Жалкий

Ричард торопился по коридору с тяжёлой сумкой наперевес в направлении палаты Гэвина Рида. Личный телефон, зарядное устройство, записная книжка, пара ручек, карандашей и ластик — все, что просил Гэвин, Ричард бережно сложил в рюкзак и торопился, чтобы донести все необходимое, чтобы поднять возлюбленному настроение, чтобы снова увидеть его улыбку. Гэвин махнул рукой в знак приветствия, легонько улыбнулся уголками губ, тут же возвращаясь взглядом к открытой разноцветной книге. — Привет, — Ричард быстро зашел внутрь палаты, сбросил сумку и присел рядом на соседний стул, мазнув губами по щеке пациента. — Как себя чувствуешь? — Меня уже тошнит от этого вопроса, — Рид скривился в ответ, закрывая книгу и переводя на гостя усталый взгляд. — Лучше спроси, какую книгу я сейчас читал, — Ричард в недоумении осмотрел цветастую обложку и перечень авторов на титульном листе. — Не замечал за тобой любви к художественной литературе, — задумчиво протянул он, пролистывая листы, бегло вчитываясь в текст оглавления. — Да я за собой тоже такого не наблюдал, но надо ж чем-то занимать будни, раз ты с головой съебал в мое лечение и даже не видишь, чем я периодически маюсь, — с укором протараторил мужчина, раздосадованно вздыхая от усталости. Он всегда был рад видеть Ричарда, ему было приятно проводить с ним время, знать, что о нем заботятся, но его смущало то, что мужчина совсем ничем, помимо реабилитации Рида, не интересуется. — Гэвин, я с тобой рядом провожу чуть ли не все свое и твое свободное время, я бы заметил, — с таким же укором ответил Ричард, закрывая книгу и возвращая ее хозяину. — В целом, если бы я читал какой-нибудь двухтомник, то конечно бы заметил, как я пытаюсь убить себя этой макулатурой, но это просто сборник рассказов, — Гэвин опустил голову, рассеянно рассматривая яркие гротескные образы на обложке книги. — Вот сразу нельзя было так сказать? — Рид едко ухмыльнулся. — Нельзя. Так вот, крайне интересные рассказы, я даже почти не зевал. — Что за жанр? — Ричарду было некомфортно имитировать интерес в отношении Рида, это казалось чем-то несвойственным ему, противоестественным. — Да ужастики всякие, детские страшилки, но интересные, «Полуночный человек» прям зашел, — Гэвину же было некомфортно отвечать на вопрос, который ему задали исключительно из вежливости. — А про что там? — Рид успел пожалеть о том, что вообще начал этот разговор. — Про то, как детишки вызвали забавы ради какую-то сущность. Ну их и перебили, собственно, — Ричард не знал, что еще спросил про книгу, чтобы удовлетворить потребность Рида во внимании. — Что, реально детей перебили? — Гэвин прыснул от смеха. — Ну да. Причём достаточно жестоко, я сам офигел. Где это видано, чтобы детей на протяжении всей истории жестоко вырезали, — он попытался развернуть русло монолога в диалог, подкидывая дрова в огонь размышлений, но Ричард израсходовал свой лимит вежливости. — Ты где этот сборник нашел вообще? — Рид тоскливо опустил голову, снова рассматривая яркую обложку, понимая, что разговор о чем-то общем подходит к концу. — Клара принесла со стенда с детской литературой. — Я обязательно поговорю с ней об этом, — Ричард на мгновение задумался, подумав, что в руки Роуз мог попасть этот сборник. — Не надо. Мне нравится слышать детский плач из соседнего отдела, — отшутился Рид в попытке разрядить неловкость. — Мудак, тиран и говноед. — И садист немного, — Ричард сжал в своей ладони руку Гэвина, большим пальцем погладив острые костяшки, еле касаясь перемотанного катетера. — Хоть немного голод разгулялся, пока читал? — мужчина лишь пожал плечами, в целом не чувствуя особо голода. Он все еще был подключен к внутривенному питанию. — Было бы интересно вспомнить, какого это — перемалывать зубами пищу и чувствовать вкус, но мне пока трудно долго находиться в вертикальном положении, боюсь, не смогу поесть, — Ричард понимающе закивал, тут же предлагая один из возможных вариантов решения проблемы. — Я покормлю тебя. — Ты обещал, — Рид грозно посмотрел на гостя, напоминая ему о своем нежелании быть немощью. — Да я не буду прям с ложки кормить, просто поддерживать буду, — Ричард опустил взгляд на их переплетенные пальцы, ненароком чувствуя, как на кожу давят кости Рида, причиняя боль. — Тебе надо начать набирать вес. — А как я, кстати, выгляжу? Дай посмотреть, — Ричард виновато улыбнулся, открыл фронтальную камеру на телефоне и