В твоем сознании

«Даже после самого сильного шторма всегда наступает штиль».

Чонгук бежит, едва не сшибая врачей, идущих по коридору. Сейчас у него в голове вертится единственная фраза, а в душе так и плещется счастье. Он не видит перед собой ничего, кроме двери, вставшей у него перед глазами. Двери Тэхена. Этот день настал.

*Ранее.*

Чонгук пришел на работу чуть ли не за полчаса до своей смены. Сегодня должен решиться вопрос о выписке Тэхена. Подумать только, Чон является его лечащим врачом уже почти полтора года. Такое ощущение, что он только вчера заходил в двери этой клиники в первый раз. Он все еще отчетливо помнит свою первую встречу с Тэхеном. Помнит его взгляд и насмешливый тон, как он до конца не верил в происходящее и старался держаться от него подальше. Чонгук помнит все. Когда же Намджун, наконец, объявил о начале собрания, молодой врач уже успел порядком надоесть близ сидящим коллегам своим ерзаньем. Все сорок минут Чон просидел как на иголках, не находя себе места. Все еще было не решено окончательно, и исход мог быть любым, но твердая надежда на лучшее уже заполнила все мысли, желая поскорее услышать положительный результат и рассказать о нем всему миру. Но, несмотря на желания души, сам парень слушал внимательно каждого говорившего, особенно психолога Тэхена — тому было чем поделиться с остальными. Намджун долго со всеми советовался, ни по разу прося уточнить детали в поведении и показателях пациента. Его лицо было серьезным и непроницаемым, но даже на нем отобразилось облегчение, когда с губ слетело заветное «выписываем». Чонгук был готов благодарить весь мир. Он не помнит, как подписал какие-то бумаги, как поспешно пожелал всем хорошего дня и вылетел из кабинета, совершенно забыв о существовании лифта. По лестнице и правда получилось быстрее. Тэхен едва не подпрыгнул от звука резко распахнувшейся двери и радостного «Тэхен», сильно ударившего по перепонкам. Он едва успел нахмурить брови, как только вернул их на место, заметив сияющие лицо врача. Ким даже растерялся от такого вида Чонгука: взъерошенные волосы, бегающие сияющие глаза, сам же парень часто дышал, словно пробежал целый километр. — Тэ, тебя выписывают. Ты скоро покинешь это место. У Тэхена земля ушла из-под ног. Он схватился за изголовье кровати, в попытке найти в ней хоть какую-то опору, и долгих пять секунд смотрел на Чонгука неверящими глазами. — Это шутка? — едва смог из себя выдавить он. — Я похож на того, кто станет шутить о подобном? — ухмыльнулся Чонгук. Ну кто бы сомневался, он с их первой встречи об этом твердит. Для него все это было очевидно. Для Тэхена же эта новость равносильна тому, что ученые всего мира только что объявили, что Земля квадратная. Глупость страшная, а верить надо. И вера потихоньку прокрадывается в сознание, заменяя отторжение принятием и пониманием. Тэхен прикрывает рукой рот и садится на кровать, зарываясь руками в волосы. Он не знает, что испытывает сейчас: радость, страх или опустошение? Ему хочется кричать, но одновременно он полностью спокоен. Что вообще должен чувствовать человек, чья мечта, которую он уже внутренне похоронил, сбылась? — Чонгук, — начинает он не своим голосом, — спасибо тебе, — Тэхен поднимает голову к врачу и улыбается. Но это не та улыбка, которая сияет на лице счастливого человека. Она похожа больше на выражение лица того, чью казнь отменили прямо на эшафоте, уже накинув петлю на шею. Такая же искренняя, не до конца верящая, почти сломленная. Глядя на нее сразу становится ясно: мысленно висельник уже давно перерезал давящую веревку и пошел отмечать свою вторую жизнь в ближайший трактир, а физически ощущает себя висящим над землей и медленно умирающим от нехватки кислорода. — Тэхен… — Чонгук садится перед Кимом на корточки, беря его руки в свои, и смотрит в глаза, давая понять, что все самое страшное осталось давно в прошлом. Впереди новая жизнь, без кошмаров, истерик и страхов. Лучшая жизнь.

