Жалкий

— Прекрати… — стонал Гэвин, сжимая в зубах ткань подушки. Ричард же, вопреки его просьбам, вошел до основания, остановившись лишь на мгновение. — Блять!.. — Тебе хорошо? — Ричард наклонился к нему, целуя его плечи, шею, затылок, медленно, размеренно двигаясь внутри него. Гэвин протяжно простонал, сминая в пальцах белую постель. — Почему… почему так медленно?.. — Ричард нежно улыбнулся, отстраняясь, сжимая в ладонях его ягодицы, разводя их в стороны, медленно двигаясь, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на быстрый темп. — Хочу продлить эту ночь настолько, насколько это возможно, — прохрипел он, откидывая голову назад, смахивая с лица прилипшие локоны. Опустив ладонь чуть ниже, обхватывая пальцами его член, он не менее медленно дрочил ему, слегка сжимая на основании, не позволяя кончить раньше времени. Рид изнемогал от желания, двигал бедрами навстречу, неосознанно насаживаясь на его член, пытаясь самостоятельно ускорить темп, но Ричард не позволял ему, намеренно придавливая своим телом, ограничивая поле его возможностей, не позволяя перехватить инициативу. — Боже… я не могу больше, — Гэвин повернул к нему лицо, выгнув брови в тихой мольбе, умоляя его ускориться, закончить эту сладкую негу, но Ричард был глух к его мольбам. — Какой нетерпеливый, — насмешливо прохрипел он, переворачивая его лицом к себе, внимательно осматривая покрасневшие губы, покрытую засосами и укусами шею, грудь и плечи, влажную кожу, покрытую потом, ярко-зелёные глаза, скрытые пеленой слёз. — Я люблю тебя, — прошептал он, наклоняясь к нему, нежно целуя, переплетая их пальцы, вопреки своему желанию постепенно ускоряя ритм. — Рич!.. — Гэвин в беспамятстве шептал его имя, отвечая на поцелуи, сжимая пальцы в ответ, раненой ладонью сжимая кожу на спине, царапая ее, притягивая его к себе ещё ближе, прижимаясь к горячей груди, изгибаясь в талии. Эйфория оргазма была поглощена поцелуем Ричарда. Обессиленно упав на кровать, Гэвин прикрыл лицо ладонями, тяжело вздыхая от усталости. Все это было неправильно. Так не должно было быть. Между ними ничего не должно было остаться, они не должны были спать друг с другом, не должны были общаться, Ричард не должен был продолжать признаваться ему в любви, а Гэвин не должен был на это реагировать, но все это продолжалось, стабильно два-три раза в неделю на этом чёртовом диване, на который Гэвин в свободное время даже смотреть боялся, чтобы не всколыхнуть воспоминания о проведённых ночах. — Да что ж это такое делается-то, блять, — протянул он, сжимая глаза до боли и пятен. — Это просто секс, чего ты так страдаешь? — спросил Ричард, протягивая ему салфетки. Гэвин злобно выдернул их из его рук. — Какой же ты мудак, блять, — прохрипел он, судорожно стирая с себя их перемешанное семя. — В чем проблема? — В тебе, блять, проблема, ты — одна большая, блять, проблема! — громким шёпотом отчеканил он, невольно прислушиваясь к звукам со второго этажа. Роуз тихо спала, не издавая ни звука. — Кто бы мог подумать, что проблемы могут так тебя возбудить, — игриво протянул он, пробегая пальцами по его бедру, чуть выше протеза. — Иди нахуй, — огрызнулся тот, шлёпнув его по руке, почёсывая место, которое Ричард ласкал секундой ранее. — Зачем ты постоянно это говоришь? — Что именно? — Декарт накинул на плечи излюбленную черную рубашку. — Хватит придуриваться, ты прекрасно знаешь, о чем я. — Зачем я говорю, что люблю тебя? — Рид опустил взгляд, прикусывая губу. Так одновременно больно и ужасающе приятно было это слышать. — Потому что я люблю тебя, Гэвин. Ты сколько угодно можешь делать вид, что между нами ничего не было, нет и не будет, но я на это не подписывался. — Да блять, нет, зачем ты говоришь человеку, с которым расстался, что любишь его? — Господи, Гэвин, я с тобой не расставался, хватит делать вид, что это было обоюдное решение, — раздражённо прошептал Ричард, натягивая на ноги трусы и штаны и протягивая Риду одеяло, нежно целуя его в лоб. — Спокойной ночи, — Ричард не хотел продолжать этот разговор, а Гэвин не пытался его остановить. Оставшись наедине со своими мыслями, он рухнул на спину, устало прикрывая глаза от усталости. Как же ему всё это надоело. Причём надоел не Ричард, не их отношения, не окружающие их обстоятельства, а это едкое, снующее из подсознания в сознание жалкое чувство собственной несостоятельности.