протянул мужчине. Гэвин охнул от удивления. Худощавый, иссохший Рид с тонкой бледной кожей, через которую просвечивались сине-фиолетовые вены, обтянутые кожей кости ярко выделялись, создавая на изображении контрастную светотень. Блеклые глаза, темно-синие синяки под глазами, яркая сетка капилляров на глазных яблоках и щеках, словно он не в коме все это время был, а беспробудно пил. — Ебать, — протянул он, касаясь подбородка пальцами. — Бля, подожди, а где моя борода? Она же должна была отрасти как веник, а тут кустарники какие-то. — Так я брил тебя, — непринуждённо ответил Ричард, тут же открывая прикроватную тумбочку, демонстрируя небольшой бритвенный набор и полотенце. Гэвин молча смотрел на содержимое ящика, настойчиво пытаясь выгнать из головы образ подтирающего его зад Ричарда. Горячий стыд обжёг щеки, уши и плечи, тяжёлым камнем придавив сердцебиение. — Никому об этом ни слова, — Ричард, словно не заметив реакции мужчины, тихо посмеялся. — Гэвин, люди не идиоты, все прекрасно знают, что во время комы людей бреют, моют, меняют утку… — Умоляю, завали ебало, — мужчина накрыл лицо руками, пытаясь скрыть от мира свою беспомощность. — Молчу-молчу, — Декарт опустил голову, снова предаваясь размышлениям о тяжёлом ближайшем будущем. В последнее время его все чаще беспокоят мысли, что он не справится с такой нагрузкой и может даже навредить. Осознаваемый груз ответственности не так сильно давил, как страх сделать Гэвину и Роуз хуже, чем им было сейчас. — Так я зову санитарку? — пациент ненадолго задумался, поджав губы, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Ну, блять, зови, че поделать, — ответил он, понимая, что на внутривенном питании далеко не уедешь. Ричард кивнул, поднялся и выбежал из палаты в сторону служебного помещения. Гэвин лёг обратно, положив руку на свой живот, пальцами прощупывая выпирающие ребра, грудную клетку и тазовые кости. Неприятное ощущение собственной хрупкости изничтожало годами выстраиваемую модель поведения, гордость надламывалась, болезненно обостряясь, не желая допускать своего уничтожения. Было крайне больно осознавать, что кто-то о нём так долго заботился: брил, мыл, подстригал, переворачивал, чтобы убрать и поменять утку, просто смотрел на него и видел его беззащитность. Было крайне больно замечать, как Ричард теряет в нем личность. Санитарка довольно прошла в палату с подносом на руках. — Неужели поесть захотел? — добродушно поинтересовалась она, поставив на тумбочку поднос со сладким черным чаем, куриным бульоном и двумя кусочками хлеба. Гэвин вымученно улыбнулся, героически вытерпев безумно яркий аромат, идущий от обеда. — Ну да, захотелось, — он перевёл полный отвращения взгляд на Ричарда. Тот лишь виновато пожал плечами, поблагодарил женщину и проводил ее из палаты, пообещав самостоятельно позаботиться о пациенте. — Не хочу. — Ешь, — потребовал Ричард, присев рядом. — Может, выйдешь? — попросил Рид, скрючившись над тарелкой супа. — Нет, — отрезал тот, ехидно улыбнувшись. — Я хочу проследить за процессом, — Гэвин удручённо кивнул головой, взял в руку ложку, но с недоумением отметил полное отсутствие сил. Держать предмет в руке и поддерживать его в ровном положении оказалось сложнее, чем читать уложенную на колене книгу. — Сука, руки дрожат, — пробурчал он, бросив ложку в суп, забрызгав бульоном постель. Ричард покачал от досады головой. — Давай помогу, — Рид обречённо посмотрел на него, безмолвно напоминая об их договорённостях. — Всего один раз, — он протянул Риду полную ложку, подождал, когда тот задушит свою гордость, вдохнет полной грудью, откроет рот, и аккуратно влил в него бульон. — Вкусно? — Гэвин проглотил жидкость и свою самодостаточность, скривив лицо от отвращения. — Как же это солёно. — Но там толком ни соли, ни сахара нет, — Ричард сам попробовал суп, удостоверившись в своих словах. — На вкус пресно. — Видимо, рецепторы совсем ослабли, — прошептал Гэвин, не понимая, почему в груди так сильно давит. — Это что вообще? — Куриный бульон. — Ну, справедливо, он по определению солёный, — продолжал Рид, в недоумении прижимая ладонь к груди. Под кожей что-то скрючивало, горело, болезненно давило, и он не был уверен, что проблема имела соматический характер. — Так, ешь давай, — ответил Ричард, зачерпывая ложкой следующую порцию бульона. Гэвин приоткрыл дрожащие губы, обхватывая ими ложку, проглатывая солёную жидкость.

