В твоем сознании

Вернейший способ сдержать слово — не давать его.

Тягучая боль в области головы и необычное чувство легкости во всем теле — первое, что почувствовал Тэхен после пробуждения. Когда же его взгляд сфокусировался на помещении, в котором он находится, то на место легкости пришло смятение и страх. Он был в своей палате, но именно сейчас она выглядела безумно пустой и холодной. Недавние воспоминания нахлынули леденящей волной. Былая злость и ощущение нереальности давно отступили, уступив место пониманию и ясности. Захотелось накрыться одеялом с головой и забыть обо всем, что произошло. Забыть о том всепоглощающем чувстве страха, что окутало его в тот момент. «Монстр». «Чудовище». Это то, как Тэхен мог бы себя описать. А ведь у него только начала появляться надежда. Надежда на то, что скоро он сможет забыть значение этих слов. Он повернул голову в сторону и замер в оцепенении. Чонгук сидел на стуле рядом с кроватью. Вид у него был весьма уставший. Он явно не отходил от Тэхена ни на шаг, ожидая, пока тот проснётся. Почему-то, при виде него, внутри все скрутилось в тугой неприятный узел. Тэхен был рад увидеть перед собой его лицо, но при этом испытывал ещё и тихую злость на парня. Упрямый ребёнок, никак не желающий принять реальность. — Чонгук, — едва слышно прошептал Ким — на большее его не хватило. Тело было слишком слабым. Врач вздрогнул всем телом, тут же направив свой взгляд на лицо Тэхена — до этого его веки были полуопущены, а сам Чон едва ли пребывал в бодрствующем состоянии. — Тэхен, Господи, — врач запрокинул голову к потолку, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, — ты так меня напугал. Первый день после изоляции и ты уже впадаешь в истерику и бежишь неизвестно куда, сломя голову. Ты не приходил в себя двое суток. В худшем случае ты мог впасть в кому. Черт, ты меня в могилу сведешь, я серьезно, — тяжело выдохнул Чон, бродя взглядом по Тэхену, мысленно подмечая все детали: едва заметные, по сравнению с его собственными, круги под глазами, как всегда бледноватый оттенок кожи и глаза, которые сейчас сияют определенно ярче, чем в их первую встречу. И которые прямо сейчас опускаются вниз, а руки сжимают легкое одеяло. — Как после случившегося ты ещё можешь волноваться обо мне? — едва слышно спросил Тэхен, борясь с собственными мыслями: каждая была хуже другой. — Как оказалось, я убил двух людей, которых и в глаза сам-то не видел, — хмыкнул Ким, смотря в одну точку. Так проще не сбиться с мысли. Голова все ещё ходуном ходит. — Я даже тебе причинил боль. Знаешь, почему-то я уверен, что сделаю это ещё не один раз, — слова сами слетают с губ, гулко ударяясь о стены комнаты. — Черт, Тэхен, нет, все было не так, как ты думаешь… — А как тогда было? — резко вскидывает голову парень. — Ты забыл меня посвятить в детали, поэтому их додумал я. Или ты все же решил пролить свет на прошедшие события? — в голосе Тэхена слышится боль. Он не злится — не может. Чон ведь не виноват в том, что совершил Тэхен. Он виноват лишь в том, что не рассказал об этом. Но сам Ким не уверен, как бы поступил на его месте. Он уверен лишь в том, что если не узнает, как все было на самом деле, то больше никогда не сможет себе доверять. — Хорошо, я расскажу, — после долгого молчания решается ответить Чонгук. Он просто хотел как лучше. Хотел, чтобы все эти события обошли Тэхена стороной. Ведь он не виноват в этом, но это никогда не мешало ему брать всю ответственность на себя. Почему из этих двоих вместо Дэйла всегда страдал Тэхен? Чем больше времени Чонгук проводил с Тэхеном, тем сильнее желал излечить его раны. Но своими поступками едва не нанёс новые. Он рассказал все, стараясь избегать деталей, и преподнести это все в самой мягкой и не шокирующее форме. Но, чем дальше заходил его рассказ, тем сильнее тускнел взгляд Тэхена. Вина. Злость. Стыд. Страх. Они стали его постоянными эмоциями, но именно сейчас обрели полную силу. Если до этого Тэхен желал посмотреть Чону в глаза и потребовать оставить его в покое, то сейчас он не