В твоем сознании

Лучше уж истина, которая причиняет боль и затем исцеляет, чем ложь, которая успокаивает и затем убивает.

— Чонгук, как долго Тэхен принимает лекарства? — одним утром спрашивает Намджун, пытаясь сопоставить какие-то даты, известные только ему. — Э-э-э, почти месяц. Двадцать четыре дня, если быть точным, — заглянув в календарь, ответил Чон. — Что-то случилось? — Пока ничего. Через два дня Тэхену можно будет покинуть палату, но ты должен будешь сопровождать его повсюду, не отходя ни на шаг. Думаю, так ему будет спокойнее, нежели с другими санитарами. По твоим отчетам, он только пошел на поправку. Эмоциональные сотрясения ему ни к чему. — Да, я понимаю. Могу я обрадовать Тэхена? — казалось бы, в данной ситуации радоваться больше всех должен сам пациент, но лицо Чона в данный момент могло осветить кабинет главврача не хуже самой мощной лампочки. Эта радость была связана с тем, что Чонгук видел, как Тэхен скучает по улице, подолгу задерживая свой взгляд на окне. — Можешь. Думаю, это поднимет ему настроение. Ладно, увидимся позже, уже скоро завтрак подадут. Хорошего дня. — Хорошего дня, — улыбнулся Чонгук мужчине, покидая кабинет. День, начинающийся с таких хороших новостей, просто не может быть плохим. Кажется, даже санитары сегодня выглядят не такими суровыми, как обычно. А вот еда в столовой, как была немногим лучше помоев, так немногим лучше помоев и остается. Сколько бы Чонгук ее ни носил, все никак не мог понять, как можно так испортить продукты? Конечно, со временем привыкаешь ко всему, но к этому Чонгук бы привыкать не хотел, от слова совсем. Он, как обычно, стучит в дверь перед тем как зайти — остальные санитары здесь на счет личного пространства пациентов особо не церемонились, чего Чонгук совершенно не понимал. Никому бы не было приятно, если бы в его комнату входили без малейшего предупреждения. Тэхен стоит у окна, вглядываясь во внутренний двор клиники. Когда Чонгук подходит ближе, то обнаруживает, что парень следит за птицей, смешно прыгающей с ветки на ветку. — Красивая, — присоединяется Чон к наблюдению. — Это голубая сорока. Одна из моих любимых птиц. А Чонгук улыбается, находя между этими двумя определенное сходство. Он терпеливо ждет, пока птица улетит, понимая, что Тэхена куда больше волнует возможность на нее посмотреть, чем его остывающий завтрак. Когда же сорока улетает, Ким словно выходит из транса и обращает внимание на человека, стоящего рядом. — Ешь, пока она окончательно не остыла, — протягивает руку врач, стараясь скрыть нетерпение в голосе. Все это время он пытался придумать, как лучше преподнести Тэхену свою новость. Момент тоже имеет важное значение. Ким ест медленно, неспешно. Если бы не морщинка, образовавшаяся на его лбу, Чонгук бы подумал, что ему правда нравится здешняя кухня. — Тэхен, у меня хорошие новости, — решается Чон, когда владелец палаты опустошает тарелку. Ему не терпится все рассказать, но приходится немного помедлить, чтобы усилить впечатление. — И какие же? — пациент сидит напротив Чонгука, вроде, смотря на него, а вроде и находится где-то не здесь. Где-то далеко. — Через два дня ты сможешь отсюда выйти. Секунду лицо Тэхена не выражало абсолютно ничего, потом же он с надеждой взглянул в глаза Чонгука. Радость, надежда, грусть — это выражал его взгляд. Он едва заметно улыбнулся и прошептал: — Я рад. Спасибо тебе, Чонгук. — Хах, это моя работа. Да и я был только рад проводить с тобой время. И я буду рядом с тобой в плоть до твоей выписки. Почему-то после этих слов Тэхену не очень хочется выписываться.

