В твоем сознании

Кто свободен телом и не свободен душою, тот раб, кто связан телесно, но свободен духовно — свободен.

Каждое утро, вот уже на протяжении двух лет (или больше? Честно говоря, Тэхен уже не помнит, как долго тут находится. У него проблемы с ориентацией во времени) он просыпался от криков санитаров, что должны были их будить и сопровождать на протяжении времени, пока пациент находился не в палате, под их же пристальными взглядами вставал в линию с теми, кому разрешалось выходить из комнат, шел на завтрак, который проглатывал, почти не жуя. Вкус был отвратительный, и есть приходилось, только для того, чтобы не упасть в обморок от нехватки сил. Потом все разбредались по палатам — ожидать прихода санитаров с таблетками. Тэхен их давно научился выплевывать. Сегодня вторник. Тэхен ненавидит вторники. По этим дням у него назначен психолог, от которого пользы никакой. За парнем приходит сопровождающий и доводит до кабинета. (В первый раз Тэхен удивился такому количеству зеленого цвета в одном месте. И такому изобилию растений, которые, казалось, заполняли все свободное пространство). Дальше — формальная сцена приветствия и обмена фальшивыми улыбками. Какое-то время Тэхен молча сидит в удобном кресле и, бесцельно блуждая по просторной комнате взглядом, выслушивает болтовню врача, сидящего за столом напротив. Потом обязательно решает какие-то тесты — единственное интереснее занятие в этом кабинете. Врач обычно говорит результат почти сразу, едва взглянув на ответы, а у Тэхена возникает чувство, что он смог немного лучше узнать себя. Не радует только то, что узнал его лучше еще и другой человек. Не то чтобы Тэхен не хотел, чтобы кто-то еще знал о его внутреннем мире, просто порой взгляд человека, сидящего за дубовым столом, заставлял чувствовать себя крайне неуютно. Его глаза словно смотрели прямо в душу. Причем не с интересом или желанием помочь, нет. Он смотрел на тебя как на объект исследования. Пусть этот человек и не сказал ничего плохого за все время их знакомства, но Тэхена подобные мысли посещали довольно часто. Дальше начинается самая худшая часть процедуры, за что, собственно, Тэхен и ненавидел вторники: вопросы психолога. Все начиналось вполне себе безобидно: Ким рассказывал о том, как проводит здесь время, чем планирует заняться завтра (Тэхена уже тошнит от всего этого. Здесь каждый день похож на предыдущий). Дальше — хуже. Следуют вопросы, предназначенные, в прямом смысле, для попадания в твой мозг. В какой-то момент Тэхен, по традиции, отключается, а просыпается уже в своей палате. Парень больше не удивляется боли в руках и хрипоте голоса. Только узнавать причину такого состояния у него нет никакого желания. До обеда еще два часа. Тэхен направляется в сад. В общем и целом, здесь неплохо. Неплохо, если не думать, что до конца жизни ты будешь торчать тут. Холодает, парень глубже проталкивает руки в карманы пальто, попутно выдыхая пары воздуха. Почему-то на душе становится спокойнее. Скоро прогулки в сад будут под запретом, в лучшем случае разрешат выходить на улицу на полчасика. Тэхен любил сидеть на лавке под деревом, что росло слегка поодаль от главных дорожек, по которым гуляли пациенты. Здесь было тихо, и, на какое-то время он представлял, что сидит в парке после тяжелого рабочего дня. Когда-то он хотел стать дизайнером. — Я присяду? — неуверенно раздалось сверху. Тэхен вздрогнул и растерянно захлопал глазами. — А, это ты. Я думал, ты еще отходишь от вчерашнего, — хмыкнут Ким, передвигаясь на край скамейки. — Честно, я думал, что мы там оба коньки отбросим. Ты — от боли, я — от страха за тебя. Намджун даже подождал, пока я прикончу третий стакан воды в его кабинете, прежде, чем отчитать по полной программе, — хмыкает Чонгук, вспоминая целый час головомойки от главврача. — Но я в своей жизни и похуже приступы видел… В основном на видео, конечно, но видел. Просто в тот момент я не ожидал ничего подобного. Человека легко застать в расплох… — парень ненадолго замолкает, откидывая голову назад и всматриваясь в пасмурное небо. Сегодня обещали дождь. — К тому же, я ведь сам выбрал тебя в качестве своего… подопечного. Я просто не имею права отступить назад. Ты человек, которого я выбрал, и уж поверь, избавиться тебе от меня будет не так-то просто, — весело