Знак несогласия

До настоящего мгновения их путь казался слишком спокойным, и д’Артаньян почти уверовал в то, что они доберутся до самого корабля целыми и невредимыми. Не стоило искушать судьбу такими мечтами — следовало благодарить ее за то, что столкновение не случилось раньше. Гасконец почувствовал, как совсем близко от его уха просвистела пуля из вражеского мушкета. Дело понемногу принимало дурной оборот. Где-то впереди Атос свалил сразу двоих несколькими ударами шпаги. Портос рядом замахнулся с такой силой, что противник, кажется, упал от одного лишь движения воздуха. За Арамиса он не беспокоился — тот не раз демонстрировал свое превосходное умение сражаться с несколькими противниками одновременно. Однако Портос, оглянувшись назад, вдруг развернул лошадь. — Арамис! Арамис! — кричал он, продираясь через напавших — их было не меньше двух десятков. Отвлеченный ими, д’Артаньян никак не мог разглядеть Арамиса в толпе, из которой вдруг показалась его лошадь без всадника. — Дьявол, — услышал он голос Атоса. — д’Артаньян! Что там случилось? — Кажется, мы почти проскочили засаду! — во всю мочь своих легких закричал в ответ д’Артаньян, надеясь, что Атос его услышит. — Арамис скакал поодаль, и поэтому попал в самый центр! Его свалили с лошади! Взгляд Атоса едва не заставил упасть с лошади его самого. Иногда ему казалось, что Атос мог использовать свой яростный взгляд как оружие наравне со своей шпагой. Но такого взгляда д’Артаньян еще не видел у своего друга, даже когда Атос был ранен, даже когда бросался в самую гущу борьбы, словно воображая себя бессмертным, даже когда бутылка-другая заставляла его вспоминать самые темные дни свои жизни. Д’Артаньян не удержался и вздрогнул, когда шпага Атоса насквозь проткнула одного из нападавших. Тому не повезло: он оказался перед Атосом, когда тот был зол — или почти в отчаянии. Наконец расправившись со всеми противниками, Атос, а следом и д’Артаньян поскакали туда, где выделявшаяся своими размерами фигура Портоса была окружена. — Сюда! — крикнул им Портос. Д’Артаньян в ужасе заметил, как вражеская шпага почти вошла тому в спину, но в последнее мгновение оказалась отбита, и из толпы сражающихся показался Арамис; его шляпа была потеряна, а камзол порван в нескольких местах, однако он был цел и даже успел шутливо отсалютовать. Д’Артаньян отчетливо услышал, как из груди Атоса вырвался странный звук — не то зловещий рык, не то растроганный всхлип, и шпага в его руках заработала с удвоенной скоростью. Никто из друзей не пожелал уступать этой невиданной быстроте, и очень скоро те, кто еще мог ходить, обратились в бегство. Портос с облегчением промокнул лоб. — Вы напугали нас, — сказал он, обращаясь к Арамису, пока тот ловил коня за повод и забирался обратно в седло. — Как так вышло, что вы очутились на земле? — Вы бы тоже там оказались, окружи вас столько жаждущих расправы головорезов, — заверил тот. — Впрочем, это моя вина. Я отстал слишком сильно. Вы были правы — мне следовало держаться ближе. — Я, кажется, предупреждал вас, что мы должны держаться вместе, — не слишком любезно вмешался Атос. Его лицо прямо-таки дышало благородным гневом, но было в этом лице и что-то еще, чего д’Артаньян никак не мог узнать: кажется, это было смутным облегчением и одновременно смущением за это самое облегчение, будто испытывать его было постыдно. — Что же вы сами, дорогой Атос, так отдалились от нас, что вам пришлось возвращаться едва ли не через весь лес? — хладнокровно парировал Арамис, убирая шпагу в ножны. — Это называется авангард, как вам, вероятно, известно. — В таком случае, я охранял тылы. — Что ж, у вас не слишком хорошо это получилось, не так ли? — Услышав это, Арамис рассержено втянул носом воздух, но ничего не сказал в ответ, и начавшаяся было перепалка почти оказалась на этом закончена, если бы не вмешался Портос: — Да что это с вами? — рявкнул он. — Бранитесь, как нищие у таверны из-за брошенной монеты! Еще одна такая засада — и нас растерзают в клочки, если продолжим вести себя так же глупо! — Он повернулся к Арамису и спросил уже не с возмущением, но с беспокойством: — Арамис! Вы ранены? — Нет, нет, — тот покачал головой. — Спасибо, я цел. — У вас на камзоле кровь, — вновь подал голос Атос. — Она не моя… почти вся, — Арамис осторожно