабилитироваться. Мази уже купил для заживления, чтобы кожа не сохла под протезом, — Ричард хрипло рассмеялся, посчитав себя безмерно жалким. Ему не было свойственно жаловаться на жизнь, и он не привык страдать в открытую. — Всё будет хорошо, — он уверенно кивнул, быстрым движением руки вытирая мокрые глаза. — Всё будет хорошо, — он поцеловал Гэвина в щёку на прощание и быстрым шагом покинул палату, чувствуя, как в груди быстро и беспокойно стучит сердце.

***

— Рича, а мы пойдём лепить снеговика? — спросила Роуз вместо приветствия, жалостливым взглядом буровя в груди Ричарда дыру. Мужчина виновато покачал головой, внимательно осматривая её ноги: гипс будут снимать в ближайшие дни и, судя по участившимся жалобам на зуд, Роуз активно шла на поправку. — Прости, солнышко, нельзя пока. Я думаю, еще две недельки, и врачи разрешат тебе прогулки, — Роуз захныкала от недовольства, проклиная врачебный произвол. — Там снег уже растает через две недельки, — Ричард лишь пожал плечами. — Кто знает, может и не растает, — девочка обиженно надулась. — Растает, — настаивала она, не желая соглашаться с неопределённостью сценария. Никто не мог дать гарантий, что снег не растает этой же ночью. — Ну если растает, всегда можно купить искусственный снег, — проговорил Ричард, уже проверяя на просторах интернет-магазина наличие искусственного снега. — Это не то! Снег должен быть настоящим! — она недовольно шмыгнула, небрежно почёсывая коленки. Ричард сочувствующе погладил одну из них. — Болят? — Уже не очень, могу лепить снеговика, — продолжала девочка, не в силах игнорировать жуткий зуд под гипсом. Декарт прыснул от смеха, с достоинством оценив её упёртость. — Тогда скоро обязательно выберемся на улицу, — Роуз радостно улыбнулась и протянула ему руку для скрепления данной клятвы. Мужчина с удовольствием пожал её. — А к дяде пойдем сегодня? — Ричард поджал губы, с трудом подавил вырывающийся из груди тяжелый вздох и, улыбнувшись, кивнул. — Почему он тебе так нравится? — У дяди Эдди было страшно и холодно, а он был тёплый и смешной, — проговорила девочка, протягивая Ричарду руки, ожидая, что тот её поднимет. Мужчина с недоумением отметил, что она почти ничего не рассказывает о событиях того месяца, что она провела в подвале Диаса. Впрочем, он мог понять её нежелание делиться своими воспоминаниями. Ее психолог также подтверждал о наличии у нее глубокой психологической защиты, воспоминания того дня ушли глубоко в подсознание, не позволяя испытываемому тогда страху взять над ней верх. Специалист также утверждал, что Гэвин стал неким неироничным символом защиты и безопасности для ребёнка, что было неудивительным: обходительный, заботливый и нежный детектив в день операции обращал всё своё внимание только на неё, игнорируя все остальные факторы и риски. — Роуз, — окликнул ее Ричард, поднимая на руки. — Ты бы согласилась, если бы дядя предложил тебе жить вместе с ним? — Да, — она даже не задумалась, изначально желая, чтобы Рид ее забрал. Сформировавшееся в день вызволения доверие твердило ей о необходимости держаться рядом с ним. — А если бы я предложил? — Роуз, так же не задумываясь, ответила согласием. — Только не надо делать как лучше, — попросила девочка, невинно вскинув голову. Ричард непонимающе нахмурился. — Ну как мама не надо делать. И без дел не надо ходить, а то тоже спать будете. — Ни в коем случае, — Ричард покачал головой, почувствовав, как по спине пробежала холодная дрожь. Ричард осторожно нёс ребенка на руках к палате Гэвина, внимательно следя за