***

Гэвин расфокусировано слушал Роуз, периодически комментируя ее слова, иногда делая замечая, но общую массу пропуская мимо ушей, все это время безотрывно наблюдая за Ричардом, его эмоциями, действиями, мимикой лица. Его смущало, что поведение Декарта в отношении Роуз было таким же, как и к нему: те же интонации, тот же взгляд, то же выражение лица, когда она спотыкалась или весело что-то рассказывала. Эта снисходительность, умиление, жалость. Настолько все это было схоже, что подрагивали пальцы от желания стереть с его лица это выражение, чтобы больше никогда его не видеть. Роуз обняла Рида на прощание и радостно убежала в сопровождении Клары. Гэвин в прострации перевел взгляд на своего гостя, взволнованно переминающегося с ноги на ногу. — Что? — Тут такое дело… — мужчина облизнул губы, опустил взгляд. — Роуз скоро переводят со дня на день. — Ну, это хорошо, — безэмоционально отозвался Гэвин, оглянувшись на содержимое оставшихся капельниц. Хоть в его крови еще оставалась значимая доля седативных, но большая часть должна была уже выйти. Так почему он так погано себя чувствует? — Я имею ввиду, что… ну, надо подавать заявление и документы уже сейчас, — Гэвин нахмурился, тяжело вздохнул, посмотрел в сторону отложенных до лучших времён костылей, перевёл взгляд на Декарта и в недоумении наклонил голову. — Что ты имеешь ввиду? — Ты хотел бы её в роли в своей дочери? — выпалил Ричард, поддавшись вперед, нетерпеливо сложив ладони в замок. — Дочери? — мужчина невольно сморщившись от удивления и промелькнувших в голове мыслей. — Нет, подожди, я не это… ты что, хочешь ее удочерить? — Я бы, на самом деле, хотел, чтобы мы удочерили, — Рид, загруженный невесёлыми размышлениями, не сдержал скептического взгляда и насмешливой улыбки. — Отец без конечностей — это такая себе тема, — он опустил взгляд на искалеченную перевязанную руку, зачем-то попытался пошевелить отсутствующими пальцами, но, ощутив лишь фантомный зуд, быстро бросил эту затею и попытался представить себя отцом. — Боюсь, хуета выйдет, я же даже не знаю, кем мне придётся работать и когда я вообще смогу заняться этим вопросом. — Я думаю, все будет хорошо, — наивно ответил Ричард, вызвав у Гэвина лишь насмешливый смешок. — Ты думаешь, детей отдают по первому желанию? Типа, кто успел, тому и отдали? — Декарт смущённо почесал шею. — Ну, нет, но мне кажется, нет показаний для отказа. — Вот тебе показание: два безработных родителя, — гость ненадолго замолчал, тщательно обдумывая его слова. — Подожди, почему это я безработный? — Я не даун, я знаю, что ты будешь работу менять. — Откуда? — Только кретин будет кормить с ложки, при этом рассчитывая, что его помощь больше не понадобиться. А ты явно не той категории кретин, — безразлично констатировал Рид, продолжая буровить взглядом пылящиеся костыли. Взгляд упал на сложенную инвалидную коляску. — Ну да, справедливо. Я все думаю, может получится выйти на повышение? Меньше выездных… — Рид слушал в полуха. Дезориентирующая разум прострация препятствовала его вовлечённости в диалог, но заметив, что Ричард ожидает от него ответа, Гэвин заставил себя сконцентрироваться и вспомнить, о чем шла речь. — Да там ничего толком не меняется, к тебе просто чаще прислушиваться будут, да и все. Да и до повышения тебе еще очень долго батрачить, — ответил он, устало прикрывая глаза. — Чёрт… Что, даже в теории выиграть не можем? — Рид впервые за долгое время испытал острое желание выгнать Ричарда из палаты. Он испытывал сильную усталость, подавленность и потерянность. Истоков этих чувств он не понимал, но хотел, чтобы этот диалог побыстрее закончился, и его оставили в покое. — Я не знаю, Рич. Не знаю.