находил в себе силы даже поднять голову — она мёртвым грузом свисала с шеи, призывая его опуститься как можно ниже. — Прости меня, — бубнит себе под нос он, — Прости меня за… — глаза зажмуриваются сами собой. За что именно он хочет извиниться? В последнее время от него слишком много неприятностей, за которые можно спокойно извиняться целый день и то будет мало. «Прости меня за то, что я есть» — проносится в голове. И едва не слетает с его губ, когда врач, не дождавшись конца фразы произносит: — Тэхен, мне тебя прощать не за что. Это все не твоя вина, и никогда ею не было. Ты всего этого не хотел. — Если ты не станешь держаться от меня подальше, то все это закончится плохо. Кто знает, как долго Дэйл не будет появляться? Вдруг я подвергнусь эмоциональном шоку? Вдруг я привыкну к лекарствам, и они перестанут действовать? Есть очень много «вдруг», и я не хочу, чтобы однажды, когда тебя придётся хоронить, Намджун подошёл ко мне и сказал: «Это не твоя вина. Ты этого не хотел». Ты слишком беспечен при встречах со мной, думаешь, что я такой добрый и спокойный, в то время, как я ощущаю себя бомбой замедленного действия. — Но я месяц от тебя не отходил, и все было в порядке! — Чонгуку этот разговор нравится все меньше и меньше. Он боится, к чему это все может привести. — Тогда я вообще никак не контактировал со внешним миром, да и Дэйл тогда появился совсем недавно, — тихо озвучил очевидное парень. Он устал все время переживать за судьбы людей, связанных с ним. — Тэхен, послушай меня, — спокойно говорит врач, не отводя от Тэхена взгляд. — Я не буду говорить, что понимаю, что ты чувствуешь, потому что это не так. Никто не может понимать чувства человека на все сто процентов. То что ты говоришь не лишено смысла и имеет свою логику, и я это понимаю, но посмотри на ситуацию с другой стороны: ты месяц принимал лекарства, и в момент, когда ты узнал о… — Чонгук осекается, пытаясь подобрать слова, — новых деталях своей жизни, ты вспылил и убежал, да. Но Дэйл не появился. Ты не потерял контроль над своим телом, хотя и испытал огромный стресс. А это уже какой-никакой показатель. «Вдруг» не наступит, Тэхен. Эти слова немного успокаивают Кима. Они придают ощущение некой почвы под ногами. — Я бы очень хотел, чтобы ты был прав, — едва слышно говорит он свои мысли, заглядывая Чонгуку в лицо. — А я буду прав, можешь даже не сомневаться, — самодовольно ухмыляется Чон, словно говорит самые очевидные вещи. Тэхен засматривается на эти глаза, на это лицо, на этого человека. И лишь спустя минуту замечает не очень приятную деталь, портящую весь вид врача, от чего брови парня сами собой ползут к переносице. — У тебя шишка на лбу, — констатирует он факт. — А, ты об этом, — Чон слегка потирает ушибленное место. — Ну я же говорил, что у тебя сильные руки. Вот меня слегка и приложило. Все в порядке, она даже не болит. В конце концов, я заслужил, и это можно считать даже недостаточным наказанием за мои ошибки, — слегка ухмыляется парень. А Тэхен в который раз ругает себя за свою вспыльчивость. Он долго смотрит на это место, словно гипнотизируя. Словно под его взглядом эта шишка исчезнет, не оставив и следа. — Чонгук, можно я тебя кое о чем попрошу? — Ты редко меня о чем-то просишь, как я могу тебе отказать?  — Можешь пообещать не рисковать своей жизнью ради меня? Пообещать, что, если я снова потеряю контроль над собой и попытаюсь причинить тебе вред, наши такие встречи прекратятся. Ты будешь дальше меня лечить и не оставишь, как ты этого хочешь, но мы больше не будем видеться наедине без возможности вколоть мне успокоительное. Пообещай, что сделаешь это, даже если я сам, по какой-то причине, буду просить об обратном? — Тэхен подожди, я не… — Чонгук осекается, поворачиваясь в ту же сторону, в какую смотрит Ким. — А-а, теперь понял. Ты дочитал до конца? — получив в ответ кивок, парень продолжил. — Мне конец тоже показался весьма печальным. Но в нем и состоит вся прелесть. Счастливыми финалами никого уже не удивишь. Именно трагедии особенно западают нам в душу. А