отвернул ткань. — Здесь просто царапина, видите? Немного задело острием — слишком поздно парировал один из ударов. Но кровотечение уже остановилось. — Д’Артаньян напряг взгляд и заключил, что Арамис говорил правду. — Просто царапина, — повторил Арамис с легкой улыбкой. — И как мы договорились вместе с Атосом, царапины не должны останавливать никого из нас. Он устремил лошадь вперед. Очевидно, он больше не собирался быть в арьергарде и намеревался держать путь рядом с остальными товарищами. Что же Атос?.. Решит ли он тоже держаться поближе к остальным? Может статься, это небольшое происшествие расставит все по местам. — Нужно было промыть рану, — пробормотал Портос и со всей искренностью пожаловался д’Артаньяну: — Иногда мне кажется, что все кругом понемногу сходят с ума. Д’Артаньян не видел причин спорить с ним. — Арамис, вы опять ничего не съели за ужином, — этим вечером Портос был гораздо внимательней прежнего. — Только не пытайтесь показать мне остатки овощного салата. Это не еда, а корм для травоядных животных. — Не стоит применять ко всем свои мерки, — лукаво сказал Арамис, перед которым действительно стояла лишь тарелка с салатом, да и то опустошенная только наполовину. — Если бы вы каждый раз оставались довольны моим аппетитом, мне пришлось бы заказывать плащ у другого портного. — Портос мрачно промолчал. — Прошу, не обижайтесь моим нелепым шуткам. — Я не обижен, — вздохнул тот. — Просто беспокоюсь, а вы никак не хотите этого понять. — Спасибо, — теплота в голосе Арамиса, кажется, быстро растопила податливое сердце Портоса. — Однако на это нет никаких причин. Он ободряюще коснулся его плеча и ушел. Портос покосился туда, куда только что дотронулись пальцы Арамиса, затем посмотрел на Атоса — тот сидел, подперев голову и отвернувшись к окну. — Ума ни приложу, как я умудрился завязать дружбу с такими невыносимыми людьми, — негромко сказал он. Это был риторический вопрос, и никто на него не ответил. К завтраку Арамис не спустился, и Портос, не слишком скрываясь, упаковал в его седельную сумку все, до чего мог дотянуться на столе. — Благодарю за заботу, — сказал Арамис, который заметил это действо, спускаясь по лестнице из жилых комнат. — Но оставьте лучше у себя — вдруг пригодится. Портос, близкий к тому, чтобы почувствовать себя искренне оскорбленным, открыл было рот, но Арамис прервал готовящийся монолог тем, что едва не упал с лестницы. Д’Артаньян готов был поклясться, что ничто этого не предвещало, однако Арамис быстро наклонился и как ни в чем ни бывало поправил сапог, оставляя д’Артаньяна гадать, было ли это лишь находчивой уловкой. Как известно, мушкетеры падают с лестниц, лишь перебрав вина после успешного сражения. — Извините меня, — тем временем говорил Арамис. — Я всегда в дурном расположении духа, если ночью не удается заснуть, — по его лицу было видно, что он немедленно пожалел о своих последних словах. Портос вдруг схватил его за плечо и рванул полу камзола так, что пуговицы отчетливо затрещали. Арамис поспешно расстегнул их и позволил другу рассмотреть недавнюю рану. — Видите? За ночь крови не натекло даже на одну ложку. Клянусь, я не лгу, — д’Артаньяну показалось, что, произнося это, Арамис бросил на него быстрый взгляд, словно напоминая о том дне, когда был случайно обвинен в нечестности. Впрочем, не исключено, что д’Артаньяну это лишь показалось. Поколебавшись, Портос выпустил Арамиса из своей хватки. — Если бы случилось что-то серьезное, вы бы нам сказали, не так ли? Арамис утвердительно кивнул, помедлив лишь самую малость, и Портос посторонился, провожая его внимательным взглядом. — Последую его совету и возьму это с собой, — буркнул он, встряхивая набитую едой сумку. — Раз он вознамерился заморить себя голодом, не вижу повода отказать себе в лишней порции. Д’Артаньян знал, что, несмотря на любовь к съестному, Портос не прикоснется ни к чему, что было внутри. После засады Арамис больше не отставал, и Атос не держался слишком далеко впереди. Д’Артаньян то и дело косился на Арамиса, замечая, что и Портос, и Атос поступали так же, но Арамис не давал повода ни в чем себя заподозрить. Засыпая в очередном богом забытом месте, д’Артаньян услышал за неплотно закрытой дверью тихие шаги. Он не желал подслушивать снова — но ноги сами несли его