добавляет Чонгук, серьезно смотря на Тэхена, пока тот пытается переварить услышанное. — Ты выбрал меня… сам? — неверие так и слышится в его голосе. В любой другой ситуации он превратил бы все это в шутку, поддел Чонгука за его нахальство и чересчур громкие слова, но сейчас он слишком шокирован. — Что тебя так удивляет? — изгибает бровь Чон. — Все предыдущие санитары боялись оставаться со мной один на один. Даже мой психотерапевт во время сеансов держит наготове кнопку вызова персонала. Я видел, как он прятал с ней руку под столом — не дай Бог, они сделают что-то не так, и моя вторая личность… ну, ты понимаешь. Мне противопоказаны любые ситуации, которые могут меня огорчить или подвергнуть стрессу… а, ну ты и так все знаешь, — перебил себя Тэхен, забравшись на скамейку с ногами и подтянув к себе колени. Взгляд у него был такой одинокий, что у Чонгука защемило сердце. Разве можно так обращаться с человеком? Кажется, Тэхену просто нужен друг, который выслушает и закроет глаза на все его странности, который не осудит, а просто обнимет и скажет: «Что бы ни случилось, я тебя не оставлю». Чонгук хочет стать таким другом. — Знаю, но я и подумать не мог, что все в этой больнице такие паникеры. —  Кажется, что они всегда готовятся к худшему исходу, и их вполне себе можно понять. — Понять — да, простить — нет, — от этих слов Тэхен с улыбкой закатывает глаза. — Что не так? — Ты не поймешь… Возраст не тот, что физический, что моральный. — Все еще не можешь смириться с тем, что я моложе тебя? — ухмыляется Чон. — Можно и так сказать. Не обижайся, но ты слишком наивный, чтобы работать здесь. — Это еще почему? — А сам не догадываешься? — улыбка вновь скользит по лицу Тэхена. Черт, он скоро к такому привыкнет. Знал бы парень еще, что Чонгук глаз оторвать от него не может, когда он улыбается, еще и покраснел бы до кучи, — люди сюда не от хорошей жизни попадают, как ты знаешь. Ты хочешь помочь всем, я это по глазам вижу, но это ведь невозможно… Держу пари, Намджун уже говорил тебе что-то подобное. — Только не говори, что ты относишь себя к категории тех, кого невозможно вылечить, — напряженно произносит парень. — А куда мне себя еще относить? — пожимает плечами Ким, следя за пролетающими над головой птицами. Иногда он представляет себя одним из них. — Тэхен, — тихо, но уверенно произносит врач, призывая Кима обратить на него внимание, — я вылечу тебя, слышишь? Вылечу, чтобы ты смог навсегда забыть о подобных местах. У парня челюсть чуть не отвисла после таких слов. Выражение лица было настолько удивленным, что для полноты картины не хватало только надписи «загрузка» на лбу. — Чонгук, я уже говорил тебе это при нашей первой встрече, но ты или совсем ничего не понимаешь, или твое место в соседней палате, — отойдя от шока, шепчет Тэхен, на подсознательном уровне чувствуя, что произносит эту фразу далеко не последний раз. — Ладно, я пойду, скоро обед будет. — Я зайду к тебе позже, — говорит Чонгук на прощание и встает со скамейки первым, направляясь к санитарам, стоящим у входа в здание. Тэхен подмечает, что Чон не произнес в своей реплике слово «палата», как это делают обычные врачи, их «Я зайду к тебе в палату после завтрака» всегда болезненно било по ушам. Обед был не вкуснее завтрака, но от него хотя бы не выворачивало наизнанку. Именно во время обеда часто случались всякие перепалки — все уже отошли ото сна и хотели высказать свое недовольство. В такие моменты можно было насладиться пятиминутным шоу (кто-то даже делал ставки), пока санитары не разнимали нарушителей и не вкалывали им успокоительное. Именно благодаря таким ребятам здесь становилось, пусть ненадолго, но весело. Правда, потом они неделю не появлялись в столовой, отсиживаясь в своих палатах, но такова была цена героя в этом богом забытом месте. После обеда всех разгоняли по палатам и относили обед особо буйным. В клинике наступал тихий час. Тэхену это время чертовски не нравилось. Он просто не мог себя ничем занять. Передачек ему никто не носил, да и некому было, поэтому он иногда просил книги у Намджуна, но прочитывал их слишком быстро. Про сон Ким даже не думал. Всякий раз, закрывая глаза, он мечтал проснуться в своей комнате маленьким мальчиком, у которого есть полноценная семья — мама и папа, а все эти 15 лет ада были просто