***

— Я не буду жить у тебя в квартире! Ты с ума сошел?! — Тэхен ходит по своей палате, пытаясь успокоиться. Жить в квартире у собственного врача. Бред какой. — Тэхен, успокойся и выслушай меня, — парень сидит на кровати, сложив руки замком на коленях. — Чонгук, я даже обсуждать это не собираюсь… — Дай мне сказать, а потом поступай как хочешь, — произносит Чон таким тоном, что Тэхен замирает на месте. Он слегка теряется от повелительной манеры речи Чонгука, совсем ему не свойственной. — Принуждать тебя никто не собирается, — уже мягче заканчивает врач. — Давай посмотрим на вопрос с практической точки зрения. Где сейчас находится твой дядя? — Он умер, и ты это знаешь. — У тебя есть родственники, которые могли бы за тобой присматривать? — Даже если и есть, то я с ними не общаюсь. — Друзья? Ответом Чону служит молчание. Друзья-то есть, но явно не те, которых врач имеет в виду. — Тебе хотя бы есть где жить? Квартира, в которой он жил до двадцати пяти лет должна быть в приличном состоянии. Дочь дяди обещала кому-то поручить смотреть за ней. Сама-то она давно не живет в этом городе — переехала к мужу и счастлива в браке. — Не думаю, что место, где ты жил до лечения положительно повлияет на твое состояние, — читает его мысли Чонгук. — Да даже, если и так, Тэхен, ты сам сказал, что будешь один. Тебя не было в мире почти четыре года. Любому будет трудно первое время. Я не говорю, что ты должен жить со мной вечно, нет. Только на первое время. Ты встанешь на ноги, найдешь работу и съедешь как только захочешь. Я хочу помочь и не допустить твоего возвращения сюда. Тэхен долго молчит и хмуро смотрит на Чонгука. Пытается все взвесить. В нем сейчас борются весьма противоречивые чувства, отражающиеся на его лице. Переехать к Чонгуку — значит переступить через свою гордость, но вместе с тем избавиться от одиночества. Сама проблема далеко не в гордости и даже не в потере свободы, от которой и так одно слово осталось. Проблема в страхе. Страхе за Чона. Ремиссия может длиться долго, но болезнь всегда может вернуться, и вернуться внезапно. Жить у Чонгука — значит каждый день подвергать его возможной опасности. Тэхен уже открыл было рот, чтобы сказать окончательное «нет» и положить конец всему этому, как встречается с глазами сидящего. Прекрасными, сияющими, в которых виднеется тихое смирение. Чонгук не будет настаивать, не будет пугать или просить, он поступит так, как посчитает нужным Тэхен. — Ты невозможен, — опускает голову Ким. — Я съеду от тебя, как только устроюсь на работу и сниму квартиру. Тэхен сдается, увидев в чонгуковых глазах яркий огонь уверенности. Непонятно только в чем: в себе или в Тэхене. Но то, как Чон посмотрел на Кима, не позволило ему сказать «нет». Отказ означал бы оставить Чонгука в прошлом, превратить его в одного из тысяч врачей. Тэхен на это пойти не сумел, как ни пытался. И никогда не сумеет.