***

Ричард тихо постучался, снова входя в палату к Гэвину, но вместо сумки держал в руках маленький конвертик. Гэвин приветственно махнул рукой, отложив в сторону костыли. Он пытался подняться на них и продержаться дольше минуты, но отсутствие физической активности и нагрузок привели к неспособности продолжительное время держаться в вертикальном положении. Как бы он ни старался, он продолжал падать. Ричард подбежал к нему, приобнимая Рида за талию, помогая подняться. — Так же легче, ну согласись? — Да, класс, отпусти, — бурчал Рид, снова чувствуя себя уязвлённым. Он должен сам стоять, но даже этого он сделать не мог. Да и в целом не было ничего, что бы он мог сделать самостоятельно. Разве что прочитать книгу и выдумывать себе всякие запутанные дела, самостоятельно проводя выдуманные расследования в блокноте, чтобы хоть как-то занять свои мысли и развлечь себя. Ричард опустил его на кровать, укладывая на спину, убрал костыли в сторону и протянул конверт. — Через два месяца свадьба, помнишь? — Гэвин отвлекся от своих размышлений, встряхнулся и приподнялся, вырывая из его рук конверт. — Чё, бля, когда это я?.. — Ричард едко ухмыльнулся, с досадой покачав головой. — Не наша, Гэвин. — А, бля, Квентина? Господи… — Рид шумно вздохнул от облегчения, отложив конверт на прикроватную тумбочку. — Не понял как-то, а если наша? — мужчина взял его ладонь в свою руку, переплетая пальцы, машинально бросая взгляд на тонкий безымянный палец, представляя на нем кольцо. — Ты мне не делал предложение. — А ты хотел бы? — почувствовав знакомое ему с начала их отношений смущение, Гэвин моментально воспылал духом, зарделся и возмущённо буркнул. — Всё, завались, — лёгкая улыбка смягчила его суровое выражение лица и внутреннее состояние. Боль за грудиной стала значительно слабее. — Нет, я не пойду на свадьбу. — В смысле? Почему это? — Рид махнул ладонью на нижнюю половину своего тела. — Как минимум, потому, что я не могу ходить, не? — Ричард, приподняв брови и поджав губы, тактично прокашлялся. — Я думаю, мы успеем научиться. В первое время все же будет сподручнее на инвалидной… — Нет, — отрезал мужчина, с недоумением отмечая появившуюся у Декарта тягу к общности в вопросе его реабилитации. — Но, Гэвин, ты еще не набрал массу, чтобы ходить на костылях, без ноги в целом трудновато… — Я сказал, нет, — Ричард отпустил его ладонь и провёл рукой по лицу, тяжело вздыхая от усталости. Последняя неделя с момента пробуждения Рида проходила крайне тяжело. Он начал сбор необходимых для удочерения документов, вёл активные переговоры с заведующими детского дома и кураторами дела Роуз Грин, а оставшееся время беспокойно собирал всю необходимую информацию касательно реабилитации Гэвина и контакты всех возможных мастеров-протезистов, диетологов, психологов, нутрициологов и кардиологов. Накопившаяся усталость давала свои плоды, хоть ему и было сильно легче от осознания, что Гэвину больше ничего не угрожает. — Господи, — Ричард тяжело вздохнул, подняв взгляд на потолок, массируя пальцами веки, тщательно обдумывая свои слова. — Квентин очень хотел тебя увидеть на своей свадьбе. В конце концов, ты сыграл важную роль в его реабилитации. — Как вы меня заебали с этой хуетой, я ебал, — Рид тяжело вздохнул, ладонями протерев глаза. — Я не мессия, Ричард. Я не спасал Квентина, я не спасал Роуз и тебя я не спасал, сечёшь? То, что я открытый циник и тороплюсь как с выводами, так и действиями, не делает из меня благородного рыцаря. Вы все так привыкли к розовым соплям, что теперь хамство принимаете за благодать. Я просто сказал ему то, что думаю на его счет, и все. Не надо принимать это так близко к сердцу. — Так и ты не воспринимай мои слова про открытого циника близко к сердцу, — парировал Ричард, погладив мужчину по щеке. — Ты честен с окружающими и даже с чужим человеком можешь открыто делиться своими мыслями и размышлениями, что иногда действительно может приводить как к печальным последствиям, в виде агрессии, так и к