***

Дни пролетают быстро. Странно, но раньше, когда Тэхен мог свободно передвигаться и общаться с другими людьми, время тянулось, подобно улитке. Это было еще до Чонгука. С ним же время несется с такой скоростью, что Тэхену даже не предоставляется возможность успевать смотреть на часы. Он теряется в этом парне. И это пугает. Но его пугает не только это. Его пугает тот факт, что рано или поздно Чонгук исчезнет из его жизни. — Чонгук, — едва слышно зовет Тэхен. Его голос и так был тихим, а когда он пытался говорить о чем-то важном для себя, то он становился едва уловимым. Таким, что приходилось придвигаться поближе и прислушиваться, боясь упустить каждое слово. Тэхен в личных разговорах не отличался многословием. — Что ты будешь делать после того, как я покину клинику? Врач не может не отметить, что теперь Тэхен допускает возможность такого исхода. И это не может не радовать. — Ну… Наверное, так же помогать больным людям. Ким лишь сейчас понимает, насколько глуп его вопрос. Ну конечно, он не особенный. Он такой же, как и все. Обычный пациент, каких у Чона будет не мало. Он сам не знает, что хотел услышать. Просто больно осознавать то, что однажды все закончится вот так. Все должно закончится так. — Хэй, — мягко зовет Гук, заметив погрустневшее лицо собеседника. Он совсем не хотел его расстраивать. И уж точно не ожидал такой реакции. — Я думал, что тебе уже надоела моя компания. Давай так, если к концу твоего лечения тебя еще не будет раздражать мое лицо, то я буду рад продолжить с тобой общение. — Хах, звучит так, будто ты предлагаешь позволить присматривать за мной в будущем. — Ну, вообще, друзья примерно это и делают. Стойте, погодите-ка. Друзья? — Чон Чонгук, кто я для тебя? — Ты Ким Тэхен, человек, за чье здоровье я отвечаю. А еще ты тот, с кем я хочу проводить больше времени. Тот, знакомство с которым я безумно ценю. Тот, кому я всем сердцем хочу помочь, и кем восхищаюсь. Ты мой друг, Тэхен. Если ты, конечно, не против носить такой статус, — будь ситуация менее серьезной, Чон бы, скорее всего, отшутился, но, глядя на взволнованное лицо Тэхена, он решил сказать все как есть. Почему-то от такой речи Киму становится смешно и грустно. — Врач не должен дружить со своим пациентом, — тихо произносит парень, тяжело опуская голову. А Чонгук аккуратно прижимает его к себе, заключая в крепкие объятия. — Но человек может дружить с человеком. Тэхен на это только смеется.

***

Сегодня Тэхен встал намного раньше подъема. Через решетку пробивались лучи солнца, приятно ласкающие кожу. День освобождения, если можно так выразиться, хотя, по сути, он просто перейдет из одной клетки в другую — более просторную. По правде говоря, его и эта уже начала вполне себе устраивать. Чонгук сегодня опаздывал, что было на него совершенно не похоже. Тэхен бы непременно начал волноваться, если бы вместо обдумывания концовки книги взглянул на часы. Чонгук говорил, что его действия были бы в точности такие же, как и действия главной героини. Это казалось бы забавным, не погибни она в конце за свою мечту, за свою любовь и за свой народ. Трагичный финал, как любят делать многие авторы. И Тэхену правда понравилась эта книга и развязка истории. Не понравилось ему только то, с какой легкостью он смог представить Чонгука на ее месте. Все-таки некоторым историям лучше навсегда остаться историями. Тихий стук в дверь, по традиции, выводит Тэхена из мыслей. — О, ты уже не спишь? — добрая улыбка Чонгука делает этот день еще солнечнее. — Не смог больше лежать в кровати, — пожимает плечами тот, замечая в действиях Гука легкое волнение, которое тот всеми силами пытается скрыть. — Пошли на завтрак? — решает он ему подыграть на время. Будет лучше, если Чон сам ему обо всем расскажет. В столовой его появление не отразилось особой волной ажиотажа. Здесь вспышки гнева, изоляция и карцер не являются чем-то особенным. Лишь новички поглядывают с интересом, да Сокджин растягивается в