***

Клиника провожает Тэхена тихо и молчаливо, ровно так же, как и впускала в свои большие двери. Киму словно дышать легче стало, воздух, вроде, такой же, но ощущается по-другому. Тэхен не будет скучать ни по этому месту, ни по людям, работавшим в нем. Может, только иногда будет вспоминать Сокджина, вечно пытавшегося его развеселить и развлечь. Единственного, с кем Тэхен за эти долгих три с половиной года сумел найти общий язык. — Чего застыл? Идем, на электричку опоздаем, — зовет Чонгук, в метре от Тэхена. Он даже и не заметил, как замер посреди дороги. — Иду, — отзывается Ким, отрываясь с места. Город уже давно успел зажечь свои яркие фонари, прогоняя мрак прочь. Такое ощущение, что они прогоняют мрак и из души Тэхена, даря ему спокойствие. Ким уже в который раз ловит себя на мысли, что это все слишком нереально, слишком хорошо, чтобы быть в настоящей жизни. Его жизни. Последний год Киму слишком часто снятся кошмары, а днем он не замечает летящего времени. Казалось бы, вот только наступил тихий час, и он присел на кровать, как всех уже зовут в столовую. И Тэхен совсем не помнит, что происходило в этот промежуток. Дополнительные тесты и сеансы с психологом ничего не дали, в кои-то веки показав удовлетворительный результат в заключении, что, несомненно, порадовало Чонгука и Намджуна. А вот Тэхену легче от этого факта не стало: какая разница болезнь это или нет, если он в буквальном смысле проваливался в себя? Все-таки хорошо, что Чон настоял на совместном проживании. Сейчас парень полностью осознает, что не выдержал бы долгого одиночества. Он стал его бояться. — Ты совсем замерз, — серьезно говорит Чонгук, случайно задев руку Тэхена и перехватив ее, чтобы хоть немного согреть. — Все в порядке, в электричке отогреюсь, — просто отвечает Ким, сильнее сжимая чужую руку. Так реальность ощущается отчетливей.

