В твоем сознании

«Ключи от счастья — это мечты, воплотившиеся в жизнь.»

Чонгук бежит по улице, лавируя среди людей, еще надеясь не опоздать — через две минуты он должен оказаться за пятьсот метров от его исходного положения. Дурацкие пробки. Чимин точно будет его отчитывать весь вечер, если он опоздает. Чон почти влетает в кафе, где была назначена встреча, и ищет глазами друга, при чем весьма успешно — тот уже смотрит на дверь, а в его глазах читается ехидное «едва успел». — Даже не верится, что вечно занятой господин Чон Чонгук смог найти время для встречи с простым смертным вроде меня, — не без улыбки заявляет Чимин, вставая со своего места для рукопожатия с другом, когда он подходит к столику. — Перестань, сам же знаешь, я был занят, — отмахивается Чонгук, садясь напротив парня за стол и снимая теплую куртку. Уже конец декабря. Как же быстро летит время. Чонгук даже не заметил, как прошла вся осень. Слишком много дел, слишком мало свободного времени. Если бы Чимин в очередной раз не позвонил ему и не пригрозил полуторачасовой истерикой, что его друг даже не может отметить с ним его устройство на новую работу, как выразился сам Чимин, более высокооплачиваемую и с большими перспективами, то Чонгук бы и сегодня не сидел напротив него в кафе, где они, считай, провели все свои студенческие годы. Чонгук уже и забыл как здесь уютно. Чувствуешь себя как дома: светло-коричневые и кофейные тона, полумрак и расположение столиков, как бы отдаленно друг от друга, из-за чего возникает ощущение, что рядом с тобой больше никого нет. В университетские годы Чонгук просто обожал это место. Да он и сейчас его обожает, просто не приходит. Надо будет сказать Чимину спасибо, за то что он его сюда все-таки притащил, пусть и почти насильно. — Зна-аю, просто я правда успел соскучиться по тебе за это время. Честное слово, еще бы несколько недель и я бы забыл, как ты выглядишь! — Ты как всегда слишком преувеличиваешь, — хмыкает Чонгук, бегло смотря на меню, только для того чтобы удостовериться, что оно не изменилось. Он и без него знает, что заказать. — Хоть что-то в жизни остается неизменным. Кстати о выглядишь, ты какой-то бледный. С тобой все хорошо? — щурит глаза парень. — Нет, правда, даже родная мать так досконально не изучала Чонгука, как Чимин. Все-таки у него на роду было написано стать психологом. Надо ли говорить, что Паку было бесполезно врать, а если он и молчал, когда ты пытался от него что-то скрыть, то только потому, что он ждал подходящей возможности вывести тебя на чистую воду. — Да, лучше не бывает. Просто сплю мало. — Чонгук, нельзя следить за чьим-то здоровьем, если со своим не все в порядке, — серьезно смотрит Пак на друга. Парни синхронно поворачивают головы к подошедшей официантке, делая свои заказы и обмениваясь с ней вежливыми улыбками. — Я же сказал, я в норме. О себе лучше расскажи, — тут же меняет выражение лица Чонгук. — А что я? Уже освоился на новом месте. Было немного неожиданным, когда мне позвонили и сообщили о том, что у них освободилась вакансия, на которую я претендовал. Мне так нравится мой новый кабинет, честное слово, была б моя воля, я бы там жить остался. Да и сама клиника мне нравится — персонал хороший, понимающий. Я все боялся, что они там будут очень серьезные и необщительные. Это один из тех редких случаев, когда ты радуешься, что ошибался. Пациентов много, конечно, но мне нравится, — парень ненадолго замолкает, а затем чуть тише продолжает: — Правда иногда бывает сложно. Нет, я знаю, что по-другому никак, но порой слушаю их и не понимаю, как они вообще еще находят в себе силы жить.  — Думаю, каждый из нас способен преодолеть намного больше, чем ему кажется, — задумчиво произносит Чон, делая глоток крепкого кофе, без которого уже не обходится ни один его день. — Хах, и то верно. А как там Тэхен? Ты так часто о нем говорил, что теперь мне тоже интересно знать о его состоянии. — Он идет на поправку. Его эмоциональное состояние явно улучшается. Да и Намджун, кажется, удовлетворен проделанной работой, — улыбается Чонгук, вспоминая лицо Тэхена, уже успевшее стать ему родным. — Хочешь сказать, его скоро будут выписывать? — изогнул бровь Чимин. От этих слов Чон замер. О выписке еще никто и не заикался. Нет, Чон говорил, что вылечит Тэхена, но в постоянных делах даже не заметил, что уже почти дошел до этой цели. Ведь если посмотреть на всю картину в целом, то до этого момента осталось не так уж и много времени. В этом весь Пак: говорит очевидные вещи, которые тебе и в голову не приходили до его слов. И как ему это удается? — Мы еще не поднимали этот вопрос, но я надеюсь на это. Не всю же жизнь ему там находиться. — Чонгук. — Знаешь, думаю, когда, наконец, наступит день его выписки, он мне не поверит. — Чонгук. — У него слишком пессимистичные взгляды на жизнь. Почти из всего делает проблему. Не могу сказать, что мне в нем это не нравится, но все же… — Чонгук! — теряет терпение парень, серьезно смотря на заговорившегося друга. — А? — слегка теряется Чон, с вопросом смотря на Чимина. — Ты помнишь, что ты мне говорил про Тэхена? — О чем именно? — О том, что у него нет семьи. Не думаю, что за ним есть кому присматривать, да и на работу ему будет трудно устроиться. Он будет один в этом мире. Думаешь, его жизнь станет лучше после выписки? Ему придется учиться жить заново, а помочь будет некому. — У Тэхена есть я, — не задумываясь произносит Чонгук, как очевидное. Через открытое окно слышно рычание машин. Там жизнь бьет ключом, здесь же время словно застыло. А лицо Чимина, вот уже минуту не выражающее никаких эмоций, лишь делает это ощущение более реальным. — Ты купишь ему дом и наймешь сиделку? — отмирает парень, видимо, прокрутив в своей голове все возможные вариации слов друга и выбрав самую правдоподобную. — Тэхен сможет жить со мной, пока окончательно не освоится. Так я смогу следить за его здоровьем и быть рядом с ним, пусть не так часто как раньше, но рядом. — А ты у самого Тэхена спросить не забыл? — скептически смотрит парень, откинувшись на спинку стула. — Конечно, если он будет против, то я не стану настаивать, но я все же надеюсь, что он согласится, — Чонгук понимает, что рано еще думать об этом, что подобный вариант может быть неудобным. Он даже не сомневается, что Тэхен поначалу даже слушать его не станет, ответив категорическим «нет», подпитываемым множеством доводов. Чонгук все понимает, но не попытаться не сможет. Для него Тэхен уже давно не просто пациент. Возможно, он никогда им и не был. И Чонгук уверен, встреться они при других обстоятельствах, Чон бы сделал все возможное, чтобы сделать этого человека частью своей жизни, пусть и самой крохотной, но частью. Таких, как Тэхен, — единицы. Таких нельзя отпускать. — Чонгук, ты слишком часто надеешься на лучшее. — И именно поэтому ты всегда донимаешь меня, когда у тебя появляются проблемы и ты нуждаешься в поддержке. — Ну, что поделать, жизнь сложна, и порой просто необходимо найти в ней хоть что-то хорошее, а у тебя это получается лучше всех, — пожимает плечами парень. — За тебя, друг, — Чимин шуточно поднимает наполовину опустошенную чашку кофе. Чон на это лишь снисходительно смотрит на друга, поддерживая его игру. Это их маленькое напоминание о былых временах, когда Чимина можно было смело называть звездой вечеринок, вокруг которой всегда что-то происходило. И это «что-то» всегда было безумным, опасным, но до жути веселым. — Знаешь, иногда я хочу вернуться в прошлое и снова окунуться в те яркие моменты… — Мы всегда можем поехать в клуб и создать еще более яркие воспоминания, — произносит Чимин, а веселье так и слышится в его голосе. — Тебе лишь бы выпить, — смеется Чонгук. — Не удивлюсь, если ты встретишь свою будущую жену за стойкой в баре, обдолбанный в хлам. — Кстати об этом, — в тон ему начинает Пак. — Ты познакомился с девушкой пьяный в стельку?! — Почти, — многозначительно произносит парень, слегка прищурив глаза. — Не терпится послушать.

