Знак несогласия

— Мне чудится, или вы и правда берете меня в клещи? — спросил Арамис. Д’Артаньян и Портос, скакавшие по бокам от него, переглянулись. — Возможно, так и есть, — самую толику вызывающе отозвался д’Артаньян. — Поскольку вы, очевидно, решили не делиться с нами своими секретами — на что, разумеется, имеете полное право… мы, со своей стороны, предпримем ответные меры. Так что если вы вдруг решите упасть с лошади — неважно, в какую сторону, — кто-то из нас сможет вас подхватить. Некоторое время Арамис молчал: очевидно, у него не находилось подходящих слов. — По-вашему, я выгляжу так, словно собираюсь вот-вот упасть? — наконец поинтересовался он. Д’Артаньян затруднился с ответом. Арамис определенно не выглядел так, будто с минуты на минуту готовился свалиться замертво. Однако же для тех, кто хорошо знал его, было очевидно, что происходило нечто очень странное. Арамис, известный своими маленькими привычками вроде пощипывания ушей, очевидно, вдруг перестал заботиться о внешности. Прежний Арамис ни за что не допустил бы столь нездорового цвета лица, одновременно слишком бледного, но с прикосновением странного румянца, вызванного явно не длительной прогулкой на свежем воздухе. Прежний Арамис позаботился бы и о растрескавшихся губах, и о дырах в камзоле, и об испачканных сапогах. Впрочем, их путь был долог и тяжел. Может быть, д’Артаньян лишь преувеличивал тягу своего друга к приукрашиванию внешнего вида. Но ведь Портос тоже заметил неладное, не так ли? — Считайте, что мы просто пытаемся составить вам компанию, — д’Артаньян пытался звучать как можно более невинно. — В пути так скучно, и я уже устал говорить сам с собой. — И вы явно желаете о чем-то поговорить со мной? — Арамис, — подал голос Портос. — Мы знакомы уже много лет, и я прекрасно знаком с этим выражением на вашем лице: оно появляется, когда вы хотите сохранить очередную свою тайну ценой собственной жизни. Обычно я не имел привычки вмешиваться, но когда тайна действительно угрожает вашей жизни… — Почему же вы так решили? — Да потому что я привык доверять своим глазам! — воскликнул Портос, теряя терпение. — И мои глаза ясно говорят мне, что вы больны! — он выкрикнул эти слова так громко, что Атос, расслышав их, обернулся через плечо. Почему Атос по-прежнему хранил молчание, почему был так холоден? — Портос, — на этот раз Арамис был почти ласков, — уверяю вас, я не простужен. В такую теплую погоду… — Не увиливайте от ответа, — яростно сказал тот. — Это всего лишь значит, что вы больны по другой причине. Арамис глубоко вздохнул, словно набираясь терпения. — Поймите же, что это не имеет значения, пока я не превращусь в обузу. — Так значит, вы не отрицаете!.. — воскликнул Портос почти торжествующе и затих, кажется, несколько смущенный тем, как прозвучали его слова. — Раз так, даже не пытайтесь отказаться от нашей помощи. На лице Арамиса ясно было написано, что он не желал более спорить, но его молчание, равно как и молчание Атоса, вовсе не было знаком согласия. — Ла-Манш! — прервал их спор д’Артаньян. — Впереди Ла-Манш! — Как раз вовремя, — кивнул Атос. — Уже начинает темнеть. Рядом небольшой городок, переночуем там и с рассветом отплывем. К некоторому удивлению д’Артаньяна, Арамис остался на ужин и даже съел несколько куриных ножек, оставив, впрочем, половину мяса на костях. Впрочем, д’Артаньян не стал пристально разглядывать тарелку друга, сочтя это неприличным. Даже если Арамис пытался рассеять их подозрения своей трапезой, во всяком случае, он сидел рядом и даже впопад поддерживал разговор скупыми словами, и это казалось достаточным. Ночью д’Артаньян долго лежал и таращился в темноту, не решаясь признаться самому себе, что ждал нового повода для подслушивания, и тот не заставил себя ждать слишком долго. Дверь соседней комнаты скрипнула, и в коридоре раздались негромкие шаги. Атос. В этот раз Атос прошел в комнату Арамиса, а не наоборот. Д’Артаньян напряг слух, но больше не услышал ничего, кроме смутных едва различимых шорохов, по которым никак нельзя было догадаться, что же происходило. — Хоть я и мушкетер, но, должен признаться, сейчас совсем не против временно покинуть седло и вытянуть ноги, — говорил Портос, удобно устроившись на палубе. Сидевший неподалеку Арамис, кажется, так не считал, и, едва очередная волна настигла их, его рука взметнулась ко рту. — Не знал, что вы страдаете морской болезнью, — добродушно поддразнил Портос. Арамис метнулся к борту. — Это не морская болезнь, — пробормотал он, возвратившись через несколько минут. Нетвердой рукой он поднес ко рту