***

— Помедленнее… — тихо просил мужчина, упираясь ладонью в его бедро, пытаясь замедлить темп. — То медленнее, то быстрее, — прошептал Ричард в ответ, перехватывая его руку и прижимая её к столу, переплетая пальцы. — Непостоянный, — Рид протяжно застонал, стоило Декарту войти в него до основания и резко остановиться. На его рот тут же легла властная ладонь. — Тише, Роуз услышит же, — Гэвин прикрыл глаза от наплывающей неги. — Все хорошо? — Да-да, хорошо, — он убрал со своего лица чужую руку, выгнулся, ладонью притягивая к себе за шею Декарта, смазанно целуя его. Ричард поцеловал его в ухо, нежно прикусил кожу на изгибе шеи, пробегаясь языком по оставшимся после метки рубцам. — Могу продолжить? — экс-детектив, до боли прикусив губу, стыдливо кивнул, сильнее сжимая чужие пальцы. Эта бессовестно длинная ночь не хотела кончаться.

***

Быстрые, почти судорожные толчки вновь прекратились именно в тот момент, когда Гэвин был готов кончить. — Блять, какой же ты уёбок, — чуть ли не плача простонал он, порывисто опуская голову на подушку, гневно наблюдая за своим партнёром из-под полуприкрытых ресниц. — Ты мне льстишь, — Ричард едко ухмыльнулся, нежно целуя его в лоб. — Заканчивай, — прошипел Рид, пытаясь самостоятельно набрать темп, но Ричард не позволил, сильнее придавливая своим телом. — Ни в коем случае, — он снова поцеловал его, затягивая в долгий чувственный поцелуй, и когда Гэвин отвлёкся, потеряв бдительность, снова начал двигаться, быстрее, чем было до этого, выбивая из мужчины тихие страстные стоны.

***

Гэвин домыл последнюю тарелку и отставил её в сторону, невольно прислушиваясь к звукам со второго этажа. На этот раз Ричард не спускался к нему сразу после того, как уложил Роуз, и это странным образом расстраивало Рида, вызывая постыдное чувство острого негодования. Выйдя на улицу и тихо закрыв за собой дверь, он опустился на нижнюю ступеньку, быстрым движением руки доставая из нагрудного кармана тёплого пальто пачку сигарет, тут же закуривая. Это было однозначно неправильно, хоть все вернулось на круги своя: они снова ругаются, обмениваются подколами и шутками, обсуждая как бытовые вопросы, так и свой досуг, Ричард снова смотрит на него с любовью, снова целует его, обнимает. Словно ничего не произошло, и Гэвин не хромает, опираясь на протез. Вроде, все по-старому, ничто не задевает его эго, не разворачивает гордость наизнанку, не потрошит его нутро. Почти как семья. Однако жуткий страх стать обузой, снова почувствовать себя немощью, невольно стать нуждающимся в чьей-то помощи, чьем-то внимании и даже на секунду почувствовать, что его состоянием искупляют чьи-то грехи — непозволительно, безумно страшно. Казалось бы, вроде, ничего серьёзного или особенного, ведь партнёрам свойственно заботиться друг о друге, но Гэвин не хотел через это проходить. Что может быть страшнее, чем осознать и принять свою беспомощность? Гэвин потушил сигарету об асфальт, поднялся на ноги, слегка качнувшись, на секунду потеряв баланс. Придя в вертикальное положение, Рид вернулся в теплый дом и, скинув с плеч пальто и зимние ботинки, застыл на пороге. Ричард, оперевшись о спинку дивана, медленно расстёгивал свою чёрную рубашку одной рукой и небрежно растрёпывал вечно зализанные волосы — другой. Гэвин проглотил плотный ком вожделения от такой картины, провёл ладонью по лицу, смазывая смущение. — Иди сюда, — Гэвин послушно подошёл ближе, навстречу хриплому шёпотом. Ричард протянул к нему руки и обхватил запястья, резко притягивая к себе, принуждая прижаться к своему телу. Он медленно опустил его руки вниз, на свой ремень. — Расстегнёшь? — Рид едко ухмыльнулся в ответ, медленно расстегнул его ремень, пуговицу и ширинку, опустился на колени. — А, нет, подожди, — Ричард, не ожидая от Рида столь решительного настроя, попытался отодвинуться, но тот уже припал губами к его члену через ткань трусов, влажно целуя его. Вытащив из-под ткани эрегированный член, Рид, словно пробуя, провёл языком по головке, собирая эякулят, обхватил губами и, втягивая щёки, захватил член глубже, опускаясь почти до основания. Ричард сдавленно простонал в свою ладонь, машинально хватаясь за его волосы, слегка надавливая. Гэвин нарочно медлил, то заглатывая, то полностью отпуская, игриво облизывая сочащуюся головку, поднимая на него пристальный взгляд, совершая своеобразную месть за все прошлые проведённые вместе ночи. Ричард со сдавленным рыком поднял его на ноги, притягивая к себе, в затуманенном сознании