***

— Намджун, можно я сегодня задержусь? — сидя напротив главврача, спрашивает Чонгук, заполняя бумаги. — Ого, раньше ты меня даже не спрашивал, — удивляется мужчина. Чон единственный человек, на которого слова Намджуна абсолютно не действуют. Он делает вид, что все понял, но в итоге все равно действует по-своему. Сначала Кима это немного злило, но сейчас он уже привык. Чонгук напоминал ему себя в его годы — такой же упертый и самоуверенный, — у тебя появился какой-то повод? — Ну, новый год же, многие санитары пойдут отдыхать домой, вдруг понадобится помощь… Намджун улыбается словам парня. Конечно, в словах Чона есть доля правды, но истинная причина далека от его слов. Он поднимает на Чонгука взгляд, как бы говоря, что его обман раскрыт, но на деле лишь кивает головой, говоря, что даже если он будет против, Чона это не остановит. Чонгук на это только согласно смеется. Он рад, что именно Намджун является его боссом. Рад, что устроился на работу именно в эту клинику. Вообще, в жизни Чонгука много поводов для радости — все и не перечислить. Главное только не забывать о них. — Не забудь в конце следующей недели занести мне отчет о состоянии Тэхена. — Конечно. Эм, кстати об этом… — С ним что-то не так? — Тэхен говорит, что ему в последнее время снятся очень странные сны, а еще у него порой возникает ощущение, что он проваливается в сон посередине дня, занимаясь повседневными делами, хотя на самом деле этого не происходит. — Скорее всего это побочное действие от лекарств, которые он принимает. Не думаю что что-то серьезное, но я назначу ему дополнительное обследование. — Хорошо, — на этих словах Чон захлопывает последнюю папку и отодвигает ее на такое расстояние, на какое только позволяет заваленный стол. — Уже закончил? — приподнимает бровь главврач, переводя взгляд с папки на довольное лицо Чона. Намджун попросил его помочь заполнять документы — за последнее время их накопилось слишком много, а разобрать их надо было до новогодних праздников. Да и для самого Чона это была хорошая практика. — Спасибо за помощь, без тебя я бы тут весь день просидел, — улыбается мужчина. — Мне не сложно, а теперь, с вашего позволения, я отправлюсь решать другие дела. — Это, например, какие? — Ханен попросила свободных людей помочь ей с украшением холла. — Его же, вроде, давно украсили. Шарики, гирлянды там… — мысленно представляет мужчина светлую комнату, в которой был только сегодня утром. — Елка. — Что? — Клиника не закрывается на праздники. Да, она несколько опустеет, но часть персонала будет работать все это время. Многие захотят посетить своих близких, которых пока нельзя выписать, сейчас, когда работать не нужно. Мы с коллективом подумали, что было бы неплохо создать хоть где-то полноценную атмосферу праздника. Жаль только, что пациенты этого не увидят. — Им запрещено выходить из лечебной части, ты же знаешь. — Зна-аю. И знаю, что это ради общей безопасности, но за них немного обидно. Думаю, всем бы хотелось ощутить эту атмосферу праздника. — Чонгук, расслабься, не думаю, что им всем до нового года. Многим просто хочется покоя и тишины. Для кого-то это просто обычный день, ничем не отличающийся от других. Со временем любой праздник может превратиться лишь в дату на календаре, обведенную красным маркером. — Ваши слова слишком печальны, господин Ким. Я бы не хотел, чтобы с кем-нибудь из моих знакомых это произошло, — произносит Чон прежде, чем закрыть за собой дверь. Слова Намджуна часто омрачали его настроение не столько своим грустным содержанием сколько их правдивостью. — Чонгук, ты