приветствующей улыбке. Хотя нет, меняется кое-что еще: санитаров у входа становится больше. Будь столовая попросторнее, они столпились бы прямо здесь, заглядывая пациентам в тарелки. Чонгук движется по пятам, словно тень. В коридорах они не разговаривают — Чон о чем-то глубоко задумался, а Тэхену не хочется ему мешать. Будь это другой человек, Ким бы сто процентов чувствовал себя некомфортно. Есть такие люди, с которыми ты просто не можешь оставаться в тишине — она давит на вас обоих. С Чонгуком же он бы смог молчать и неделю, если бы пришлось. Как только они заходят в палату, волнение Гука нарастает до такой степени, что Ким может буквально почувствовать его спиной. — Тэхен, — произносит он, когда тот уже сам собирается начать расспросы, — как ты себя чувствуешь в последнее время? — Нормально… Ну, по состоянию здоровья так же как всегда, ну, может, только засыпаю быстрее и на некоторые вещи реагирую не так остро. Что-то случилось? — лишь сейчас он замечает в руках Чонгука стакан с водой. Значит, в кармане его халата находятся… — Ты подмешивал мне лекарство в еду? — это вопрос, но интонация скорее утвердительная. Ответ известен и так, но какой-то маленький огонек надежды все еще бьется где-то в груди. Пожалуйста, пусть это будет не так. Он не готов снова пережить то, что пережил в тот день. Он не хочет жить в постоянном страхе забыть принять лекарство, пусть с ним и станет лучше, пусть с ним он не будет бояться потерять контроль, но без него он может рассчитывать на то, что все обойдется меньшими жертвами, чем с ним. Чонгук молчит, тяжело опустив голову. У Тэхена внутри все холодеет. — И как давно? Ответ не имеет значения. — Три недели. Три недели. Три недели вранья ради благой цели. Три недели его водили за нос. Три недели доверия лжецу. Вспоминается известное выражение: благими намерениями вымощена дорога в ад. Сейчас Тэхен хочет, чтобы исчез весь мир. Хочет, чтобы исчез Чонгук. Хочет, чтобы исчез он сам. Он не чувствует злобы или разочарования, лишь опустошение и принятие. У него все равно больше нет выбора, он не может накричать на Чонгука и выкинуть эти таблетки. У него отняли возможность притворяться. Парень молча забирает стакан из рук врача, так же молча принимает свою участь и так же молча дает ему понять, что он больше не сможет ему доверять. Чонгук его понимает. Он знает, что позже Тэхен все поймет и поблагодарит его за этот обман, только для этого нужно время. Он лишь надеется, что этого самого времени Тэхену понадобится меньше, чем вечность. — Я приду к двенадцати часам. Погода сегодня хорошая, — решая дать Киму возможность все обдумать и переварить, на прощание говорит Чон. И в каждом его слове слышится «прости». Тэхен ему благодарен, и он не злится. Когда разочаровываешься в людях не чувствуешь злобы. Теперь он хотя бы понял, почему у Чонгука был такой виноватый вид, когда он ему рассказал, почему отказывается принимать лекарства. На самом деле Тэхен даже испытывает чувство облегчения. Теперь хотя бы можно будет расслабиться и не бояться испытывать лишние эмоции. Он находится в больнице под наблюдением врачей, а значит, лекарства он будет принимать всегда вовремя и не сможет никому навредить. Более того, теперь у него появился реальный шанс на освобождение. Одни плюсы, которые страх всеми силами пытается перечеркнуть. Кто бы мог подумать, что на душе одновременно может быть так легко и тяжело? В окне вновь виднеется синяя сорока. Кажется, Тэхен ей понравился. Поскорей бы уже настало двенадцать часов и можно было взглянуть на нее с улицы. Странно, но, глядя на птицу, Тэхен вспоминает Чонгука. Вспоминает его настойчивость и добродушие, его терпеливость и нежелание обидеть, его наивность и самоуверенность. Все-таки, он еще такой ребенок. В голове проносятся воспоминания того, как Чонгук сидел с ним в четырех стенах этот месяц: он приходил раньше официального рабочего дня и уходил позже него. Чон всегда его поддерживал и не давал