положением её ног и рук. В такие моменты девочка казалась ему хрупкой вазой, способной разбиться от любого неловкого движения, но вспоминая, через что она прошла, он каждый раз выдыхал напряжение, позволяя себе немного расслабиться. Посадив Роуз на стул, он встал слегка поодаль неё, боясь приблизиться, снова внимательно осматривая детектива. Клара также была в палате. Она подключила новый катетер с питательным веществом, заклеивая старый прокол пластырем. — Привет, Роуз, — врач расплылась в ласковой улыбке, узнав Роуз по свойственным ей звукам деятельности, но не отвлекаясь от своих обязанностей. — Здрасте, тётя Клара, — поприветствовала девочка, тут же переключая все своё внимание на детектива. — Спит? — Да, детка, спит, — ответила женщина, недвусмысленно посмотрев на Ричарда, виновато разводя руками в стороны. — Почему? — он скрестил руки, переводя на неё взгляд, стараясь не всматриваться в лицо детектива, не искать на нём жизнь. — Седативные. Мы их постепенно выводим, но, видимо, нужно больше времени, — Ричард огорчённо закивал головой. — Это что? — вклинилась Роуз, вскидывая на мужчину внимательные глаза. — Помнишь, ты после укола сильно спать хотела? — Роуз неуверенно кивнула. — Ну вот дяде такие же уколы сделали, только больше. — Фу, — отреагировала девочка, с сочувствуем осматривая детектива. — Зачем так делать? — Чтобы ему стало лучше после того, как он побыл в том страшном и одиноком месте, — Роуз медленно качнула головой, с трудом признавая оправданность решения врачей. — Но ему же потом плохо будет. — А вот если бы не укололи, то ему было бы еще хуже, — устало протянул Ричард, с трудом представляя, чтобы он делал, если бы в конечном итоге потерял своего возлюбленного. Клара подошла к нему, нежно приобняла и с сожалением погладила по спине. — Я думаю, на этой неделе, — тихо проговорила она, грустно улыбаясь. — Он такой забавный был, когда глаза открыл, ты бы видел. — Я тогда спал, да? — Да, прям около палаты на полу уснул, — Клара неловко посмеялась, чувствуя, как от этих слов в её груди что-то сжалось. Ей было тяжело наблюдать за безмолвным Ридом, но не менее тяжёлым оказалось смотреть на беспокойные метания Декарта, что в добровольно-принудительном отпуске не мог найти себе места. — Дядя, наверное, никогда больше спать не будет, — пролепетал ребёнок, на пальцах пытаясь посчитать, сколько дней он находился в бессознательном состоянии. — Если бы отдых имел свойство накопления, я бы давным-давно стала суперменом, — Ричард поддержал слова коллеги хриплым смехом. — Сходишь со мной в кафетерий? — на этих словах из животе Ричарда послышалось агрессивное бурление. — Видимо, сходишь, — она строго посмотрела на него, безмолвно напоминая о необходимости беречь себя во избежание риска оказаться в одной палате с Ридом. — Роуз, будешь что-нибудь сладкое? — девочка активно закивала, мгновенно переключаясь с негативных мыслей на позитивные. — Я могу её вывести? — Клара несколько секунд раздумывала над ответом, желая отказать, но увидев сердечную мольбу в глазах ребенка, поспешила согласиться. — Только при условии, что ужин будет съеден, — Роуз воинственно закивала, будучи готовой выполнить любое условие ради сладкого мгновения. — Да я, наверное, не буду… — Клара строго оглядела мужчина с ног до головы, — …не буду ограничиваться перекусом, — врач одобрительно кивнула, не спуская с детектива пристального взгляда, словно в чем-то подозревая. Ричард виновато поджал губы, подхватил ребёнка на руки и в компании Клары отправился в кафетерий.