знаешь почему? — Потому что именно в трагедиях мы находим частички себя. — Именно. Я это к чему, Тэхен, книги, как бы хорошо они не были написаны, остаются книгами. А жизнь — это жизнь. В ней все по другому. Здесь нет бесконечной любви до гроба, нет чудес и внезапного решения, казалось бы, нерешаемых проблем. И печальных концовок здесь тоже нет. Да, есть моменты, которые нам бы показались драматичными, ужасными и несправедливыми, но на них жизнь не заканчивается, а значит, это не конец, а испытание, которое надо пережить. Мы сами пишем свою судьбу. Сами принимаем решения и сами же за них отвечаем. Я не буду обещать, что смогу исполнить твою просьбу. Я не хочу превратиться в просто одного из сотен других врачей и не хочу прекращать наши с тобой встречи. Я сделаю так, как ты хочешь, но внесу свои правки, хотя я и надеюсь всем сердцем, что такой ситуации не случится. — Ты как всегда полон надежд. — Нужно всегда верить в лучшее. — Но готовиться к худшему, — заканчивает цитату Ким. — Мне не нравится это продолжение, оно слишком пессимистичное. — Зато для жизни подходит как нельзя лучше. Тэхен отворачивает голову в другую сторону, краем глаза замечая окно, в котором не по сезону ярко светило солнце. — Мы ведь так и не дошли до улицы в прошлый раз, — полу весело, полу грустно вспоминает он. — Хах, намек понял, — тут же веселеет Чонгук, — подожди только, когда тебе капельницу снимут. Только сейчас Ким замечает, что все это время к его левой руке была подведена трубка. Ему тут же становится неудобно, рука словно немеет. — Поскорее бы ее сняли, — сквозь зубы проговаривает Тэхен, всеми силами стараясь не смотреть на свою руку и уж тем более не двигать ею. — Ну прямо как ребенок, честное слово, — обращается к потолку Чонгук. — Расслабься и посмотри на меня. Вот так. А теперь давай я расскажу тебе о твоем новом расписании. Поверь, после того, как ты снова начал принимать таблетки и в свете последних событий, оно сильно изменилось. За часовой беседой с Чонгуком Тэхен совершенно забыл и о своей руке, и о дискомфорте в ее области. Если бы не санитар, пришедший снимать капельницу, Тэхен бы окончательно забыл, что все это время общался с собственным лечащим врачом, а не с другом, прошедшим с ним через множество опасных передряг. С другом, которого он знает всю свою жизнь. — Ну что, пошли? У нас есть еще полчаса до обеда, — Чон протягивает свою руку, желая помочь пациенту встать. Тэхен принимает его помощь, внутренне надеясь, что подобных ситуаций больше не случится. Он сделает все от него зависящее, лишь бы больше не испытывать это мерзкое чувство беспомощности, что долгое время было его верным другом.

***

— Чонгук, тебе не кажется, что ты уделяешь ему слишком много внимания? — Чимин, он мой подопечный, вот если бы тебе поручили присмотреть за кем-нибудь, ты бы просто забил на него? — Чонгук плечом сильнее прижимает телефон к уху, пытаясь закрыть входную дверь. В последнее время Чимин все чаще стал высказывать свое недовольство по поводу занятости Чона. Да, они лучшие друзья и в универе отлипнуть друг от друга не могли — если где-то засветился один, значит поблизости найдется и второй. Но они выросли. Чонгук вырос, а для Чимина подобная отстраненность друга кажется чем-то неестественным. Он понимает, что у каждого свои дела, работа, взрослая жизнь, но все еще хочет хотя бы немного окунуться в прошлые моменты, которые были совсем недавно. Расставаться с прошлым, в котором был счастлив чертовски тяжело. Чонгук его мнение полностью разделяет, но Тэхена бросить не может. Вернее, не хочет. Странно, но Чонгуку правда кажется, что если он будет приходить реже, нормирует свой рабочий день и перестанет засиживаться до поздна, то он бросит Тэхена. Иногда Чону кажется, что это Тэхен нужен ему, а не наоборот. Просто рядом с ним он ощущает себя как дома, он не думает о том, что ему нужно сказать и как себя подать во время бесед на темы, не связанные с больницей. С Тэхеном не нужно всегда шутить и быть веселым. Чонгук редко грустит, всегда