пришел! — радостно кричит Ханен, едва заметив его в проеме дверей. — Сынхо принес коробки, помоги ему собрать елку, а я пока поищу игрушки, они были где-то в подсобке. — Слушаюсь, — не менее радостно отвечает Чон, направляясь в центр холла, где среди огромной кучи зеленых искусственных веток сидит Сынхо, тщетно пытаясь понять, где какой ярус лежит. — Ты никогда не собирал елки? — слегка наклоняется он к парню. — Не-а, — потирает затылок Сынхо, — у меня и без елки с новогодним настроением все хорошо. — Подвинься, сейчас мы быстро все сделаем, — уверенно говорит Чон, присаживаясь рядом. У них в семье очень любили праздники. Всегда старались провести день как можно интереснее, чтобы потом еще долго вспоминать. Даже отец откладывал все дела на потом в такие моменты. Это были дни, когда вся семья была в сборе, и каждый забывал об обычной рутине, полностью отдавая себя веселью. Чонгук бы и сейчас хотел праздновать этот день с семьей. Но реальность отличается от наших желаний: отец умер и больше никогда не приготовит свой фирменный кальбиджим, маму отправили в командировку на все праздники, а сам Чонгук вырос и стал жить самостоятельно, и больше никто его не разбудит с утра пораньше, потому что сегодня особенный день. Больше нет. Порой Чону кажется, что не будь у него тех прекрасных воспоминаний из прошлого, он бы сейчас сидел, подобно Сынхо, не видя смысла украшать помещение ради дополнительного выходного дня, который и отпраздновать-то толком не с кем. — Ого, быстро вы, — завороженно произнесла Ханен, положив небольшую коробку с игрушками и заглядываясь на зеленое дерево, пахнущее пластиком, но все же кажущимся настоящим и прекрасным. — Мы украшать ее будем, или ты просто так игрушки принесла? — поднимается на ноги Сынхо, заглядывая в коробку. — Ой, точно! — подрывается девушка, беря в руки белого ангела и вешая его настолько высоко насколько позволяет ее рост. — У нас есть какой-то план развешивания или как пойдет? — спрашивает парень, все никак не решаясь повесить игрушку. — Как пойдет, — отзывается Чон, водружая на верхушку ярко-красную звезду. — Ты хоть когда-нибудь что-нибудь планировал? — без упрека спрашивает Сынхо, наконец присоединяясь к процессу. — В моей голове всегда есть план, просто я не всегда это осознаю. — Красиво сказано, Чонгук, — одобрительно кивает Ханен. — А как по мне, он просто завуалировал то, что никогда не продумывает свои действия наперед. — Мы не на математике, чтобы думать о последовательностях. — Так, парни, может, закончим с рассуждениями? У нас тут новый год, а не дебаты. И вообще, повесили бы игрушки на верхушку что ли, а то я не достаю. Ханен была из тех девушек, с которыми было приятно просто поболтать ни о чем. Она всегда могла поднять настроение и заразить своей сияющей улыбкой. Определенно, именно она не давала половине персонала впасть в уныние и апатию после тяжелого рабочего дня. — Это первый год, когда вы ставите здесь елку? — Да, раньше руки не доходили. — Чонгук, ты работаешь в праздники? — Я хотел, но Намджун был категорически против, сказал, что я и так тут почти что прописался и приказал отдыхать. Я пойду домой после курантов. — Так поздно. — Хочу встретить этот новый год с одним человеком. — Это очень мило с твоей стороны. Думаю, Тэхен будет рад, — мило улыбнулась Ханен, радуясь, что у Кима появился такой хороший друг. — А я в этом уверен. С появлением Чонгука он стал больше похож на живого человека. Раньше он был скорее как кукла, даже глаза были словно из стекла сделаны. — Ты какие-то ужасы рассказываешь, — девушка отошла от