***

Клара с подносом на руках села рядом с сонливо жующим Ричардом, осторожно толкая его в бок, слегка взбадривая. — Сколько ты спал? — Ричард непонимающе посмотрел на неё, залпом выпивая кружку кофе. — Когда? — Петтерсон тяжело вздохнула, осуждающе покачав головой. — Понятно. — Сегодня? — мужчина не отставал, желая ответить на поставленный вопрос. — Ну допустим, сегодня. — А сколько я спал… — озадаченно протянул он и начал загибать пальцы. Клара скептически осмотрела его руку и пришла к неутешительным выводам. — Серьёзно, два часа? — Ричард спрятал руку в карман брюк. — И сколько ты уже не высыпаешься? — вопрос был, скорее, риторическим, так как врач не особо ждала ответа, а Ричард не особо торопился отвечать. — Когда он выйдет из больницы, нужно будет контролировать его питание, помогать учиться заново ходить, помогать в передвижении на костылях, адаптации к протезам, следить за приёмом лекарств, выполнением нагрузок… — перечисляла Клара, уже мысленно составив необходимый график новой жизни Рида. Ричард с усмешкой подумал, что чёрта с два Гэвин позволит ему с ним нянчится, но иначе поступить он не мог. Придётся отвоёвывать своё право о нём заботиться. — Я это к тому, что если ты сейчас забьешь на себя болт и закономерно получишь осложнения, то ты ни о ком позаботиться не сможешь, тем более о Гэвине. — Я пытаюсь держать себя в руках, — прохрипел Ричард, широко зевая. — Извини, что заставляю тебя беспокоиться. — Я беспокоюсь за вас обоих, — она вкрадчиво всматривалась в его глаза. — Не стоит. Я уже купил всё необходимое, присмотрел себе снотворное, я думаю, мы справимся, — ответил Ричард, с улыбкой наблюдая, как Роуз жадно проглатывает десерт. — Вкусно? — девочка с набитым ртом порывисто кивнула, издавая непонятные звуки. — Ну и замечательно, — Ричард нежно потрепал ребёнка по голове, что не скрылось от внимания врача. — Роуз планируют переводить через две недели, — тихо сказала она, близко наклонившись к Декарту, чтобы ребенок не услышал. — Если хочешь её забрать, то лучше заняться этим уже сейчас, правда, будет ли у тебя возможность ухаживать и за ней, и за Гэвином, — Ричард ненадолго задумался, пристально глядя на ребёнка, чье внимание было полностью захвачено куском пломбирного торта. — Определённо будет, — ответил Ричард, задумавшись о смене профиля. Единственным эффективным вариантом он считал удалённую работу, но он не был уверен, что Фаулер сможет найти ему такую вакансию. — Детективом быть не получится, как и полицейским, ни тебе, ни ему, — Ричард тяжело вздохнул. — Я знаю, — он с сожалением подумал, что Гэвин будет крайне расстроен вынужденной сменой квалификации. — Ты готов к этому? — Если для его восстановления требуется основательно изменить свой образ жизни, то я это сделаю. Меня не волнует цена вопроса, — уверенно ответил Ричард, ни на секунду не колеблясь. Он не представлял себе другой жизни, впрочем, он и не особо хотел представлять, ему было достаточно красноречивых событий последнего месяца. — И я не позволю Роуз в очередной раз остаться в одиночестве. Сколько можно, в самом деле-то. — Я буду помогать, — прошептала Клара, благодарно сжимая его предплечье. — И с Роуз, и с Гэвином, что угодно. — Спасибо, — Ричард ярко улыбнулся, прижимаясь к плечу женщины лбом. — Спасибо тебе большое.

***

Ричард отвел Роуз обратно в палату, поцеловал ее в лоб на прощание и теперь лениво возвращался в палату со стаканчиком концентрированного кофе и песочным рогаликом. Перемотав запись допроса в начало, он зашел в палату, закрыл за собой дверь и тихо сел на стул, забрасывая ногу на ногу. Пока часы посещения не закончились, он решил посидеть еще немного, надеясь, что его наличие в палате не сразу заметят, и он сможет чуть подольше побыть рядом с Ридом. Включив экран телефона, он принялся пережёвывать выпечку, листая в галерее сделанные за проведённое в палате время фотографии. Он судорожно вздохнул, увидев в архиве фото перевязанного Рида. Ричард с удивлением для себя отметил, что даже в состоянии сильного стресса он успел сделать для родных детектива фотографию пропитанных кровью бинтов на его лице, но он не спешил её удалять, боясь, что других фотографий у него может и не остаться. Не долго думая, он решил сделать ещё одну фотографию