страстно целуя. Гэвин потянул его на себя, обходя диван с другой стороны, и оттолкнул его, бросая на обивку, скидывая с себя штаны и нижнее белье и забираясь сверху. Без предварительной подготовки, Гэвин приставил член Ричарда к своему входу, резко насаживаясь на него, еле сдерживая вырывающийся из горла вскрик. С образовавшейся ранки на губе сорвалась маленькая капля крови. Опустив взгляд на окровавленный торс Декарта, Гэвин, не останавливая порывистых движений, задумчиво провел ладонью по его горячей коже, слегка касаясь кончиками пальцев оставленного после захвата преступника рубца. Он на мгновение подумал, что это, должно быть, было очень больно. Ричард поднялся и, прижав к себе горячее тело, влажно поцеловал его в губы, слизывая капли крови. Он быстро перехватил инициативу, обхватывая его ягодицы и насаживая тело на себя. Тяжелое дыхание оглушало. Хриплые стоны вскружили голову. Ричард терялся в этих ощущениях, на секунду решив, что без них ему не выжить. — Что с тобой сегодня? — хрипло спросил Ричард, из-под полуприкрытых ресниц наблюдая за его мимикой и эмоциями, каждый вздох ловя своими губами, впитывая, запоминая. — Просто хочу тебя, — коротко ответил Рид, обвивая его шею руками, притягивая к себе, судорожно целуя. Ричард вошел максимально глубоко, прижал к себе вздрагивающее от удовольствия разгорячённое тело, остановился. — Гэвин… Гэвин, посмотри на меня, — Рид приоткрыл слезящиеся глаза, покорно выполняя его просьбу. — Я люблю тебя, — Гэвин снова закрыл глаза, судорожно втянул воздух, почувствовав, как член сжимает горячая ладонь Декарта. — Я безумно люблю тебя, — короткие быстрые толчки внутри него, нежная рука, проводящая быстрые движения по стволу. — Я так люблю тебя, — Ричард притянул его к себе, целуя его лоб, скулы, нос, закрытые веки. — Я люблю тебя, слышишь? — Я тебя слышу, — прохрипел Гэвин, целуя его в ответ, снова насаживаясь на него до самого конца, вздрагивая от возбуждения, чувствуя, как подкатывает эйфория. — Слышу. — Люблю тебя, — повторял Ричард в беспамятстве, ускоряя темп, доводя обоих до кульминации. Гэвин обессиленно упал на его грудь, тяжело вдыхая воздух, пытаясь избавиться от нахлынувшего головокружения. Ричард поцеловал его в висок, пригладил выбившиеся локоны, провел ладонями по спине, слегка покачиваясь из стороны в сторону, чтобы успокоить его быстрое сердцебиение, немного привести в чувства. — Все хорошо? Как ты себя чувствуешь? — Гэвин приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на мужчину. Нахлынувшая усталость привела к изнемоганию, хотелось спать в тишине и покое, чтобы не видеть его, не думать о нем, не слышать его признаний. — Ты все еще встречаешься с Гленном? — Ричард в недоумении отодвинулся. — Нет, зачем мне это? — Может, вернешься к нему? — Гэвин опустил свои покрасневшие глаза, не находя в себе сил смотреть на его лицо. — Зачем? — Чтобы ты перестал уже меня мучить, — прохрипел он, оперевшись лбом о его плечо. Ричард судорожно вздохнул от пронзившей его резкой боли. — Почему я тебя мучаю, Гэвин? — Это так… невыносимо… тяжело, — он сорвался на полушёпот, голос дрожал, как от простуды, в носу щипало. — Что именно тяжело? — Состоять в таких всратых отношениях. — Может тогда… может, попробуем начать с начала, а? — Ричард приподнял его голову за подбородок, заглядывая в покрасневшие зеленоватые глаза. — Нет, — Ричард прижался губами к его лбу, крепко обнял, порывисто вздыхая от нарастающего внутреннего напряжения. — Почему?.. — Ты делаешь из меня ебаную немощь. — Я больше так не буду. — Ты лишаешь меня возможности решать свои проблемы. — Я так больше не поступлю… — Чёрт, Ричард, я в отношениях с тобой пиздец какой жалкий! — Гэвин оттолкнул от себя мужчину, порывисто поднимаясь на ноги и тут же падая на подлокотник. Протез отошёл от культи, с глухим стуком падая на ковёр. — Да блять! — Давай помо!.. — Да отъебись ты! — Гэвин снова оттолкнул его, оперевшись рукой об обивку дивана, осматривая место крепления и раздражённую кожу на ноге. — Блять, до встречи с тобой я всегда был сам за себя, всегда делал все сам, ни на кого не полагаясь, не испытывая ни от кого этой сраной зависимости. А потом пришёл ты и начал все собой заменять, тебе же всегда больше всех надо, блять. Ебаный, мать его, целитель, — желчно выплюнул он, поднимая на Ричарда гневный взгляд. — Гэвин… — Круто быть целителем? Круто чинить таких, как я, да? — он махнул ладонью на свою культю. — Неполноценных? Весело дохуя, скажи? — Гэвин… — Ричард