Сынхо на два шага, даже не пытаясь представить описанное им. — Говорю, что видел. — Хорошо, что я не бываю в лечебном крыле. — Там не так уж и страшно, со временем привыкаешь… Ну, или увольняешься, — равнодушно пожал он плечами. Сынхо работает здесь уже пять лет и немало повидал в своей жизни. Работа психиатром в клиниках далеко не для всех. Нужно иметь стальные нервы или сломаешься. И многие ломались прямо у него на глазах. — Черт! — девушка смотрела на осколки, секунду назад представлявшими собой фиолетовый шарик. — Ханен, все хорошо? Не порезалась? — обеспокоенно спросил Сынхо, тут же наклонившись к ней. — Все в порядке, просто плохо за ветку зацепила. — Ладно, не наступите на осколки, я за веником, — бросил парень, поспешно удаляясь из холла. Ханен же застыла, смотря на то, что осталось от игрушки. Осколки отображали свет от ламп, продолжая сиять, вот только уже не тепло и прекрасно, а скорее одиноко и печально, как чья-то некогда прекрасная мечта, которая не смогла сбыться. — Эй, расслабься, во время приготовлений без происшествий не обойтись, — аккуратно приобнял Чонгук девушку, заметив ее изменившийся настрой. — Помню, как-то мы с папой решили сами приготовить торт в честь маминого дня рождения. В итоге он сгорел и стал похож на горстку углей. Не самая аппетитная картина, правда? — Думаю, твоя мама была в шоке, когда увидела ваш кулинарный шедевр, — слегка улыбнулась девушка. — А она его не увидела — мы с папой от него сразу же избавились. Я по-быстрому купил торт, пока он прибирался на кухне. С тех пор мы с ним даже не пытались что-то испечь, вспоминая о нашей панике и боязни опоздать к приходу мамы в тот день. Да она и сама нас поддерживала. По ее словам, ей еще нужна была кухня, а после нас от нее точно ничего бы не осталось. — В вашей семье весело, — немного грустно сказала девушка. — У вас не так? — Мои родители обычно не отмечали праздники. Это было только формально. Наверно поэтому сейчас, когда я выросла и у меня появилось много друзей, я стараюсь провести любой праздник как-нибудь необычно. — Эй, чего приуныли? — вернулся Сынхо с веником и совком. — В коробке последняя игрушка осталась. — Ой, сейчас, — Ханен аккуратно повесила голубого слоненка на свободное место, после чего отошла на несколько шагов, смотря на представшую перед ней картину: большой холл со сверкающими под потолком гирляндами, на стенах развешаны плакаты на новогоднюю тематику, а по центру — зеленая елка, украшенная разноцветными игрушками. От такого вида настроение само собой поднимается. Кажется, что ты вернулся обратно в детство, где нет печалей и грусти, есть только радость и счастье. Только они и должны быть в нашей жизни. — Признаю, это красиво, — произносит Сынхо, поправляя свои очки. — А ты в начале не хотел нам помогать, — осуждающе, но без злости бросила девушка, все еще разглядывая комнату. — Чонгук, зачем ты фотографируешь? — Тэхену показать хочу, думаю, ему понравится, — разглядывая получившееся фото, ответил Чон. — Всем бы таких врачей, пациенты были бы счастливей, да и выписывались бы явно быстрее. — Не думаю, что Намджун выдержал бы еще одного Чонгука, — хмыкнул Сынхо, за что получил несильный толчок от Гука. — Чонгук, мы собирались после работы пойти выпить кофе, не хочешь с нами? — Нет, спасибо, у меня еще есть пара незаконченных дел, — Чон глянул на настенные часы, — к которым мне надо приступать прямо сейчас. Хороших вам выходных и спасибо за хорошо проведенное время. — Увидимся после новогодних праздников, — улыбнулась Ханен, взглядом провожая удаляющегося Чонгука.