Рида, радуясь тому факту, что ему уже неделю не перебинтовывают лицо. Направив камеру телефона на возлюбленного, он с недоумением заметил, что в нём что-то изменилось. Например, его глаза теперь были открыты. — Что?.. — Ричард подорвался с места, невольно роняя телефон на пол, не слыша характерный для его поломки треск. — Гэвин! Гэвин, как… как ты?.. Как ты себя чувствуешь? — он подлетел к детективу, сжимая в руках белую постель, заглядывая в его глаза, впервые за долгое время видя всеми фибрами души любимую зелёную радужку. Гэвин недовольно сщурился, почувствовав сильную боль в области висков. Громкие звуки причиняли болезненный дискомфорт, как и любое совершенное им действие. Он попытался поднять руку, размять в пальцах занемевшие плечи, но мышцы ныли, а кости выворачивало, как от простуды. В теле сохранялась неистовая слабость и его беспрестанно клонило в сон. — Не знаю, — хриплым, сорванным шёпотом ответил Рид, снова прикрывая глаза, всеми силами борясь с желанием впасть в привычное бессознательное состояние. Хотелось спать, но больше — пить. Он слабо оглянулся в поисках воды. Ричард подорвался с места и выбежал из палаты в сторону кулера. Вернувшись обратно, он сторожно преподнёс детективу стакан воды с трубочкой для питья. Рид торопливо выпил его, игнорируя побежавшие с уголков губ струйки. — Спасибо, — Ричард в ответ лишь обеспокоенно кивнул, снова сжимая в пальцах простыню, боясь прикоснуться, навредить. — Ты… хочешь отдохнуть? Поспать? Хочешь спать? Может, поесть? — Гэвин болезненно сморщился, неопределённо помотал головой, снова оглядываясь, но уже более осознанно, узнавая в очертаниях лица и голосе близкого человека. — Ох, Ричард… — простонал он, слабо, криво улыбнувшись. — А я… я где вообще? — В отделении интенсивной терапии, — Гэвин непонимающе нахмурился, в этот же момент зашипев от боли. Рана на брови разошлась. — Чёрт, — Ричард снова подорвался, выбежав в ординаторскую за Кларой. — Боже, Гэвин, — Клара вихрем вбежала в помещение с пластырем и раствором наперевес, сразу же обрабатывая рану и заклеивая ее. — Как ты? Ты меня видишь? Помнишь? — Рид сморщился от боли. — Тише, — Клара понимающе закивала и медленно отошла назад, стараясь лишний раз не беспокоить пациента. — Громко. Больно. — Хорошо, хорошо, это нормально, — прошептала врач, судорожно выдыхая напряжение. — Я уведомлю коллег, чтобы с завтрашнего дня сменили терапию, — врач поспешно покинула помещение. Ричард ошеломлённо, на негнущихся ногах снова подошел к Риду, чуть ближе, чем раньше, отчаянно вглядываясь в его блестящие, как от лихорадки, глаза. — Господин, Гэвин, — прошептал он, осторожно целуя его щёку, кончиками пальцев разглаживая края пластыря. Рид не отвечал на ласку, лишь слабо улыбался, радуясь Ричарду. — Сколько я уже здесь? — хрипло спросил Гэвин и попытался поднять руку, но вышло с трудом: усталость лишь усиливалась. — Чуть больше месяца, получается, — прошептал Декарт, чувствуя, как слезятся глаза от нахлынувшего облегчения. — Че? — Рид попытался приподняться, но мышцы отказывались подчиняться. — Та мина… — он на мгновение замолчал, собираясь с силами. — Она взорвалась. — Хера се, — отозвался Рид, с трудом концентрируя взгляд на Ричарде. — Ты сейчас под сильными препаратами, поэтому чувствуешь себя чрезмерно уставшим и безэмоциональным, но это пройдет, не беспокойся, — полушёпотом тараторил Декарт, низко опустив голову, не в силах сдерживать льющиеся из глаз слёзы. Прижав ко рту ладонь, он зажимал рвущиеся всхлипы, судорожные вздохи, пытаясь скрыть их от Рида, но как он мог это упустить? — Ты испугался? — Ричард поднял покрасневший уставший взгляд на мужчину. Ярко выделяющиеся на фоне лопнувших капилляров синие глаза сморгнули собравшиеся слёзы. Гэвин хотел коснуться его, пригладить выбившиеся локоны, утешить, но конечности не слушались, сознание постепенно мрачнело. — Прости меня, — Рид опустил взгляд, приоткрыл губы, чтобы сказать что-то ещё, немного поговорить, но спустя мгновение снова погрузился в сон. Ричард порывисто прыснул от смеха, закрыв лицо ладонями, смазывая по лицу солёную влагу. — Живой, — прошептал он, поднимая взгляд на потолок и отчаянно разрыдавшись. — Господи… — Ричард посмотрел на вернувшуюся Клару и не смог сдержать радостного смеха.