флягу с водой. — Хорошо, мой друг, мы обязательно поверим, что вы съели несвежую рыбу на завтрак. Портос продолжал потешаться как ни в чем не бывало, но д’Артаньян тем временем снова почувствовал пристальный взгляд Атоса. — Не беспокойтесь, Арамис, эту битву проигрывают даже лучшие, — заверил Портос, когда тот в очередной раз судорожно сглотнул, явно пытаясь справиться с приступом тошноты. — Давайте-ка я помогу расстегнуть воротник — хороший глоток свежего воздуха вам поможет, — и прежде чем Арамис успел отстраниться, он рванул ворот его камзола, а потом вдруг замедлился в своих движениях и застыл. — Вы весь горите. Неужели у вас тепловой удар? Сегодня такой жаркий день… — он поднял было голову туда, где на ясном небе светило солнце, но выражение его лица вдруг изменилось. — Нет, постойте-ка… У вас пот — значит, это не тепловой удар. Конечно, дело не в этом, просто вы больны — я уже не раз это говорил. Собираетесь и дальше скрывать это от нас, Арамис? — Портос, ваши познания в медицине поражают меня… — пробормотал тот. — Да отпустите же!.. — Мы поищем доктора, как только сойдем на другом берегу. — Нет, мы не будем тратить на это время, — прошипел Арамис. — Как только мы сойдем на том берегу, нам нужно будет торопиться в Лондон. Мы будем в чужой стране, Портос! Опасностей в ней гораздо больше, нам нельзя будет разделяться. Я пробуду в дороге столько, сколько смогу. Несколько минут Портос молчал, изучающе рассматривая его лицо.  — Так вот, как вы заговорили, — сказал он очень тихо. — Решили наконец-то перестать отнекиваться? — По лицу Арамиса было ясно, что отрицать он более был не в силах, и д’Артаньян вдруг почувствовал легкую дурноту — тоже, очевидно, не связанную с морской болезнью. Что-то зловещее стремительно настигало их. Не считая одной неудавшейся засады, их путь протекал легко. Неужели он закончится печально по совсем другой причине? — Портос, — Арамис, очевидно, взял себя в руки, и его голос снова стал твердым. — Нам нужно доставить письмо. Это наша главная цель. И когда мы передадим его… вот тогда можно будет подумать о… — Когда мы передадим письмо, то, очевидно, взамен получим ответное, — мрачно сказал Портос, — и вы продолжите говорить, что нам необходимо будет как можно скорее вернуться в Париж без малейших задержек. Арамис потер лицо. — Вероятно, так и будет, — согласился он и невесело усмехнулся. — Да… об этом я не подумал. — Он поднялся на ноги. — Кажется, начинается качка. Пережду ее в каюте. Он шел по палубе, едва заметно шатаясь, но, как он верно заметил, начиналась качка — может быть, она была всему виной. Д’Артаньян заметил, как у трапа того встретил Атос и протянул руку помощи, которую Арамис взял весьма послушно и почти с готовностью. Лицо Атоса по-прежнему выражало недовольство, но каждый его жест говорил совсем об обратном. Д’Артаньян привстал было, но Портос почти деликатно потянул его назад. — Оставьте их, д’Артаньян, — сказал он. — Разве вам не интересно, какая муха их укусила? — Весьма интересно, но я предпочту, чтобы они сами поведали нам об этом. Одно я могу сказать точно — это был целый рой мух, огромных, как вороны. — Лучше бы вы смотрели по сторонам, — повторял Арамис позже, когда их путь, вопреки возражениям Портоса, был продолжен незамедлительно. — Если будете обращать внимание только на меня, пропустим еще какую-нибудь засаду и провалимся так близко от цели. Портос только покачал головой. — Вы не оставляете нам выхода, Арамис. — Портос, я клянусь вам честью, что не скончаюсь скоропостижно по дороге в Лондон, — говоря, он задыхался, будто от быстрого бега, и это несколько лишало его слова убедительности. — Я подозреваю, что это не то обещание, которое вы в состоянии непременно сдержать. Арамис наверняка раздраженно запустил бы руку в волосы, если бы не выглядел так, словно боялся отпустить повод. Рядом словно из ниоткуда появилась лошадь Атоса. — Это правильно — нам нужно смотреть в оба, — сказал тот. — Д’Артаньян, будьте любезны, побудьте нашими глазами. Если это и было просьбой оставить их в покое, д’Артаньян не мог упрекнуть друга в отсутствии деликатности. Выдвинувшись вперед, он попытался сосредоточиться на поиске подозрительного, одновременно борясь всеми силами с желанием повернуть голову. То и дело оглядываться было бы не слишком вежливо, к тому же, раз в дело вмешался Атос… Атос не допустит непоправимого, ведь так? — К обеду мы будем в Лондоне, — следующим утром сообщил Атос. Его рука прикоснулась к груди, где под камзолом таилось заветное письмо. — Я ожидаю, что нам немедленно назначат