***

Новый год, праздник, подарки, веселье, красивые улицы с сияющими фонариками. Тэхен уже давно всего этого не видел. Раньше это был его любимый праздник. Сейчас же он ощущает лишь пустоту и одиночество. Он скучает по тем дням, когда мог просто гулять по оживленному городу и наслаждаться снежинками, падающими ему на лицо. Для кого-то это пустяк, но Ким всегда радовался мелочам, подмечая прекрасное в деталях. Именно они добавляют полноты ощущений, являясь завершающим штрихом, при этом, в большинстве случаев, оставаясь незамеченными. Тэхен уже в третий раз перечитывает чонгукову книгу «Альтернативная жизнь». Она стала его любимой. Чон приносил и другие книги, но эта особенно сильно запала Киму в душу. Сегодня персонала было мало, в коридорах стало значительно тише, безжизненнее что-ли. Даже Чонгук сегодня не заходил; скорее всего, он ушел пораньше к своей семье или друзьям. Тэхен его понимал и радовался, что ему есть с кем отметить этот праздник, хотя он бы соврал, если бы сказал, что не хотел, чтобы Чон хотя бы зашел перед уходом, пусть даже на пару минут. Именно поэтому Ким и не хотел ни к кому привязываться — потом начинаешь думать об этом человеке, начинаешь желать его присутствия, а когда не получаешь того, что хочешь, начинаешь грустить и чувствовать себя ненужным. Тэхен еще не дошел до последней стадии, но начал ловить себя на том, что его мысли пару раз обращались к этому парню. Плохой знак. — Интересно, что он сейчас делает? — прошептал Ким себе под нос. — Если ты обо мне, то я стою перед тобой, — с усмешкой ответил Чонгук, стоя за спиной у Тэхена. — Прости, что без стука, думал, вдруг ты спишь, — поспешно проговорил Чон, уже мысленно видя легкое осуждение в глазах вздрогнувшего Тэхена. — Время детское, какой сон? — хмыкнул Ким, поднимаясь с кровати и кладя книгу на стол. — До полуночи остался час, а отбой в десять. — Уже так поздно? — искренне удивился Ким. — Похоже, в последнее время я потерял всякое ощущение времени. Я думал, ты уже ушел домой, — перевел тему парень, все еще держась рукой за стол и разглядывая обложку книги. Ему кажется, что если он посмотрит на Чонгука, то он исчезнет. Слишком сложно поверить, что между уютной атмосферой дома и посиделок с друзьями Чон выбрал Тэхена. Проще принять то, что Ким окончательно рехнулся, и образ Чонгука — это иллюзия его воображения, породившаяся из-за слишком долгого одиночества. — Работа стала моим вторым домом, поэтому, в некоторой степени, ты прав, — Чонгук облокачивается о стену, смотря на спину Тэхена. При таком освещении он кажется очень далеким и хрупким. На самом деле все ровно да наоборот — Чонгук может дотронуться до него в любой момент, а сам Тэхен далек от фарфоровой фигурки, с которой даже пылинки нужно сдувать с особой осторожностью. — Тебя явно ждут дома. Хотя бы праздник мог провести с ними, — не без упрека произносит Тэхен. Он уже множество раз говорил, что не нуждается в таком огромном количестве внимания — не ребенок же, за которым нужен глаз да глаз. А Чонгук его слова мимо ушей пропускает, говорит, что не устал, хотя мешки под глазами обратное твердят. — Я уже много раз справлял с ними новый год и еще много раз справлю, а в этот раз я проведу его с тобой. — Хах, я не самая лучшая компания для подобных мероприятий, — Тэхен все же поворачивается к Чонгуку. Нет, голова Тэхена точно не способна придумать подобные речи, на такое способен только Чон. — Вот как, — врач приподнимает левую бровь, — сейчас мы это и проверим, — его лицо принимает заговорщицкий вид. — Собирайся, я тебе кое-что покажу. Собираться? Куда? Двери все уже закрыты, некоторые пациенты давно спят. Чонгук правда думает, что их сейчас куда-то выпустят? — Не смотри на меня так, я со всеми договорился, — все вопросы, что роятся в голове Тэхена легко читаются в его глазах. — Просто доверься мне, обещаю, тебе понравится. — Знаешь, после этих слов легче не стало, — бросает Тэхен, все же подчиняясь Чонгуку. Все-таки интерес берет верх. Они выходят в полутемный коридор, освещаемый парой лампочек, находящихся друг от друга на приличном расстоянии. По стенам ползут тени, в чьем изображении Тэхен отчетливо видит монстров, что так и норовят до него дотянуться. Это ощущение его ни сколько не пугает, скорее смешит и завораживает. — Как ты раньше праздновал новый год? — спрашивает Чонгук, когда они подходят к лифту. — Ну, как все, наверное, подарки, выпивка, друзья, дядя. Знаешь, я не очень люблю