***

— Сразу предупрежу: он сейчас крайне слаб, вял и беспокоить его дольше пятнадцати минут не рекомендуется, — говорила Клара, сопровождая Декарта до палаты. — В общем-то, у тебя и не получится, он продолжает через некоторое время бодрствования отключаться, но мы не можем на это повлиять. Организм должен самостоятельно восстановиться в ближайшее время. Если повезёт, в начале следующего месяца он уже будет сам питаться, — Ричард внимательно слушал, не перебивая, запоминая каждое её слово и предупреждение. — Без проблем, — ответил он, останавливаясь около дверей в палату. — Я тебя оставлю, — Клара пожала мужчине руку и исчезла в больничном коридоре. Ричард проводил ее тёплым взглядом и, тяжёло вздохнув, тихо зашел внутрь, бесшумно закрыв за собой дверь. — Гэвин? — детектив медленно перевёл взгляд на своего напарника и устало улыбнулся в знак приветствия. — Привет, Рич, — прохрипел он, попробовав приподнять руку, чтобы помахать, но и в этот раз у него ничего не получилось. — Когда-нибудь я смогу поднять эту грёбаную руку, — рваным голосом протянул он, раздосадованно покачав головой. — Не все и сразу, Гэвин, — Ричард осторожно опустился на стул подле кровати и сжал его ладонь в своей руке. — Как ты себя чувствуешь? — Пришибленно, — признался Рид, криво ухмыльнувшись. — Даже с похмельем я чувствовал себя лучше, чем сейчас. — А теперь представь, если бы вместо питательной смеси в пакете был алкоголь, — Ричард махнул пальцем на капельницу. — Я бы заспидранил жизнь, — проговорил Рид, пытаясь сжать руку Ричарда в ответ. — Это я месяц на этих пакетиках живу? — Ричард утвердительно кивнул. — Это ж сколько я вешу, — Гэвин попытался осмотреть себя, но с чувством поражения бросил эту затею, осознав, что все накопленные силы уходят на поддержание век в открытом положении и на диалог с напарником. — Ты потерял около двадцати килограмм, — произнес Ричард, поджав губы. — Ебать, да я ходячая мечта собаки, — Ричард тихо рассмеялся. — Пока еще не ходячая, — Гэвин скривился от резкой боли в голове, но не упустил возможность передразнить слова Ричарда. — Ты не знаешь, долго я ещё прикованный валяться буду? — Ричард лишь пожал плечами. — Примерно неделю, может, чуть больше, — он сам не знал ответа. — Тебя вводили в искусственную кому, и все, что ты сейчас чувствуешь — это остаточный эффект введённых препаратов. — Охуенно, — прошипел Гэвин, тяжело вздыхая от досады. — Так и знал, что моя карьера закончится какой-то подобной хуетой. — Брось, в полиции не только бегать за преступниками надо. Можно ещё в бухгалтерии работать, архиве… — Я лучше стриптизёром стану, чем книжным червём, — ворчал Рид, невольно загрузившись бесперспективностью бытия. — Тебе сейчас не об этом надо думать, — отрезал Ричард, не желая развивать этот разговор. Гэвин только недавно открыл свои глаза и начал разговаривать, а уже стремится вернуться на участок. — Как Роуз? — Ричард расплылся в нежной улыбке. — Она в соседнем отделении, — Гэвин облегчённо вздохнул. — У них сейчас тихий час, но, думаю, если ты будешь в сознании, она вечером сможет тебя навестить. — Зачем? — в недоумении спросил он, поморщившись от нахлынувшей тяжести в голове. — Она очень хочет тебя видеть, — ответил Ричард, замечая, как сильно Гэвин утомился за время их короткого разговора. — Я люблю тебя, — прошептал он, сжимая в руках слабую ладонь. Рид поджал губы, даже сейчас не в силах что-либо ответить Ричарду. — А ты как? — Декарт понимающе улыбнулся. — Нормально. — Да не пизди мне тут, — буркнул Рид, нахмурившись. — У тебя лицо осунулось. — Да это игра света, — он хотел отмахнуться, но Гэвин был настроен серьёзно. — Стоило мне отлететь в больничку, так ты сразу перестал нормально есть, — продолжал ворчать он, всеми силами прогоняя подступающий сон. — Я научился готовить, — Ричард поспешил успокоить своего напарника. — Чтобы научиться готовить, надо иметь продукты, посуду и плиту, а ты здесь торчишь. — Я к тебе переехал, — Гэвин в недоумении посмотрел на него. — Зачем? — Не могу почему-то спать у себя. — А… без проблем, если тебе так лучше, то хоть с концами переедь, потом оформим тебе личную комнату, — сонливо хрипел Гэвин, прикрывая от усталости глаза. — Господи, я тебя не заслуживаю, — с улыбкой произнёс Ричард, пригладив выбившиеся локоны мужчины. — Всё в порядке, засыпай, — Рид недовольно поморщился. — Нет, подожди, ты же только пришёл… — У нас еще будет время поговорить, — прошептал он, нежно целуя его в лоб. — Я буду рядом, когда ты проснёшься, — Гэвин приоткрыл сонливые глаза, строго осматривая напарника. — Если узнаю, что ты моришь себя голодом и недосыпом, я тебя убью, — Ричард тихо рассмеялся, снова целуя его в лоб. — Отдыхай, — Ричард выключил верхний свет, снова поцеловал детектива на прощание и тихо закрыл за собой дверь. Прижавшись спиной к стене, Ричард медленно сполз на пол, обессиленно закрывая глаза. Вот бы еще хоть немного поговорить с ним, обнимать, целовать, слушать и быть услышанным. Хотя бы ещё немного.