аудиенцию. — Думаете, нас примет герцог Бекингем? — не без улыбки спросил д’Артаньян, вспоминая о прошлых приключениях, но Атос качнул головой. — Я рассчитываю на встречу с самим королем. В этот миг Арамис несколько испортил торжественность момента тем, что запутался ногой, поднимаясь на лошадь, и едва не растянулся на земле. В обычное время это могло вызвать улыбку, но теперь никто из мушкетеров не улыбался. Атос и Портос схватили его за локти, пока Арамис освобождался; распрямившись, он целых несколько секунд, показавшихся невообразимо долгими, молча держался за предплечья Атоса. Д’Артаньян с надеждой ждал привычной ремарки о неуклюжести или о неудобной конструкции стремени, но тщетно. — Надеюсь, вы не собираетесь откладывать аудиенцию из-за меня, — наконец сказал Арамис, когда приступ головокружения, очевидно, прошел. — Я могу отправиться на нее один, — веско сказал Атос. — Или, вернее, вместе с Портосом или д’Артаньяном, пока второй останется и присмотрит за вами. — Этого не будет, — ответил Арамис почти угрожающе — насколько это было возможно в его положении. — Я понимаю, что мы вместе преодолели этот путь, — вмешался Портос. — Но неужели вам настолько важно быть удостоенным встречи с королем Англии в качестве вознаграждения? — Боже всемогущий, при чем здесь это, — отмахнулся тот. — Но это чужая страна, Портос, не слишком дружественная к нам сейчас. Кто знает, какие здесь порядки. Едва ли нас ожидают с распростертыми объятиями. Не исключено, что идти в королевский дворец одному или даже вдвоем может быть опасно. — Вы полагаете, мы можем оказаться в опасности на встрече с королем? — Я лишь полагаю, что может случиться все, что угодно, — Арамис, кажется, уже совсем справился с собой, поправил шляпу и шпагу в ножнах. — Позвольте мне пойти с вами. Я бы хотел довести столь важное задание до конца, как и следует, — от д’Артаньяна не укрылся его быстрый взгляд в сторону Атоса. — Особенно если это будет мое последнее задание. Портос стремительно побелел. — Что вы такое говорите!.. — взмахнул он рукой. — Арамис, еще одно подобное слово и, клянусь честью, я свяжу вас и самолично… — Портос, Портос, — поспешил тот успокоить товарища. — Простите, я всего лишь неправильно выразился. По лицу Портоса было очевидно, что тот больше не верил ни одному его слову. — Я смогу себя защитить, если будет такая необходимость, — повторил Арамис. Кажется, он тоже не вполне верил самому себе. Атос предвидел верно: аудиенцию им назначили немедленно. Памятуя об осторожных словах Арамиса, д’Артаньян внимательно смотрел по сторонам, готовый отразить любой предательский удар, но никто не попытался напасть на них из темного угла. Живые и невредимые, они вошли в зал, где Атос, вставший на одно колено, достал из-за пазухи письмо. Пока король был погружен в чтение, д’Артаньян позволил себе ненадолго ослабить бдительность и перевел взгляд на Арамиса: тот был смертельно бледен, и крупные капли пота ползли по его вискам. Он смахнул их ладонью и ослабил ворот. Сколько продлится эта встреча? Еще минуту или добрый час? Вокруг царила такая сосредоточенная тишина, что затрудненное дыхание Арамиса, кажется, было слышно каждому, даже стоящему впереди Атосу, чья спина явным образом напряглась: кажется, он вот-вот готов был вскочить. Арамис сделал крошечный шаг назад, потом еще один, и д’Артаньян подумал было, что он собирался незаметно выйти прочь. Это могло быть расценено как проявление неуважения — впрочем, если у него не было выбора… Может быть, именно эта мысль замедлила движения д’Артаньяна, и когда у Арамиса подогнулись ноги, он не успел его подхватить, как не успел сделать этого и Портос. Все эти дни бдительно пекущиеся о его здоровье, они оба не поспешили вовремя. Впрочем, Арамис упал так быстро и неожиданно, что могло показаться, будто его подстрелили, и только события предыдущих дней указывали, что дело было совсем в другом. Атос, до сих пор почтительно склонявшийся перед королем, тоже враз пренебрег всеми правилами приличия и, вскочив на ноги, сорвался с места. — Арамис! Арамис! — кричал он, в одно мгновение утратив свое хладнокровие; королевские стражники, кажется, смешались, наблюдая за этой сценой, Портос и д’Артаньян на всякий случай положили ладони на эфесы шпаг, но Атос больше не обращал ни малейшего внимания на то, что происходило вокруг. Это было почти странно — так долго он казался полностью отстраненным, но теперь будто небо упало на землю, и его лицо выражало такое странное беспокойство и такую удивительную нежность, какой д’Артаньян никогда прежде не наблюдал.