туда, где он сгорбился, припав глазом к щели. Арамис, это был он! Наполовину раздетый, он подошел к комнате напротив, где, кажется, спал Атос, и осторожно постучал. — Простите, Атос, у меня есть дело. Дверь приоткрылась, и Арамис проскользнул внутрь. Напрасно д’Артаньян продолжал всматриваться в темноту — снаружи было тихо, и он вернулся в постель: следовало выспаться перед следующим днем пути, вместо того чтобы шпионить за собственными друзьями. И все же, интересно выходило: Арамис и Атос, которые и словом за день не перекинулись, встречались посреди ночи, да и еще и по какому-то странному делу. Размышляя о том, что могло бы скрываться за этим делом, д’Артаньян не заметил, как заснул, так что наутро не был уверен, что все подсмотренное им не было лишь сном. — Арамис, вы опять решили взяться за старое и оставаться, как вы выразились, охранять тылы? Голос Портоса заставил Арамиса выйти из прострации, в которой он, очевидно, пребывал, и подстегнуть лошадь. Сократив расстояние, Арамис сообщил: — Нет, благодарю покорно, у меня не имеется никакого желания снова попасть в облаву, будучи разделенным. — Тогда не отставайте так сильно, — сказал Портос очевидное и вдруг подозрительно спросил: — Что это с вами? У вас странные красные пятна на щеках. И вы как будто вспотели? Разве мы скачем так долго, что вы уже устали? Вид Арамиса красноречиво говорил, что он успел пожалеть о решении держаться рядом с остальными — однако повернуть коня вспять он уже не мог, и потому ответил очень непринужденно: — Даже если я немного запыхался от скачки — что с того? — Я в два раза крупнее вас, но почему-то у меня до сих пор не появилось одышки, — подозрения Портоса вовсе не собирались рассеиваться — напротив, кажется, их становилось все больше. — А вот вы дышите так, будто все это время не вы сидели на коне, а конь был на вашей спине. — Он вдруг наклонился в седле и ловко схватил Арамиса за руку. — Вон оно! — выкрикнул он так, словно отгадал загадку и собирался получить приз. — Я заметил неладное еще прошлым днем, но не сообразил вовремя. Ваши пальцы дрожат. Если… — Мне льстит ваше внимание, но, кажется, оно становится чрезмерным, — Арамис прервал его, с усилием вырвав руку, и его лошадь взбрыкнула от неожиданности. — Осторожнее, вы же не хотите снова упасть на землю! — смеясь, крикнул им д’Артаньян, наблюдая со стороны; Атос же лишь окинул товарищей серьезным взглядом. — Если поторопимся, к вечеру окажемся у берегов, и утром сядем на корабль, — только и сказал он, когда Портос и Арамис перестали спорить. — Но для этого нужно прибавить скорость. Словно пытаясь убедить Портоса в беспочвенности его подозрений, Арамис первым пустил лошадь в галоп. Последовав его примеру, д’Артаньян быстро поравнялся с ним. — Портос беспокоится, что вы совсем не говорите с ним, — сказал д’Артаньян прежде, чем последний смог бы услышать его. — Вы ведь знаете, что он всегда готов вас выслушать? И я... я тоже готов. Д’Артаньян выдержал драматическую паузу, однако Арамис почему-то не спешил пуститься в душевные излияния. Кроме того, д’Артаньян и вовсе не был уверен, что его слова не были хотя бы отчасти продиктованы любопытством, которое рано или поздно должно было его сгубить. Это не его дело. Но сейчас, когда они были связаны столь важным заданием, неужели они не имели права знать все друг о друге? — Разве я задерживаю нас, д’Артаньян? — голос Арамиса был, пожалуй, обманчиво спокоен. — Разве я отстаю, разве из-за меня мы в опасности, разве я плохо себя защитил? — Если нет, то причина вашего волнения мне непонятна. И тем более мне непонятно, что вы хотите от меня услышать. До чего упрямый осел! К счастью, д’Артаньян воскликнул это только лишь мысленно. К еще большему счастью, он не выдал тайны своего очередного подслушивания, хотя его вездесущий язык уже почти успел поинтересоваться, почему Арамис так подозрительно вел себя этой ночью — еще подозрительнее, чем днем. Их разговор мог бы принять слишком дурной оборот. Арамис слегка сжал бока лошади, и та понесла его чуть быстрее — почти незаметно, но достаточно для того, чтобы вновь обогнать д’Артаньяна и избавиться от его дальнейших расспросов. Если скоро они действительно окажутся на корабле, решил д’Артаньян, там будет гораздо труднее уйти от любых разговоров.