***

Роуз непонимающе осматривала Ричарда с ног до головы, не понимая, зачем он пришёл в больницу в теплом пальто, укутавшись в шерстяной шарф. — Здесь же тепло, — медленно протянула она. — А на улице холодно, — Роуз ещё некоторое время пристально смотрела на него, обдумывая сказанное, перед тем, как завизжать от восторга. — Снеговик? — воскликнула она, вскинув руки от радости. — Даже два снеговика, — он взял девочку на руки и спустил ее на пол. — Но для начала тебе надо попробовать пройтись. Хоть гипс и сняли, о ее способностях свободно передвигаться Ричард толком ничего не знал. Девочка редко поднималась, с трудом ходила по палате, между подходами устраивая долгие передышки и игры. Однако, Роуз, заряженная мотивацией и желанием порезвиться в снеге, напрягала каждый мускул в стремлении продемонстрировать Ричарду свою выдержку. Декарт удовлетворённо кивнул, удивляясь упёртости и целеустремлённости ребёнка. — Я все могу! — заявила девочка, сделав несколько кругов по палате. — Я в тебе и не сомневался, — проговорил Ричард, взяв девочку за руку. — А вот и нет! — А вот и да, — ответил он, беззлобно передразнивая ребёнка. У Роуз не было вещей, только тёплые ботинки, остальные никто не привёз. Санитарка смогла предложить оставленные чужими детьми тёплые вещи, из которых Роуз смогла выбрать себе теплый комбинезон и ярко-жёлтый шарф. Ричард машинально открыл страницу интернет-магазина, подыскивая Роуз подходящий детский бутик. На улице девочка радостно собирала снеговика, слегка прихрамывая, бегая по всей территории в поисках подходящего декора. Ричард видел, как ей было сложно катать снежные комки и волочь длинные палки, поэтому скрытно помогал ей, избегая проявлений её гордыни и упёртости: то снег принесёт, то комок чуть поближе пододвинет, при этом сохраняя легенду, что Роуз все делала сама. Он невольно сравнивал её характер с Ридом, видя некоторую схожесть и предполагая, что так и мог выглядеть его гипотетический ребёнок. Ричард помрачнел, вспомнив выражение лица возлюбленного, когда тот узнал о бесплодии. Облик бречённого на одиночество, убеждённого в своей неполноценности, детектива, тоскливо прощающегося со светлым будущем, по сей день преследовал его. Мужчина помотал головой, прогоняя из нее мрачные мысли, и поднял взгляд, осматривая старания Роуз. Результат её труда искренне удивил его. — Ох, Роуз, он очень крутой, — Ричард и не подозревал, что вместо классического снеговика девочка решит слепить что-то похожее на змею. — Это мистер Бинни! — заявила она, гордо задрав голову. — Он живёт со своей семьёй в Антарктиде, они греются под солнышком и кушают рыбу, — Роуз тыкнула пальцем на других маленьких снежных змеек, чьи тела были разделены на меленькие снежные членики. — Очень креативно, солнышко, — Ричард погладил ее по спине и поправил шапку. — Встанешь рядом? Я вас сфотографирую, — девочка радостно подбежала к своим трудам и, гордо улыбаясь, позировала для фото. Ричард одобрительно кивнул головой, когда фотосессия была закончена. — Смотри, — Роуз с интересом смотрела на фотографии, гордо кивая головой на каждом кадре. Ричард еще раз похвалил ее старания, с удовольствием пересматривая сделанные фото. — Нам уже возвращаться пора. — А мистер Бинни? — Роуз раздосадованно посмотрела на свои труды. — Он будет ждать нашего возвращения. Если мы не уйдём, он не сможет покормить своих родных рыбкой, — сочинял мужчина, в попытках уговорить ребенка вернуться в палату. Он бы не простил себе, если бы Роуз пропустила ужин. — Ну ладно, — протянула она, с сожалением осознавая, что семье змей тоже надо есть. — А мы пойдем потом к дяде? — Только после того, как ты поешь, — Роуз активно закивала в согласии. Ричард пока не говорил ей, что Гэвин проснулся, и он даже представить не мог, какой могла быть реакция Роуз на проснувшегося мужчину. Он полагал, что она будет очень рада.