свой день рождения, но новый год я всегда ждал с нетерпением — для меня этот день всегда был особенным, волшебным что ли… И дело не в подарках или чем-то таком, дело в атмосфере, не знаю как описать. А Чонгуку и описывать не надо, он и так все понял — сам испытывает то же самое. — Можешь сейчас закрыть глаза? — Зачем? — тут же напрягается Тэхен. — Это так сложно? Ким окидывает Чона долгим взглядом, как бы взвешивая все за и против, и медленно выполняет просьбу. Чонгук тут же берет его за руку, аккуратно ведя к двери, от которой чуть ли не силой достал ключ у охранника. — Только не подсматривай. — Больно надо, — вздыхает Тэхен, внутренне поражаясь Чонгуку. Вроде уже такой взрослый парень, а на деле такой ребенок. Редкий и, бесспорно, ценный экземпляр взрослого человека — большинство теряют этот радостный огонек в глазах еще в подростковом возрасте, лишь единицы способны не разочароваться в этом мире в сознательном возрасте. — Тем лучше, — Чон распахивает дверь, в лицо дует морозный воздух, от которого Ким сильнее зажмуривает глаза. — Я даже не буду спрашивать, как ты достал ключи от двери, — выдыхает Ким, увлекаемый врачом на улицу. — А спрашивать и не надо, скажу только, что это было не самой простой задачей. И да, ты можешь открыть глаза, — врач слегка подтолкнул Тэхена вперед, оставаясь позади. — Чонгук… — едва слышно прошептал Тэхен, прикрывая рот рукой. Перед ним была сказка. Все было увешано гирляндами и фонариками, мигающими время от времени. Выглядело до безумия нереально и прекрасно. Ким словно окунулся в прошлое, когда сам частенько выбирался вечерами в парк и разглядывал яркие огни, растворяясь в них, — Только не говори, что ты сам все это сделал. — Ну, мне немного помогли. Пройдемся? — Спрашиваешь, — у Тэхена в глазах неописуемый восторг. Он уже и не надеялся пройтись вечером по сверкающим улицам. Не надеялся увидеть падающий снег, искрящийся в лучах фонарного света. Он заворожено смотрел по сторонам, стараясь запомнить каждую деталь. Все это слишком похоже на сон, от которого не хочется пробуждаться. Будет слишком жестоко, если все это окажется иллюзией. Обойдя весь двор, Чонгук подводит его к любимой скамейке, которую Тэхен окрестил своей, и смотрит время на телефоне. Осталась минута до полуночи. — Знаешь, а ведь это еще не все, — Чон ждет, когда на часах высветится заветное 00:00, и тянется к вещи, что все это время он прижимал к своему телу за полами пальто, чтобы Тэхен не заметил. Перед Кимом вытянутые руки Чонгука, на которых покоится большой прямоугольный альбом, вдали слышен бой курантов, а земля словно ушла из-под ног. — Ты ведь не обязан, — неуверенным голосом начинает Ким, с сомнением смотря на подарок. — Просто открой. Тэхен аккуратно берет альбом в красной обложке, будто от одного неосторожного движения он рассыплется, и открывает страницу. Множество фотографий, некоторые места Ким видел сам, множество зарисовок и надписей, а на последней странице изображение самого Тэхена. Портрет, который Чонгук очень долго писал и исправлял не один раз — об этом говорят кое-где сильно потертые места страницы. Чон с трепетом смотрит на лицо Тэхена, подмечая каждую его эмоцию. Восхищение, неверие, потрясение, счастье. Множество бессонных ночей определенно того стоили. Чон никогда еще не видел на лице Тэхена такую яркую улыбку. Ради нее он готов сделать тысячу таких альбомов. — Я хотел, чтобы ты увидел себя моими глазами, — произносит Чонгук, когда Ким завороженно проводит рукой по рисунку, едва его касаясь. — Я не настолько красив. — Для меня именно настолько. — Чонгук, спасибо, это определенно лучший подарок, что я когда либо получал в своей жизни, но я ничего не могу дать тебе в замен, — опускает голову парень, осознавая всю свою бесполезность. Он в свои года не имеет возможности даже подарок купить. Это определенно лучшая версия его жизни. — Твоя улыбка уже является для меня подарком, — озвучивает Чон свои мысли, прекрасно понимая, насколько слащаво они звучат. Одно предложение, и на место бесполезности приходит восторг, а весь негатив, как рукой снимает. Сцена до безумия напоминает сюжет мелодрамы, но каждый из нас мечтал хотя бы на минуту оказаться в фильме. Мечтал и Тэхен. И, кажется, наконец-то попал, и выходить оттуда не собирается. Он снова тонет в этом человеке. Именно сейчас ему кажется, что если для встречи с Чонгуком он должен был пройти через ад и почти потерять себя, то это определенно того стоило.