***

Квартира Чонгука встречает их теплом и мягким светом. — Ну, чувствуй себя как дома. У меня, конечно, не хоромы, но жить можно. — То, что ты в двадцать шесть, недавно устроившись на работу, имеешь квартиру — уже большое достижение, — Ким медленно проходит в большую комнату, чтобы поставить свой легкий чемодан, и замирает в проеме. — Только не говори, что ты живешь здесь… — завороженно произносит парень, вспоминая свою маленькую квартирку, отчаянно требующую ремонта. — Что-то не так? — растерянно спрашивает Чонгук, проходя следом и выискивая какие-нибудь недостатки в расстановке мебели и общей атмосфере в целом. — Ты шутишь? — парень даже не взглянул на Чона, продолжая водить широко раскрытыми глазами по предметам: спокойные цвета, идеально сочетающиеся друг с другом. Минимум мебели — максимум пространства. По центру небольшой, но уютный диван, а напротив — внушительных размеров телевизор, с лежащей под ним горой видеоигр. Смежная с комнатой, хорошо оборудованная кухня, которой бы позавидовали многие хозяйки. Но большее впечатление на Тэхена произвел книжный шкаф, длинной почти во всю стену. Целая домашняя библиотека. Ни в какое сравнение с его однушкой, где даже тараканы бы, наверное, отказались жить. — Она, наверное, целое состояние стоит, — Ким даже не заметил, как проговорил это в слух. — Ну, состояние не состояние, а копить на нее пришлось долго. — Ты сам заработал? — удивленно поднял брови Ким. — Ага, в рассрочку взял. Скоро должен буду внести последний взнос. Это было что-то вроде мечты — иметь собственное жилье, на которое ты заработал собственным трудом, без чьей-либо помощи. — Со скольки лет ты работал? — С пятнадцати, кажется. Сначала были стандартные подработки, а когда стал постарше уже в больницах стал работать на полставки, — воспоминания приятной волной пробежались по Чонгуку. Иногда было так, что Чон мыл пол, а параллельно повторял лекции, готовясь к завтрашнему экзамену. Тогда было сложно, сейчас же без улыбки думать об этом просто не получается. Трудности закаляют, а, проходя их, кажутся ничтожными и до жути простыми. Будто и не существовало бессонных ночей, упадка сил и вечной мысли, крутящейся в голове, что пора остановиться. — Пошли, покажу твою комнату. — Мою комнату?.. — Ты же не думал, что я предложу тебе спать в коробке? — парень направляет свой взгляд в коридор на пустую упаковку из-под обуви, которую еще не успел выкинуть. — Нет, я не… неважно. Чон проходит по коридору и встает в дверном проеме, давая Тэхену взглянуть на небольшую комнату, куда кровать со шкафом и рабочим столом едва умещаются. — Но ты ведь обычно здесь спишь, — начинает Ким. — Спал я, теперь будешь ты, а я на диване посплю, он тоже удобный. — Чонгук, — серьезно произносит Тэхен. Он согласился здесь жить, но занимать чужое место не собирается. — Тэ, — вздыхает Чон, понимая, что примерно так и будут проходить все последующие дни, — я встаю рано на работу, кухня соединена с гостинной, не думаю, что тебе захочется вставать в шесть утра. — Ты забыл, что разговариваешь с тем, кто 365 дней в году жил по строгому расписанию. Не думаю, что теперь мой организм позволит мне спать до обеда. Я сплю на диване. Точка. Чонгук поднимает руки в примирительном жесте, не смея противостоять напору глаз напротив. А Тэхен рад, что смог победить хотя бы в этой крохотной битве. — Если ты так хочешь, то пускай, но вещи твои все равно будут здесь в шкафу. Другого места для одежды у меня нет. Парень на это лишь тихо хмыкает. Весь его гардероб запросто уместился бы в той самой коробке из-под обуви, не считая двух теплых курток. — Что ты хочешь на ужин? — спрашивает Чон, проходя на кухню и ставя чайник. — Все что угодно, если это не напоминает протухшие носки, — лицо Кима принимает брезгливую гримасу, стоит ему вспомнить столовскую еду. — Хах, как пожелаешь. Тэхен хотел было помочь Гуку с готовкой — раньше он неплохо готовил, — как его глаза наткнулись на книгу, явно не вписывающуюся в медицинские справочники. Рука сама потянулась к небольшому пособию по дизайну. — Необычно видеть у тебя что-то подобное. — А, это мне подарил однокурсник, — оборачивается на голос Чон, держа в руке разделочную доску. — Сказал, мол, поможет подобрать правильно мебель и все прочее. — И, как я вижу, помогло. — Хах, если бы. Я так ее и не дочитал. Так, посмотрел пару картинок и все. Книги про дизайн — это не мое. — Хм, а я раньше много таких перечитал. Знаешь, было забавно осознавать, что человек, который может грамотно расположить вещи в пространстве и подобрать цветовую гамму, живет в обшарпанной квартире, где на кухне деревянные зеленые шкафы, а на столе синяя скатерть с ужасными разводами, которой уже много лет. Сочетание просто ужасное, я тебе скажу. — Университетские годы — не самая легкая пора жизни. — А разве жизнь вообще бывает легкой? — спрашивает Тэхен, не думая получить ответ, просто озвучивая свои мысли. — Среди множества препятствий и трудностей всегда выглядывают белые полосы, — Чонгук прекращает нарезать зелень, смотря сквозь доску. — Жизнь не может состоять из одних