***

— Гэвин? — Ричард заглянул в палату, беспокоясь, что Гэвин мог спать, но тот заинтересованно приподнял голову, оглядывая своих гостей. — Привет. — Привет, Рич, — отозвался он, тут же опуская взгляд на Роуз. — Привет, цветочек, — Роуз ошеломлённо встала посреди палаты, круглыми глазами взирая на Рида снизу вверх. — Что такое? — он обеспокоенно поднял взгляд на Ричарда, но тот лишь развел руками, не понимая реакции ребёнка. Присев перед девочкой на корточки, он заглянул ей в глаза, нежно погладив ее по спине. — Что такое, Роуз? — девочка перевела на него взгляд и истошно разрыдалась, подбегая к стулу, забираясь на него с ногами и вцепившись пухлыми ладонями в предплечье детектива. — Ты чего, цветочек? — Рид с трудом поднял руку, погладив ее по щеке, вытирая большим пальцем слезы. — Дядя больше не спит, — ответила Роуз сквозь всхлипы. — Здорово же, ну, — проговорил Рид, слабо улыбаясь. — Как тебе здесь? — Роуз, всхлипывая, покачала головой. — Нормально. Со мной Рича сидит, разговаривает, играет, снеговика сегодня слепили, там был мистер Бинни и его семья, — лепетала она, заикаясь, рассказывая все события прошедшего месяца. Гэвин, слабо улыбаясь, внимательно слушал, кивая, поддерживая диалог, параллельно уточняя в тех моментах, что он мог невольно неправильно понять. Ричард тихо стоял у входа, облокотившись о косяк плечом, прикрывая глаза от умиротворения и радости. Впервые за долгое время все было так спокойно и тихо, почти блаженно, и он благодарил все земное и неземное, что влияло на их жизнь, за такой дар. — Я рад, что у тебя все хорошо, — прошептал Рид, переведя взгляд на Ричарда. — Уже отключаюсь. — Хорошо, — Ричард подошел к ребёнку и поднял ее на руки. — Мы завтра зайдём? — Рид слабо кивнул, закрывая глаза и тут же засыпая. — Пойдем? — Роуз, всхлипнув, кивнула, небрежно размазывая по лицу слюни и сопли. — Нет-нет, лучше платочком, — Ричард достал из кармана платок и осторожно вытер ее лицо. — Видишь? Ничего не липнет и сухо, лучше же, правда? — Роуз ответила согласием. — А мама говорила, как хочу, так и делаю, — Ричард покачал головой от досады. — Ну нет, это правило не повсеместно. Гигиену необходимо соблюдать, солнце, — протянул он, нежно улыбнувшись. — Все в порядке, мы вместе разберёмся, что к чему.