грустить. Он проявлял слишком много внимания и заботы для постороннего человека, пусть он и являлся его пациентом, Чон был не обязан засиживаться на работе, не обязан каждый раз придумывать новые штуки, чтобы разнообразить скучные дни. Ну какой нормальный человек тайком пронесет в палату запрещенные сладости, пряча их в халате от Намджуна, лишь бы порадовать другого, совершенно чужого человека? Чон был не обязан ходить по улице, как дурак, и фотографировать все вокруг: от озера в парке, до обычной витрины магазина, только потому, что у Тэхена уже глаза болели от этих белых стен. Ему было совершенно не нужно делиться с Тэхеном своими секретами, наподобие его первой неудачной влюбленности или смешной клички, данной ему в школе, которую он всем сердцем ненавидит и по сей день. Чонгуку было совершенно не обязательно его успокаивать, когда он в очередной раз слишком глубоко погрузился в свои размышления и довел себя до истерики. И, конечно же, его никто не заставлял однажды вечером устроить вечер откровенных разговоров, за которым они узнали друг о друге практически все: начиная от забавных историй из детства (тут говорил в основном Чонгук) и заканчивая потайными страхами, которые не дают спать по ночам (здесь настала очередь Тэхена показать свою разговорчивость). Этот месяц, проведенный в одной комнате, показался Тэхену более живым и разнообразным, чем вся его жизнь. На этой мысли Тэхен, сам того не заметив, заснул, внутренне осознав, что ради Чонгука он может выпить тысячу таких лекарств, совершенно наплевав на свои страхи из прошлого. — Тэхен, — доносится откуда-то далеко. Когда это имя слышится уже третий раз, парень резко открывает глаза, злясь на надоедливый голос. Но стоит ему увидеть перед собой Чонгука, как все раздражение сходит на нет. Чон все еще выглядит виноватым, но взгляд не опускает. — Уже двенадцать? — Да, пошли скорее, на улице погода хорошая, — это не совсем так: там тучи и холодный ветер, а вечером вообще обещали дождь, но для Тэхена сейчас любая погода будет хорошей. — Тогда давай скорее, — безэмоционально отвечает Тэхен, пытаясь скрыть радость в глазах. Какое-то время они идут молча. Ким вертит головой в разные стороны, пытаясь подметить изменившиеся детали — утром времени на это не было. Все-таки он скучал по этим коридорам. — Все еще злишься на меня? — идя рядом, все же спрашивает Чонгук. Ему физически тяжело ощущать на себе обиду Тэхена. — Во мне борются два желания: поблагодарить тебя и избить до полусмерти, — и это чистая правда, но Тэхен после долгого обдумывания все же решил принять то, что случилось. Тем более, что плюсов было гораздо больше, чем минусов. Ну и еще — самое важное — Ким просто не мог не простить Чонгука. — Пошли по лестнице, я засиделся в комнате. — Хах, как скажешь. Только смотри под ноги — лестница крутая. — Я и так это знаю, — Тэхен хотел сказать что-то еще, но его прервал один из санитаров, спешащий наверх. — Чонгук, можешь помочь, это очень срочно. — Но я же… — Это займет меньше минуты. — Подождешь меня здесь? — получив в ответ кивок, Чонгук быстро направился за санитаром, который что-то ему объяснял, при этом активно жестикулируя. Тэхен облокачивается о стену и уже собирается начать мысленно пересчитывать квадратики, нарисованные на соседней стене, как слышит отдаленно знакомый голос рядом с собственным ухом. — О, с освобождением, — вместо приветствия произносит парень, появившийся из-за угла. Ему хватило секунды, чтобы узнать Тэхена, в то время, как ему самому пришлось изрядно напрячь свою память для установления личности собеседника. — Ты Юнги, верно? Я бы хотел извиниться за все то, что сделал, я… — Одними извинениями все равно не помочь, — сразу же прервал Кима Мин жестом ладони, — а перед мертвыми извиняться бессмысленно. Жаль только, что ты даже не помнишь кого убил. Удобно: совершить два преступления и выйти из обоих сухим из воды, еще и Чонгук, — тут парень осекся, — ладно, это не мои