поднял на него тяжёлый взгляд. — Я действительно оступился, решив за твой счёт искупить свои грехи, это было мерзко с моей стороны, но… я никогда не считал тебя неполноценным, потому что ты им никогда не являлся. Эти твои идиотские комплексы становятся причиной, по которой ты обрубаешь с людьми связи и ставишь на своей жизни крест, запрещая окружающим к тебе приближаться, — Гэвин молчал, чувствуя, как в груди разрастается отчаяние. — Сколько бы я тебе ни говорил о твоей уникальности, твоих особенностях, ты зачем-то продолжаешь себя принижать, считать себя отморозком и вести себя соответствующе придуманному образу, — мужчина опустил голову, в глубине души соглашаясь с его тезисами. — Я люблю тебя, — Гэвин поднял взгляд. — Люблю за твою искренность, твою вовлечённость, твою отзывчивость. Даже яд, которым ты постоянно плюёшься в меня, уже кажется родным, поэтому, пожалуйста… — Ричард поднялся следом, подошёл чуть ближе, сжимая в руках его ладони, судорожно вздыхая, пытаясь сдержать рвущуюся из грудины скорбь, но не выдержав нахлынувшего отчаяния, упал на колени, прижимаясь лбом к его животу. — Пожалуйста… господи, пожалуйста, не отталкивай меня, я прошу тебя, не отталкивай… — тихие всхлипы, полные тяжёлого горя, боли и отчаяния окончательно добили моральное состояние Гэвина. Он опустился к Ричарду, прижал к себе его дрожащее тело, ласково поглаживая по голове, убирая с лица растрёпанные чёрные локоны, нежно целуя его в лоб, дрожащие веки. — Прошу тебя… Ублюдская жалость к самому себе превысила все допустимые нормы. Видя слёзы родного человека, Гэвин испытал острое желание себя уничтожить. Прыгнуть под поезд, повеситься, напиться белизной, закрыться в гараже и запереться в машине с включённым двигателем — всё, что угодно, лишь бы избавиться и избавить самых близких от источника всех проблем — самого себя.

***

Гэвин встречал раннее зимнее утро с чашкой кофе и пачкой сигарет. Рассвет ознаменовал собой начало нового дня, но ему было это безразлично, ведь он еще не прощался с прошлым. Роуз тихо спала в его комнате, Ричард безмолвно сидел за кухонным столом позади него, молчали птицы, спали соседи, лишь голые деревья тихо поскрипывали, качаясь на ветру. Общая гармония раннего утра оказывала своеобразный седативный эффект, вводя бывшего детектива в состояние полудрёмы. Он устало перебирал в памяти воспоминания их встреч, общих расследований, скандалов, компромиссов, каждого маленького шага, сделанного навстречу и приходил к совсем неутешительным итогам. Он скрупулёзно пытался найти ответы на свои вопросы, не собираясь так просто принимать факт бракованности их связи. Ричард с интересом рассматривал тёмный силуэт бывшего детектива, обрамлённый едким дымом сигарет. Гэвин молчал, оперевшись о подконник, без особого интереса наблюдая за восходящим солнцем, тихо выдыхая в морозный воздух горячий дым. Не смотря на желание сохранить эту тихую идиллию, Ричард задал набивший оскомину вопрос: — Как ты себя чувствуешь? — Гэвин, не отрывая взгляда от пылающего горизонта, не долго думая, ответил: — Чувствую себя жалким. — Почему? — мужчина тяжело вздохнул, оборачиваясь к своему гостю, желая поделиться с ним своими наблюдениями. — Я всегда боялся одиночества и всегда желал от него избавиться, но после твоего появления, я начал тебя отталкивать. Я всегда хотел, чтобы обо мне заботились, оберегали, проявляли внимание и интерес, но получив это, я также начал тебя отталкивать. Я всегда хотел семью, всегда с завистью смотрел на семьянинов и их семьи, стыдясь себя и своего образа жизни, но получив возможность это приобрести, я опять начал тебя отталкивать. В конце концов, — он шумно затянулся, тут же выдыхая едкий дым, — начав отталкивать тебя, я начал снова к тебе тянуться, а начав к тебе тянуться, я снова начал тебя отталкивать, — он тяжело вздохнул, потушив окурок о пачку сигарет, механхолично выбрасывая его на улицу. — Отталкивать, чтобы ненароком не осознать, что все это жалкое время без чего-либо внимания, любви и заботы, без семьи — это не сраный рок судьбы, даже не ебаная случайность и не стечение каких-то там обстоятельств, не что-то независимое, знаешь, а неиронично последствия моих решений, слов и действий, — он покачал головой от досады, чувствуя к себе отвращение и презрение. — Травмы травмами, но я ведь сам все это время лишал себя возможности осчастливиться, хоть и неспециально. Страх быть подчинённым, использованным, немощным и слабым, этот абсолютно уебанский страх