***

Ричард без стука вошел в палату и с умилением засмотрелся, как Гэвин просыпается от долгого сна. — Привет, — Рид кивнул в знак приветствия, широко зевая, тут же морщась от боли. — Будь осторожен, там только-только корка пошла, — проговорил Декарт, садясь рядом. — Как себя чувствуешь? — Уже сильно лучше, — ответил мужчина, попытавшись привстать на кровати. Ричард хотел было посмеяться, но с ужасом обнаружил, что Гэвину это действительно удаётся. Он резко поднялся, настойчиво толкая его ладонями обратно на кровать. Он уже и забыл о том, что Гэвину еще никто не сообщил о новых нюансах его бытия, и он не успел придумать, что ему говорить. — Ты чего? — Ты слишком спешишь, тебе не кажется? — Гэвин скептически осмотрел напарника. — Я месяц бревном валялся, я даже и не думал торопиться, — Ричард покачал головой. — Нет-нет, надо еще полежать, — настаивал он, не позволяя детективу подняться. — Что за хуйня, Рич? — попытавшись снова приподняться, Гэвин почувствовал, что ему не хватало нескольких точек опор. — Так, блять… — Слушай, я бы не рекомендовал… — но Рид уже поднимался с постели, желая увидеть, что именно ему не хватало. — Гэвин, ты еще не набрался сил, — детектив сел на кровати и в недоумении стянул с себя покрывало. Стеклянные глаза неверяще взирали на перевязанную культю. — Гэвин… — Ох, блять, — паника росла внутри него. — Блять, — протянул он, потянувшись рукой к отсутствующей ноге, но и на ней он заметил отсутствующие компоненты. — Ох, ебать… — Гэвин, это не страшно, мы уже обо всем позаботились, обо всем подумали, все хорошо, — тараторил Ричард, протянув Гэвину руку, слегка потряхивая ею, пытаясь привлечь к себе внимание, чтобы тот перестал смотреть на культю. — Блять… — Мне… мне позвать Клару? Успокоительное?.. — Рид резко вдохнул, тяжело выдохнул, зажмурился, покачал головой. — Нет, нет… блять, — снова прошептал он, невольно попытавшись пошевелить ногой, но почувствовал лишь фантомный зуд. — Только указательный и средний… — он снова задумчиво смотрел на свою руку. — Удобно, — Ричард нервно прыснул от смеха, оставив комментарии при себе. — А ты быстро адаптируешься, — не сдержался он, с облегчением заметив, как Гэвин ухмыляется. — Блять, это просто пиздец, — резюмировал Рид, снова накрываясь покрывалом, не в силах видеть себя в таком состоянии. — А как мне вообще?.. — Я купил несколько костылей, подобрал удобную инвалидную коляску, несколько мазей… — Нет, я не готов, — отрезал Гэвин, прикрывая лицо раненой ладонью и с отвращением сменяя её на целую, снова пряча обрубки под простынь. — Потом. — Конечно, как скажешь, — Ричард с болью в сердце проследил за его движениями, с запозданием вспомнив, что не смотрел протезы на руку. — Гэвин… мы просчитали все возможные исходы, я выделил большую сумму на уход, я готов, все хорошо, не переживай, правда, — Гэвин ехидно хмыкнул. — Чёрта с два ты будешь мне жопу подтирать, — категорически произнёс он, покачав головой. — Как же хорошо быть под жёсткими успокоительными, господи. — Я не буду подтирать тебе жопу, — ответил Ричард, усмехнувшись. — Клянусь. — Конечно, не будешь, кто ж тебя подпустит, — Рид то и дело невольно поднимал свою ладонь, чтобы осмотреть ее и тут же спрятать под одеялом. — Кормить с ложки тоже не позволю. — Хорошо, не буду. — И деньги за костыли верну. — Ну ты палку-то не перегибай, — Ричард поправил одеяло на его теле, осторожно пригладил волосы. — Я костыли твои перегну, если не возьмёшь деньги, — мужчина был вынужден согласиться. — Ладно-ладно, — Рид победоносно вскинул руку. — Только при людях эту руку не вскидывай. — Я думаю, знающие меня люди, не особо удивились бы, — Ричард, вскинув брови, кивнул в согласии. — Мудак, тиран и говноед, помню. — Это лишь треть тех слов, что я слышал про себя. — Ну хочешь, новые эпитеты добавлю. — Оставайся единственным, кому я нравлюсь. — Ты мне не нравишься, — поправил Ричард и, не замечая недоумение на лице напарника, добавил. — Я люблю тебя, это немного другое. — Заебал уже, — смущённо прохрипел Рид. — Я старался, — Ричард опустил взгляд на экран смартфона, сверяя время. — Как думаешь, сможешь поесть? — Желания особого не испытываю, — задумался Рид, многозначительно кивнув головой в сторону капельницы. — Но можно попробовать, наверное. — Хорошо, сейчас приду, — Ричард поцеловал Гэвина и вышел из палаты в поисках Клары. Врач радостно дала согласие, отправившись к санитарам с просьбой добавить к списку питающихся строго по диете Гэвина Рида. Ричард вернулся в палату вместе с санитаркой, но к своему сожалению увидел лишь заснувшего детектива. — Видимо, в следующий раз, — смеясь, проговорила женщина. — Надо уже снимать его с капельниц. — Надо-надо, а то совсем исхудал, — санитарка недовольно покачала головой. — Спасибо, — Ричард попрощался с женщиной, проводив её из палаты и закрывая за ней дверь. Снова подойдя к постели, он осторожно поправил одеяло на детективе и нежно поцеловал его в лоб. — Спокойной ночи, Гэвин.