долгим и дурным сном. Но он открывает глаза и обнаруживает все те же белые стены и потолок, ту же коричневую тумбочку, а он сам лежит на той же жесткой кровати, один только вид которой вызывает тоску. Нет, он не жалуется, все могло быть и хуже, но ведь и лучше тоже могло. (Могло ведь?). Из мыслей его вывел тихий стук в дверь. Странно. — Привет, не спишь? — в комнату вошел Чонгук. Вид у него был, как у подростка, сбежавшего ночью из дома строгих родителей к другу. — Ну, как видишь, не сплю, — отозвался Тэхен, мысленно радуясь его компании. Сложно признать, но где-то в глубине души, он хотел, чтобы Чонгук пришел. Не сказать, что такая перспектива его особо радовала, но против своих чувств же не попрешь, да и ничего плохого не случится, если Тэхен разочаруется в еще одном человеке. — Я еле уговорил Намджуна разрешить зайти к тебе, — сообщает парень, присаживаясь на край кровати. — Он целых двадцать минут мне толдычил о правилах, уставах и прочей неинтересной фигне. — И правильно делал. По идее, сейчас я должен спать. — Я бы не пришел, если бы санитары мне не сказали, что в это время ты никогда не спишь. Подобное заявление вводит Тэхена в ступор.  — Только не говори мне, что ты спрашивал обо мне… — А как же иначе? Я, может, иногда и кажусь легкомысленным, но в подобных делах очень серьезен. И скоро ты в этом убедишься, — ухмыляясь, заканчивает парень. Тэхену становится жарко. И нет, это не от батарей — они заработают лишь в конце месяца. Просто Тэхен не верит, что Чонгук спрашивал о нем. И, судя по тому, что Чон знает, что он не спит в тихий час, спрашивал парень не только про его историю болезни. — Тебе нехорошо? — беспокоится Чон, заметив состояние Тэхена. — Нет, все в порядке. И… я так и не сказал, но… спасибо, — почему-то после этих слов парню становится еще более неловко и стыдно, а Чонгуку смешно. Он даже не скрывает этого. — За что ты меня благодаришь? — врач слегка взъерошивает волосы Тэхена. — Вот, когда выпишешься, тогда хоть на шею мне вешайся, — переводит все в шутку Чон, а потом, посерьезнев, продолжает. — Я правда хочу, чтобы ты выздоровел. Поверь, Тэхен, я слов на ветер не бросаю и сделаю все, чтобы тебе помочь, — глядя прямо в глаза, прошептал парень. Повисло молчание. Тэхен пытался переварить услышанное, а Чонгук любезно ему не мешал. В голове был полнейший хаос. Кто бы мог подумать, что слова человека, с которым ты знаком два дня, могут выбить из колеи, перемешать все мысли. Этот парень рушит тэхенов мир. Мир, к которому он уже более-менее сумел приспособиться. Но уже и так понятно, что к Чонгуку приспособиться будет невозможно. Он будет из раза в раз рушить все стереотипы Тэхена, причем делать это с улыбкой, словно так и должно быть. Тэхен, как ни странно, не против. Не против, но его безумно пугает этот пристальный взгляд, в котором видно столько надежды и тепла, словно само солнце отдало свою небольшую частичку Чонгуку — такое от него исходит тепло. — Какое твое любимое блюдо? — Чонгук выводит парня из мыслей. — Я люблю все сладкое, — после секунды колебаний отвечает тот, радуясь такой координальной, пусть и слегка резкой, смены темы. Весь тихий час они проговорили о довольно поверхностных темах, глупо шутили, даже не пытаясь заговорить о личном. Тэхен давно так ни с кем не разговаривал. Он уже почти забыл о том, что люди обычно общаются просто для развлечения, а не для выявления чужих тараканов. Чонгук пообещал завтра принести его любимую книгу. Название не сказал, и Тэхен, сам того не замечая, остаток дня перебирал всевозможные варианты, пытаясь хотя бы предсказать ее жанр. Наверное это что-то веселое и легкое, как его, Чонгука, улыбка, а может, наоборот, глубокое с некой долей философии. Чон полон сюрпризов. Тэхен не помнил, как прошел остаток дня, делая все на автомате. Очнулся только тогда, когда санитар делал ему укол, от которого парень всегда морщился от боли — у него слишком чувствительная кожа. Он с детства ненавидел уколы и соглашался их делать только держа мамину руку. Сейчас мамы рядом нет и приходится держать старый и холодный подоконник, дарящий хоть какое-то ощущение реальности. Уже находясь в кровати, у Тэхена в мыслях промелькнуло лицо Чонгука, и парень осознал, что мечта о жизни вне стен этой клиники кажется ему ближе, чем обычно.