положительным. Твоя открытость не имеет красок, она бескорыстна и чиста, поэтому вдохновляет и направляет, поэтому люди слушают тебя. Поэтому я и влюбился в тебя. Поэтому я и люблю, — Рид, безудержно краснея, покачал головой, поспешив оспорить его слова. — Блять, я ему про одно, а он мне… — А я тебе про тебя, — он ярко улыбнулся, приподняв его ладонь, прижавшись к тыльной стороне губами, мягко целуя. — Ты, конечно, и предвзят часто бываешь, и перебарщиваешь временами, и чувство такта тебе не знакомо, и совести бы тебе добавить… — Ричард немного перестарался с уточнением, опомнившись лишь в тот момент, когда Рид тихо рассмеялся, признавая свои косяки. — Ты ему нужен на этой свадьбе. Дело не в официозе, не в приличиях, дело в том, как ты повлиял на него. Он же неиронично считает, что без тебя этой свадьбы могло и не быть. — Да я же ничего не сделал… — Ты сделал то, чего не смогли сделать другие. Ты увидел в нем в первую очередь оступившегося человека, а не преступника, — Рид хотел напомнить о прошедшем суде, но Ричард, предугадав это, поспешил озвучить свои мысли на этот счёт. — При этом ты не сгладил меру наказания, не дал поблажек, а позволил ему нести ответственность за себя и свои действия. Поэтому он тебе и благодарен. Поэтому я и люблю тебя, — Гэвин смущённо опустил голову, прикрыл губы ладонью. Так безмерно приятно было снова быть для Ричарда партнёром, а не пациентом. — Блять, какой же ты… сладкоречивый дьявол. — Убедил? — Ричард мягко улыбнулся, победно целуя его в щёку, пригладив выбившиеся локоны, прижавшись своим лбом к его. — Пойдём? — мужчина задумчиво кивнул головой, будучи неуверенным в своих силах. — Я успею научиться ходить на костылях? — Декарт оптимистично кивнул, снова целуя его в скулу. — Определённо. Давай еще раз попробуем, может, даже сегодня получится, — Рид, сдерживая позывы шлёпнуть Ричарда по рукам, принял помощь, позволяя обнять себя за талию. Несмотря на поднявшийся моральный дух, надломленное эго истошно вопило о его недееспособности. Гордость трещала по швам. Наступало истощение. В этот день Гэвин так и не смог простоять на костылях дольше минуты.

***

Клара после утреннего обхода пациентов решила ненадолго задержаться у Гэвина, остановившись около его постели на непродолжительное время. Из-за нагруженности у нее временами даже за день не было возможности его посетить и узнать в подробностях, как у него обстоят дела. Хоть Ричард и присматривал за ним, регулярно докладывая ей об изменениях в его состоянии, ее не покидало чувство вины и незаконченности этого дела. Как ни крути, Гэвин на этот был полностью ее пациентом. — Гэвин, как себя чувствуешь? — Рид поднял на подругу уставший взгляд и, улыбнувшись одними уголками губ, коротко ответил. — Бан. — Что, прости? — Клара отвлеклась от записей, подняв глаза и строго нахмурившись. — Бан, — повторил он, ухмыльнувшись. — В каком это плане? — Он занес этот вопрос в чёрный список, — пояснил Ричард, устало вздохнув, поправляя заломы на своей рубашке. — Я тебя сейчас переведу на питание смесями. — Хорошо себя чувствую, в целом. Даже силы появились немного, — несмотря на внутреннее напряжение, Клара тихо рассмеялась, узнавая в ослабленном теле своего лучшего друга. — Так-то лучше. Смотри, — она протянула мужчине небольшой листок, — я написала список местных протезистов, Ричард уже в курсе, надо будет съездить, как только появятся показания к выписке, — Рид внимательно прочитал перечень, машинально бросая короткие взгляды на свою культю. — Я бы съездила с тобой, но, боюсь, ты не позволишь. — Бан, — произнес он, согласившись с предположением женщины. Сама мысль о том, что его под руки будут вести два человека, вызывала отторжение и отвращение. — О том и речь, поэтому посмотри, пожалуйста, список их услуг и предложений и подбери самое оптимальное, — Рид невольно представил, как он бегает по улице с протезом в виде деревянной палки. Детская радость от представленного на секунду сменила курс беспокойных