быть жалким сделал меня тем, кем я все это время боялся быть — жалким, — он прыснул от смеха, закрыв глаза от накатившей усталости. — Я не могу тебя отпустить, ведь ты и есть та жизнь, которой я себя лишаю, но и принять тебя я не могу, ведь эта жизнь требует быть зависимым, нуждающимся, иногда быть слабым и немощным. Самое обидное, что в этой немощности еще признаваться надо, — Ричард невесело улыбнулся, мотнув головой в согласии. — Я никогда об этом не задумывался. Не позволял себе. Потому что сам факт обмазговывания этой жалкой хуеты безумно жалок, — Ричард хотел возразить, но, вспомнив каждую их ссору, каждый переломный момент, замечал ту же тенденцию. — Впрочем, в одном я тебя точно не обманул: со мной счастливым ты не станешь. Я в принципе в душе не ебу, зачем ты так цепляешься за меня. Я-то понятно, почему не могу тебя отпустить — ты мне нужен, и сквозь всю свою психическую хуйню я это осознаю, а ты-то зачем так с собой? — Ричард задумчиво опустил голову, пытаясь найти на гладкой поверхности стола ответы. — Я… я люблю тебя, — Гэвин покачал головой. — Нет, я не про это. Зачем ты позволяешь мне так с собой обращаться? — Ричард пристально смотрел на него в ответ, формулируя осенившую его голову мысль. — Я воспринимаю твое избегание, как подтверждение моей неправильности и моих ошибок, поэтому… — он печально ухмыльнулся, так же, как и Гэвин, чувствуя себя неимоверно жалким, — поэтому я постоянно стремлюсь все исправить, загладить свою вину, уже, наверное, не важно, перед кем и какую именно. Я виноват всегда. Во всем. Одновременно. Впрочем, — он откинулся на спинку стула, прижимая ладони к лицу, пряча от возлюбленного свою уязвимость, — легко быть во всем виноватым, когда ты считаешь себя за все ответственным, за каждое стечение обстоятельств. Проморгал, не предугадал, не заметил — вроде, мелочь, мы же не боги, а виноват. И нельзя сказать, что я этим чувством упиваюсь, нет, — он покачал головой, опуская руки на стол. — Скорее, считаю, что отпустив это чувство, я стану еще более виноватым, — Гэвин тихо, безрадостно рассмеялся. — Встретились две калеки, — Ричард рассмеялся в ответ. — И… что же нам делать? — Гэвин пожал плечами. — Надо сгонять на свадьбу Квентина, а там… — он на мгновение замолчал, осознавая, что ему нечем исправлять ситуацию. — Я не знаю, правда. — Может, мы еще можем?.. — Нет, Рич, — Гэвин снова повернулся к нему лицом, скрестив на груди руки. — Не надо. Это… это ебаный пиздец. Пока мы по уши в этом дерьме, ничего не получится, ещё и Роуз в это втягиваем, а это вдвойне пиздец, — Ричард с тяжёлым сердцем мотнул головой в согласии, признавая его правоту. — Гэвин, я не могу без тебя. — И я без тебя не могу, — признался Рид, чувствуя в душе удивительную лёгкость. — Как мы вообще будем?.. Как нам?.. — Я… — он снова попытался найти решение проблемы, но потерпел неудачу, — блять, не знаю, правда. — Может, пойдём к семейному психологу? — Рид покачал головой. — Вряд ли это его ведомство. — К психотерапевтам? — Гэвин рассмеялся. — Разве что будем ходить раздельно и не пересекаться во время терапии, — он вспомнил учения криминального психолога, с тоской осознавая, что этот долгий путь разделит их судьбы на долгие годы. — Так на это и десятилетия уйти могут, — протянул мужчина, тяжело вздыхая от истощающей усталости. — Да, ты прав, — Ричард замолчал, опустив голову, оперевшись лбом о свои руки. Он скрупулёзно искал выход из сложившейся ситуации, пытаясь найти более эффективные методы решения этой проблемы, но не находил. — Если это необходимо, я не стану больше к тебе приближаться, но как мы тогда с Роуз?.. — Я, пожалуй, просто буду приезжать и гулять с ней, забирать из садика, чтобы ты после работы не задалбывался, — Рид вытащил из пачки вторую сигарету, отворачиваясь к окну и тут же её поджигая. — Как только почувствуешь себя свободнее от всей этой хуеты — звякни, пересечёмся, — Ричард тяжело кивнул головой. — Я выломаю дверь и буду ждать тебя на пороге, — Гэвин прыснул от смеха. — Опрометчиво для легавого. — Как и всегда, собственно. — Тебе тогда просто повезло. Были бы эти парни чисты на руку, они бы без задней мысли подали бы на тебя заяву. — Нечистых я и не бью, — ответил Ричард, поднимаясь со своего места и вплотную подходя к хозяину дома. — Я люблю тебя, Гэвин, — повторил он, крепко прижимая к себе замёрзшее тело, согревая его своим теплом. Гэвин не ответил. Он лишь молча делал затяжку за затяжкой, не отрывая взгляда от окровавленного неба.