стараясь найти положительные моменты в любой ситуации, но ему отчетливо кажется, что именно с Тэхеном он мог бы разделить тяжелые моменты своей жизни. Он бы не стал подбадривать, он бы просто сел рядом, похлопал по спине, сказав очевидное «все просто ужасно», а Чонгук бы искренне улыбнулся подобному заявлению. — Я бы не забил, но и делать его смыслом своей жизни не стал. — Я не делаю Тэхена смыслом жизни, — Чон даже замер посреди коридора. — Со стороны так не кажется… Ладно, я тебя понимаю, в конце концов ты даже в универе отдавался делу с головой. Хорошо еще, что Бог наделил тебя мозгами, а то ты бы из комнаты почти не выходил, штудируя конспекты. — Ты бы все равно нашел способ вытащить меня из общаги и найти приключений на наши задницы, — резонно делает замечание Чон. — Хах, ну это да, — самодовольно донеслось из трубки. — Просто… Будь осторожней, ладно? — тише продолжает Пак. — Я, все-таки, волнуюсь за тебя. — Ого, ты редко говоришь что-то подобное, — искренне удивляется Чон, втягивая голову в плечи. На улице уже начинает холодать. — Потому что обычно все глупости совершаю я, — слегка смеется парень. — Я знаю, что это твоя работа, но все же постарайся находить время и на отдых, я уже молчу о том, что уже две недели пытаюсь с тобой встретиться. Из общаги тебя вытащить было куда проще. — Я тебя понял, и обещаю, что буду отдыхать. Я встречусь с тобой, как появится время, — парень хочет сказать еще что-то, но видит подъезжающий автобус, заполненный людьми. — Ладно, мне пра, автобус приехал. Свяжемся позже. — Давай.

***

Время возвращается в привычное русло: снова дни по графику, новые процедуры и новые сеансы с психологом, которые наконец-то начали приносить пользу, хотя Тэхен бы соврал, если бы сказал, что рад их посещать. Чонгук стал появляться реже, оно и понятно: теперь у него куча бумажной работы и обязанность каждый день предоставлять отчеты Намджуну о его, Тэхена, состоянии. Однако врач всегда находит время для своего пациента. Он приходит каждый день в разное время, всегда находя Тэхена где бы он ни был. Мест, куда можно сходить тут не много, но все же. В один из таких дней Чонгук и нашел Тэхена, сидящего на своей любимой лавке во дворе клиники. — Что делаешь? — обратился Чон, садясь рядом. — И тебе привет, — слегка улыбнувшись, отозвался Тэхен, не отрываясь от своей работы. — У меня нос немного больше, — спустя минуту разглядывания альбомного листа, сделал замечание Чонгук. — Я рисовал по памяти, а это немного сложно. — Мог бы подождать меня, я бы с радостью тебе попозировал. — Серьезно? — в голосе парня проскользнуло легкое недоверие. — Серьезно, — мягко улыбнулся Чон, слегка отворачивая голову. — Ты ведь меня в профиль рисовал? — Ну, мне просто легче по памяти рисовать в профиль, а так, я бы хотел изобразить тебя в анфас, — Ким обвел взглядом территорию, ища наиболее интересный фон. — Можешь подойти к тому дереву? — Тэ указал на дуб, растущий рядом со скамейкой. Чонгук встал под широкие ветви дерева, слегка наклонив голову на бок. Ветер трепал его шелковистые волосы, придавая загадочный вид. Тэхен завис, смотря на представшую перед ним картину, запоминая малейшие детали, уже представляя, как отобразит эту красоту на рисунке. — Ты рисовать будешь? — по-доброму ухмыльнулся Чон, выводя Тэхена из оцепенения. — Предупреждаю, это будет долго, так что не ныть. Ты сам предложил. — Тогда начинай скорее. Пока Тэхен водил карандашом по поверхности бумаги, изредка его кусая и кидая взгляды на Чонгука, врач погрузился в воспоминания, связанные с Тэхеном. В последнее время ему все чаще стало казаться, что вся его жизнь сузилась до этого человека. Он засыпал, думая о том, что хочет поскорее с ним встретиться и тайно желая увидеть его во сне, шел на работу, волнуясь, не ухудшилось ли за ночь его состояние, уходил домой, пребывая в мыслях о прошедшем дне. Даже когда Тэхен стоял перед ним, Чонгук думал о нем. Думал, как ему идут эти черные кудряшки, слегка спадающие на глаза, как эстетично смотрится карандаш в его изящных