размышлений с безысходности существования на возможность по-идиотски себя кастомизировать. — Да, без проблем, — Клара по глупой улыбке догадалась, о чем мужчина подумал, но она была не против. Если это внесет хоть долю радости в его жизнь, то почему бы и нет. — Если протезы ног делаются уже на потоке, то протезы пальцев будет сложнее подобрать, — она тяжело вздохнула, невольно вспоминая повреждения Рида и тот ужас, что она испытала, услышав от хирурга о необходимости вводить детектива в кому. — Слава Богу, мы смогли восстановить тебе зрение, иначе бы с протезами глаз еще ходил. — Господи, что вообще было? — Рид поморщился от недоумения, в целом догадываясь, к чему привела его вынужденная импровизация, но не зная всех деталей исхода. Петтерсон бросила на пациента короткий взгляд, тут же опуская глаза в пол, собираясь с силами, только сейчас понимая, почему по врачебной этике им нельзя было лечить близких. — Тебя вытащили из-под обломков и привезли в больницу в оглушенном состоянии. Сердце билось, но по анализам и первичному осмотру было понятно, что счет идет на минуты. Были повреждения органов дыхания, множественные повреждения кожи и мышц, угроза отказа внутренних органов и даже сердца, и мы… — она подняла взгляд на потолок, прикрывая от усталости глаза, — мы были вынуждены экстренно ввести тебя в искусственную кому, чтобы облегчить работу как свою, так и организма. — Ебать… — красноречиво подытожил Рид, снова разглядывая раненую ладонь. — Я была в реанимации и мы… — она снова тяжело вздохнула, уже не находя в себе сил озвучивать свои воспоминания. — Нет, не могу. Все было плохо, такой ответ тебя устроит? — Прости, Клара, — прохрипел он, виновато опуская взгляд, с трудом представляя, в каком стрессе она все это время находилась. — По глупости ситуация была аналогична той, что произошла с Шоном, — она не смогла сдержать едких комментариев, желая хоть как-то отыграться на своём друге за пережитые чувства ужаса и стресса. — Извини, — Гэвин опустил виноватый взгляд на свои руки, стыдливо теребя в пальцах покрывало. Ричард осуждающе посмотрел на Петтерсон, получив в ответ лишь тяжелый протяжный вздох. — Было бы за что, — женщина прикусила губу, виновато переминувшись с ноги на ногу. — Я не могу тебя винить за выполнение своего долга. Только за нарушение протокола. — Да, я понимаю. — В целом, пока ты был в коме, ничего толком не происходило. Ричард с тобой проводил все свое время, на работе у него сейчас своеобразный отпуск, я тут стараюсь ускорить и облегчить процесс твоей реабилитации, еще родители твои сильно волнуются, поэтому напиши им что-нибудь ободряющее… офицер Чэн очень беспокоится, капитаны Фаулер и Аллен периодически звонят, спрашивают о тебе, лейтенант Андерсон часто навещал тебя, даже когда нельзя было, просто стоял тут, вот… и даже детектив Хоффман периодически навещал тебя, — Рид удивлённо осмотрел их, не ожидая услышать столь внушительный список. — Жесть, какой я, однако, востребованный мужчина, все меня хотят, — Ричард прыснул от смеха, немного даже насторожившись от мысли, что Рида действительно могли в теории хотеть все. — Я тебя хочу, разве что, ударить. Очень сильно, — протянула врач, исподлобья поглядывая на пациента. — Ну подожди чуть-чуть, пока я не окрепну, и ударишь. Я даже биту свою принесу или пневматику, повеселишься. — Такое себе веселье: раны твои обрабатывать, — вздохнула Клара, опустив взгляд на ручные часы. — Мне пора бежать, вечером еще загляну, — Рид кивнул в знак прощания и махнул рукой. — Как себя чувствуешь? — спросил Ричард, как только захлопнулась дверь. Гэвин тяжело вздохнул, искренне ненавидя этот вопрос и это обезличенное, дотошное отношение мужчины к нему, словно тот был его лечащим врачом, а не Петтерсон. — Туда же в бан, — ответил он, демонстративно открывая очередную книгу. Ричард облокотился о спинку стула, поднимая взгляд на потолок, пытаясь понять, что же именно он потерял, что упустил, почему в последнее время ему так тяжело?