***

Ричард искал взглядом своего партнёра, ловко маневрируя между редкими гостями, надеясь, что тот кружит около фуршета. Гэвин же действительно стоял около большого стола с закусками и небольшого фонтанчика с пуншем, без особого интереса осматривая место торжества. — Здравствуй, Гэвин, — Декарт, ярко улыбаясь, подошел к нему ближе, нежно целуя его в щеку. — Да-да, привет, — мужчина отстранился от него, с любопытством осматривая своего спутника. — Ты где такой костюм урвал? — Был бы ты внимательнее, ты бы заметил, что мой гардероб по большей части состоит из официальной одежды, — Рид, поморщившись от недовольства, по-ребячески передразнил его слова детским голосом. — Понимаю, цари не могут месить грязь с крестьянами в одинаковых кафтанах, — Ричард тихо посмеялся, спрятав лицо в изгибе его шеи. — Мне просто нравится, как ты на меня смотришь, когда я в рубашке, — игриво прошептал он, целуя его нежную кожу. — Как на долбоёба? — Брось, я тебе нравлюсь, — Гэвин закатил глаза, не желая признавать его правоту. Заметив среди незнакомых гостей виновника торжества, он тут же скинул с себя руку Декарта, привлекая к себе внимание жениха. — Квентин, привет! — мужчина помахал рукой в ответ, тут же принимая дорогого гостя в свои объятия. — Гэвин, я так рад тебя видеть, спасибо, что пришёл! — О’Беннон слегка отстранился и по-дружески похлопал по плечу Декарта, приветствуя его. — Ох, твоя рука, — жалобно протянул он, сжимая в пальцах обрубки. — Жду, когда пришлют готовый протез, — пролепетал мужчина, учтиво забирая свою руку. — Мне так жаль, что это произошло с тобой. — Да перестань ты, все нормально. Жив, здоров, орёл — остальное вторично, — Рид ободряюще похлопал жениха по плечу. — Где твой избранник-то? — Готовит речь, — смущенно проговорил он, неловко почесав затылок. Гэвин одобряюще мотнул головой. — Плакать будем? — Ричард насмешливо приподнял брови, скрестив руки на груди. — Боюсь, мне понадобится несколько носовых платочков, — сентиментально протянул Квентин, уже начиная шмыгать носом. — Мне надо отойти, нужно поздороваться с родителями Микки, — мужчина снова обнял бывшего детектива. — Спасибо большое, что пришли, — Гэвин смущённо улыбнулся ему в ответ. — Да без проблем, — Ричард проводил О’Беннона взглядом, завистливо присвистнув. — Сколько вежливости и учтивости для обычного знакомого. — Пошёл нахуй. — Вот и я о том же, — детектив налил в свой бокал безалкогольный фруктовый пунш. — Со знакомым чуть ли не реверансы делаешь, а меня только нахуй шлёшь, — Рид опустил виноватый взгляд на его лакированные чёрные туфли. — Мы, вроде как, недавно обсуждали это… — Перестань, я просто шучу, — Ричард поцеловал его в висок, заглядывая в глаза, успокаивающе погладив по щеке. — Я не хотел тебя обидеть, — Гэвин снова опустил взгляд, в очередной раз скрупулёзно анализируя свои идиотские паттерны поведения. — Я знаю, Гэвин, все в порядке, — мужчина взял его за руку, приподнял к своим губам и, нежно поцеловав тыльную сторону ладони, прижал к свой щеке. — Если мне надо постоянно отправляться в пешее эротическое, чтобы быть с тобой, то я без задней мысли буду туда идти, — Рид приподнял в недоумении брови. — Это самое тупое признание, которое я когда-либо слышал. — Зато самое романтичное, согласись, — Гэвин погладил его по щеке, сбросив с лица непослушные чёрные локоны. — Да, ты прав, — он любовно поцеловал своего спутника в скулу. — Есть в этом что-то особое. Ричард обернулся на поднявшийся шум. В центр зала вышел спутник О’Беннона. Микки дрожащими руками держал маленький исписанный листок, нервно сжимая его пальцами. Раздувшиеся вены на его лбу и шее указывали на превышающий все допустимые нормы уровень стресса. — О Господи, он сейчас в обморок грохнется, — Ричард ухмыльнулся, наклонившись к его уху. — Ты то же самое чувствуешь, когда пытаешься признаться мне в любви? — Я