пальцах. Раньше Чонгук бы посмеялся над человеком, который часами может смотреть на карандаш в чужих руках и искренне наслаждаться этим. Сейчас почему-то не смешно. — Сколько у нас еще времени? — спросил Тэхен, заметив, как Чонгук слегка вздрогнул под очередным порывом ветра. — Минут двадцать, — отозвался Чон, взглянув в экран телефона. — Мне еще нужно зайти к Намджуну, а у тебя скоро обед. Да и находиться на улице так долго нежелательно — еще заболеем с тобой на пару. Как мне тогда к тебе приходить? — под конец фразы голос врача повеселел. Тэхен уже привык к вечной веселости Чона. Раньше это иногда раздражало — сам Тэхен не мог смотреть на мир под таким углом, а то, что нам непосильно или непонятно обычно вызывает или раздражение, или страх. Но Ким не мог отрицать, что именно эта веселость скрашивала его дни в этой чертовой клинике, заставляла забыть о плохом. Она давала надежду. — Черт, — проворчал Тэхен себе под нос, понимая, что рисунок получится менее детальным, чем хотелось бы. А Чонгук лишь сильнее расплылся в улыбке, — за что Тэхен на него недовольно посмотрел, требуя вернуть прежнее выражение лица — наблюдая как рука Кима быстрее забегала по листу бумаги. — Закончил? — спросил Чон, когда Тэ поднял альбом над собой, придирчиво его разглядывая. — Ну, вроде того… — Вроде? После стольких долгих минут там должен быть, как минимум, шедевр. — Я тебе не Пикассо, и времени было мало. И двух часов не прошло, хорошо, что хоть какое-то сходство есть. — Так я могу посмотреть или нет? — Чон все еще стоял на прежнем месте, не зная, будет ли Ким еще допонять какие-то детали в рисунок. — Если так хочешь. Чонгук и раньше видел «быстрые» рисунки. Выполнено красиво, но не на столько, чтобы появилось желание не отводить взгляд. На рисунок Тэхена же Чонгук был готов смотреть вечность. Если Тэхен видит Чонгука таким, каким он получился на бумаге, то Чон просто обязан пересмотреть свое к себе отношение, перестав находить в себе минусы. Человек, представленный перед ним был прекрасен, загадочен и добр. Чонгук никогда бы не подумал, что рисунок может отражать качества человека, которого нарисовали. Даже дерево, едва заметное на заднем плане имело свою историю, известную только Тэхену. — Тэ, у тебя золотые руки, — завороженно проговорил Чонгук, вглядываясь в рисунок. — Просто мне досталась хорошая муза, — отшутился Тэхен, уводя взгляд в сторону. — Из тебя бы правда вышла хорошая модель. — Поверь, из тебя бы вышла не хуже, — серьезно отозвался парень, буквально поедая взглядом бумагу. — Я могу взять его себе? — Ещё чего. На себя ты и в зеркало можешь посмотреть. — Хочешь сказать, что будешь смотреть на него в моё отсутствие? — Я такого не говорил, — попытался уйти от ответа Тэхен. Чонгук и так знает, что Тэ без него скучает, при чем очень сильно. Ким не знает откуда в нем такая уверенность, но она взялась явно не из ниоткуда. И парень был абсолютно прав: Чонгуку не нужны слова, он и так все видит, ему просто интересно, как он отреагирует на его провокации. По правде говоря, Чону нравятся попытки смутить Тэхена. Возможно, они работают, да только из парня актер больно хороший. — Но ты так подумал, — не раздумывая бросил парень, едва успев увернуться от замахнувшейся руки Кима. — Ладно-ладно, я же пошутил, — отсмеявшись, попытался оправдаться парень. — Знаешь, а ведь я правда скучаю, когда нахожусь не рядом с тобой, — посмотрев Тэхену в глаза, серьезно сказал парень. — Пошли уже, а то Намджун тебе выговор устроит, — тут же отвернулся Тэхен, чувствуя как внутри разливается что-то похожее на радость. Ему еще сложно показывать свои эмоции людям, а то, что он может улыбаться или шутить с Чонгуком для него уже прорыв. Но шутить одно, а слышать подобные слова — совсем другое. И реагировать на них нужно по-другому, только Тэхен еще не до конца знает, как именно. К этому нужно привыкнуть. А Тэхен этого не хотел — ведь когда привыкнешь, будешь бояться больше не услышать этих слов, что заставляют чувствовать себя нужным. Слов, что заставляют хотеть жить.