проблемы, пусть сам с тобой разбирается, просто постарайся со мной не сталкиваться. Ты мне неприятен. И не смей плохо обращаться с Чонгуком, он и так с тобой слишком возится и до одури верит в тебя, хотя ты ему тоже знатно нервы потрепал. Я бы на его месте уже давно на тебе крест поставил, — на этих словах Юнги посчитал беседу законченной и продолжил свой путь. А у Тэхена появились новые вопросы в комплекте с приближающимся чувством паники. Если бы человеческий взгляд мог проделать дыру в стене, то от стены напротив Тэхена ничего бы не осталось. — Что я еще натворил? — тут же набросился он с вопросами, как только увидел Чонгука. — В каком это смысле? — Чон еще никогда не видел Тэхена таким: бледный, взволнованный, в глазах плещется страх, еле на ногах стоит и дышит через раз. Такое ощущение, что еще чуть-чуть и в обморок упадет. — Тэхен, успокойся и объясни с самого начала, что тебя так напугало, — врач аккуратно берет Кима за руку в надежде хоть как-то успокоить. Тот сразу же ее сжимает. — Юнги. Он… он сказал, что я совершил два преступления, но я знаю лишь об одном. Думаю, второе как-то связано с ним. А еще мне кажется, что я сделал что-то ужасное по отношению к тебе. Юнги. Вот же сволочь. Вот и что Чонгуку теперь прикажете делать? Сказать правду и довести Тэхена до истерики? Или соврать, сказав, что все хорошо? Он ведь не поверит и еще больше себя накрутит. Как же сложно отвечать за чье-то здоровье. Такое ощущение, что ты играешь с человеческими жизнями. Кому-то это, возможно, и принесет радость, но только не Чонгуку. — То, о чем говорил Юнги, касается Дэйла, а не тебя, — сдавленно произносит Чон, в надежде как можно быстрее закончить этот разговор. — Но Дэйл и есть я! И я должен знать, что, черт возьми, натворил! — Тэхен вырывает свою руку и уставляется на Чонгука взглядом полным решимости и отчаяния. Он и так понял, что правда будет ужасной, и надеяться на лучшее не стоит. — Ладно, я скажу, — врач делает глубокий вдох, пытаясь потянуть время. — Да, твоя вторая личность причинила Юнги боль. Он потерял сестру, когда вы были втроем. Здесь нет твоей вины, но ему проще думать по-другому. А что касается меня, то тебе так только кажется. Ты не сделал ничего плохого, Тэхен, — взгляд Чонгука такой честный и добрый, что еще секунда, и Тэхен поверит ему безоговорочно. Так будет проще обоим. Но в эту самую секунду в голове всплывает воспоминание, которое рушит абсолютно все. — В первый день моей изоляции, как только ты вошел в дверь, то часто водил рукой в области шеи, а еще у тебя была рана на губе. Тогда я не придал этому особого внимания. Я набросился на тебя? — Тэхену не нужен ответ. Он уже все понял. Понял и еще больше захотел исчезнуть из этого мира. — Тэхен, нет, все не так! — пытается достучаться до него Чон, но он уже не слушает. Мир вдруг закружился с невероятной скоростью, а ноги стали словно из ваты. Он, не глядя, отталкивает Чонгука, когда тот пытается подойти поближе, и летит на верхние этажи. Он не знает зачем и куда бежит. Наверное, пытается сбежать от мыслей, от своих страхов. Он залетает на неизвестный этаж, в коридоре довольно много людей и санитаров, которые подозрительно на него смотрят, сзади доносятся крики — похоже внизу кто-то услышал их ссору с Чонгуком. Тэхен летит вперед, сшибая кого-то, вырываясь из чьих-то рук. Все звуки соединились в единый гул, отлично гармонирующий с его паникой. Он совершенно не понимает что делает, и что нужно сделать. Сейчас он просто хочет поставить все на паузу, а лучше отмотать назад и стереть весь сегодняшний день. Кто-то вцепился в его руку, пытаясь удержать. Ким резко ее дернул на себя, удва не упав. В какой-то момент ноги больше не отталкиваются от пола, ощущается скользкая поверхность, а тело по инерции начинает падать назад. — Блять! Единственное, что успевает услышать Тэхен перед резкой вспышкой боли в области головы и бесконечной темнотой, так любезно предложившей свои спокойные объятия.