никогда и не пытался, — возмущённо прошипел Рид, отталкивая его от себя. — Ложь. Ты постоянно заикался на этом моменте, осознавал, что не хватает храбрости, и вместо признания в итоге слал меня нахуй, — Декарт сдавленно рассмеялся, прикрыв ладонью рот, увидев кислую мину бывшего детектива. — Чё, реально постоянно? — голубоглазый, не сдержав тяжелого вздоха, раздосадованно кивнул головой. — Я никогда не слышал от тебя этих слов, — прошептал он, поднимая на виновников торжества пристальный взгляд. Гэвин тоже обратил на них внимание, не переставая обдумывать брошенные Ричардом слова. Микки пару раз постучал ладонью по микрофону, хрипло прочистил сжимающееся от волнения горло, носовым платком быстро вытер выступивший пот и, собравшись с силами, переступая через неловкость и страх перед публикой, начал свою речь: — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать самый важный день для моей жизни — день, когда наши судьбы с Квентином, раннее идущие параллелью, обретают единство, — Ричард повернулся к Гэвину, нежно улыбаясь ему. — День нашей первой встречи… был не таким романтичным, как могло вам казаться. Помнишь, ты остановился у церковной лавки, чтобы купить тот железный крестик с острыми краями на распятие? — Квентин, смахивая слёзы платком, порывисто кивнул. — Так вот он этим крестиком в метро продырявил мою майку, и я всю дорогу пытался вытрясти с него компенсацию. Компенсацией, видимо, были наши отношения, которые, благодаря истинности, начались в день нашей первой встречи… — Вот нельзя было так же поступить? — Рид шикнул на своего спутника, принуждая прекратить шептания и провоцирующие высказывания. — Биохимия играет не последнюю роль в нашем мире. Омеги, беты, альфы, истинные, метки, связки — все это определяет нас, как вид, но не как людей. Квентин хоть и мой истинный, но без его характерный черт мы бы не смогли быть вместе. Квентин, он… особенный, — Микки с глубокой нежностью и любовью в карих глазах посмотрел на своего возлюбленного. — Он честен в своих порывах, нежен со своими близкими, чист в своих мотивах, крайне сентиментален и нежен, но полный решимости и воли, — Ричард скосил взгляд на Гэвина, мягко коснулся его ладони, переплетая их пальцы. — Он полагается на меня, он считается со мной, делится своим мнением, расстраивается при мне, жалуется — он живой, — Рид опустил взгляд на их переплетённые ручи, чувствуя трепет. — И я… я безумно рад, что смогу разделить остаток своих дней с этим прекрасным человеком. С тобой, моя любовь, — Ричард нежно поцеловал Гэвина в висок. — Ты изменил меня и мою жизнь. Ты показал мне, что такое счастье, доверие, вера и любовь, ведь всё, что я перечислил, это ты. Ты — самое лучшее, что есть в моей жизни. Я бы, может, и смог прожить без тебя, но после нашей встречи я даже думать об этом боюсь, — Гэвин поднял на Ричарда тёплый взгляд, ласково улыбнулся, крепче сжимая его ладонь. — Я люблю тебя, Квентин. Давай быть вместе счастливы? — Квентин, беспрестанно шмыгая носом, подбежал к жениху, порывисто целуя его в губы. Послышались громкие аплодисменты, прерываемые чьим-то громкими пожеланиями и поздравлениями. Свет постепенно угасал, покрывая торжественный зал темнотой. Вспышка одинокой кристальной лампы озарила центр просторной комнаты. Начался первый танец молодожёнов. — Блять, как красиво, я ебал, — прошептал Гэвин, наблюдая за движениями женихов. — А ты умеешь танцевать вальс? — спросил Ричард, низко наклоняясь к нему, шепча в самое ухо. Рид смущённо прокашлялся в то, что когда-то было кулаком. — Ну так, в академии как-то в шутку танцевали с однокурсницей, — протянул он, опуская взгляд в пол, предаваясь воспоминаниями своей молодости. — Тогда приглашаю на танец, когда пройдет церемония. — Я тебя уделаю, — Ричард тихо рассмеялся, снова целуя его в висок. — Ну да, в этом же и заключается смысл парных танцев.

***

Ричард медленно кружил бывшего напарника, элегантно переставляя ноги, безупречно справляясь со своей ведущей позицией. Гэвин лишь успевал следовать за ним, внимательно следя за своими ногами, стараясь ненароком не отдавить ему ноги. — А ты хорош, — хрипло хмыкнул он, крепче схватившись за его плечо. — Так же, как в постели? — Рид в ответ лишь закатил глаза. — Не зазнавайся, а? — Так и быть не буду, — Ричард после очередного поворота, наклонил партнёра вниз, придерживая его за талию, тут же влажно целуя его губы. — Не помню такого в схеме танца. — Импровизирую, — Рид лишь ухмыльнулся в ответ. Декарт осторожно поднял его, внимательно осмотрел на предмет усталости, но не обнаружив её, тут же начал новый круг. — Всё в порядке? — Если бы протез отходил, ты бы это заметил, — ворчал Гэвин, торопливо следуя за своим партнёром. — Я бы, скорее, споткнулся. — И расшиб свое охуевшее ебало, — Ричард прыснул от смеха. — Мне будет этого не хватать, — с еле сдерживаемой тоской проговорил он, опуская взгляд на свои туфли, следя за своими движениями, контролируя скорость. — Ну… мы же будем иногда пересекаться, — Гэвин в целом хотел изменить их план в угоду внутреннему желанию быть рядом, но с щемящей сердце отчаянием осознавал, что это лишь приведет к повторению порочного цикла принятия и отторжения. — Раз в неделю, — Рид покачал головой. — Раз в месяц. — Понял. Раз в две недели? — Раз в полгода. — Раз в месяц, согласен, — Ричард огорчённо опустил голову. — У нас… будут свидания? — Нет, — Гэвин печально улыбнулся. — Я не смогу тебя отпустить даже после одного. — Не вижу в этом никаких проблем, — довольно произнес мужчина, постепенно замедляя темп, заметив, как Рид начал спотыкаться. — Это приведёт лишь к повторению уже совершённых нами ошибок. — Я смогу это пережить, — настаивал Декарт, заканчивая круг. — Я не хочу тебя больше ранить. — А я не хочу тебя больше терять, — Гэвин поднял на него печальный взгляд. — Если не посеял копию моих ключей, то не потеряешь, — Ричард довольно улыбнулся. — Получается, будем просто вместе с Роуз гулять, пока не почувствуем, что настал момент? — Гэвин кивнул, коротко оглянулся и, перехватив ладонь Декарта, потянул его в сторону, уводя в темный угол, чтобы не мешать другим парам и передохнуть. — Если этот момент вообще настанет… — Настанет, — Ричард притянул его к себе, затягивая в долгий чувственный поцелуй. — Я сделаю все, чтобы настал. — Да я в тебе не сомневаюсь. — И ты сделаешь все, чтобы этот момент настал, — уверенно проговорил мужчина, прижимая к себе возлюбленного, нежно поглаживая его спину. — С каких пор ты стал таким самоуверенным? — С тех самых пор, когда ты впервые не стал меня отталкивать, — Ричард мягко улыбнулся, предавшись воспоминаниям их первых проведённых вместе дней. — Роковая ошибка, — смущённо буркнул Рид. — Самая лучшая ошибка, которую ты когда-либо совершал, — Гэвин тихо рассмеялся. — Ладно, согласен. — Гэвин, — мужчина поднял на него взгляд, приподнимая пальцами его подбородок, — я люблю тебя, — Гэвин вздрогнул от нежного поцелуя, оставленного на его губах. Сковывающие сознание сожаления, переживания, болезненные воспоминания, чувства отчаяния, вины и острой боли сошли на нет. Осознание, что этот день был последним, когда они свободно общались друг с другом, контактируя напрямую, касаясь друг друга, обнимая, абсолютно принимая без каких-либо полумер, — вынуждал идти на крайние меры. Вынуждал быть искренним. — И я тебя люблю, — прохрипел он, нервно рассмеявшись, увидев перекошенное от боли лицо Декарта. — Блять, вот именно сегодня ты решил сказать это… — Ричард накрыл лицо ладонями, тяжело вздыхая от нахлынувшего счастья, перемешанного с отчаянным желанием не отпускать его, быть рядом до последнего вздоха. Просачивающиеся сквозь пальцы слёзы окропили блестящий паркет. — Мы же не прощаемся, так почему именно сейчас?.. — А вдруг?.. — Нет, не прощаемся, — Ричард снова притянул его к себе, крепко прижимая к себе, вдыхая родной запах. В то время как торжество и жизнь молодожёнов только начинались, их болезненные отношения подходили к концу, ведь чтобы построить что-то новое, необходимо разрушать.