испытаний. Даже в играх на выживание иногда наступает затишье. — Порой я бы очень хотел закончить свою игру, — Тэхен закрывает книгу и ставит ее на место. Если продолжит смотреть — воспоминания сыграют с ним злую шутку. — Эй, веришь ты или нет, но и в твоей жизни скоро все наладится, — парень оборачивается к Киму, заглядывая в его глаза. — Ты прошел через самое главное испытание своей жизни. Сейчас самое время залечить свои раны и двигаться дальше, наслаждаясь победой. — А мне почему-то кажется, что главное испытание моей жизни еще впереди. — Клянусь, когда-нибудь я выбью эту пессимистичность из твоей головы, — слегка трясет ножом Гук показывая уверенность в своих словах. — Буду рад на это посмотреть. Я пока разложу свои вещи. — Я освободил две нижние полки и пару вешалок. — Поверь, мне хватит и одной полки, — ухмыльнулся Ким и скрылся за поворотом в другую комнату, оставив Чонгука наедине со своими мыслями. После каждого разговора с Тэхеном Чон долго прокручивал в голове их диалог, подмечая, с какой легкостью Тэхен говорит о своей боли или отклонениях. Так же легко он говорил о том, что ему больше нравятся собаки, чем кошки. Разницы не было. — Чонгук, — не прошло и десяти минут, как Ким уже стоял рядом с ним, — чайник уже давно надрывается, с тобой все хорошо? — внимательно смотрит он на парня, выключая конфорку. — Да, прости, просто задумался. — Дайка нож лучше мне, а то еще без пальцев останешься, — Тэхен протянул вперед руку, давая понять, что отказ не принимается. — Да я уже почти закончил. — Вот и прекрасно, я доделаю, а ты приступай к следующему этапу. — Ты уже разобрал вещи? — сменил тему Чон, добавляя масла на разогретую сковородку. — Я же сказал, что там немного. Я никогда не нуждался в большом гардеробе, — руки Тэхена нарезают морковь довольно медленно, из-за долгого отсутствия практики. А ведь раньше он мог за это же время нарезать в три раза больше. Киму всегда нравилось готовить, пусть это и были простые рецепты. Для него готовка была искусством, местом, где он мог экспериментировать с ингредиентами, пусть частенько после этих экспериментов он не мог подолгу выйти из туалета. Ему нравился сам процесс. И, похоже, нравится до сих пор, осталось только восстановить забытые навыки. — Можно задать вопрос? — После подобных речей с твоей стороны всегда начинались самые жестокие допросы. Даже не уверен, что стоит отвечать согласием, — с наигранной задумчивостью говорит Ким, не отрываясь от моркови. — Хах, нет, в этот раз мы отойдем от традиций. Мне просто интересно, почему ты хотел стать дизайнером? В смысле, у каждого есть какая-то причина выбора профессии. И я хочу узнать твою. — Ам, ну, — слегка растерялся поначалу парень, не зная, как начать ответ, — я с детства люблю рисовать и придумывать разнообразные композиции. Мне бывает сложно поддерживать общение с людьми, но, когда я подбирал гамму цветов или придумывал какую одежду можно создать, или как сделать вещь удобнее в использовании и приятнее для глаз, то не замечал, как проходило время. Мне была интересна эта сфера с самого начала, а то, что у меня был талант к этому делу добавляло мне уверенности в правильности сделанного выбора. Наверное так, — закончил Тэхен, отправляя нарезанные овощи на сковородку. А Чонгук заметил, как радостно заблестели глаза парня, когда он рассказывал о своей работе, к которой так и не смог приступить. — Это здорово, что ты еще в детстве нашел дело, которое было тебе по душе, — озвучил свои мысли Чонгук, перемешивая продукты в сковороде, — Это помогает двигаться дальше и придает смысл. Знаешь, я уже и представить не могу себя в какой-то другой сфере деятельности, — «Не могу представить себя не рядом с тобой» — неожиданно проносится в голове. Чон отмахивается от этих мыслей, накрывая сковороду крышкой. — Можешь пока получше осмотреться, а мне надо еще некоторые бумаги заполнить. Тэхен заметил резкую перемену в настроении Гука, но свел это на усталость. Ким и сам успел вымотаться за этот день. Привыкать к старой жизни будет немного сложнее, чем он думал. Парень вышел на застекленный балкон, откуда открывался прекрасный вид на город. В детстве он часто засиживался до поздна не потому, что играл в игры, болтал с друзьями или делал уроки. Он ждал, когда наступит темнота, и он сможет подолгу рассматривать двор, освещенный парой фонарей из своего окна. Это его всегда успокаивало. Хоть что-то в нем не изменилось. Парень даже не испытывал холода, пробирающегося под не самый теплый свитер. Наконец-то его посетило осознание, что все правда наладилось. Тэхен слегка улыбнулся, когда до его ушей донеслись звуки брани двух соседей, не поделивших парковочное место. Эта сцена была такой обыденной и привычной до невозможности, но парень был счастлив за ней наблюдать. Он не вернется назад. Просто не выдержит, если что-то пойдет не так. До последнего будет хватать радостные моменты, пока они полностью не вычеркнут ужасные воспоминания его прошлого. — Тэхен, а я тебя по всей квартире ищу, — чуть ли не кричит Чонгук, распахивая балконную дверь, чем заставляет Тэхена вздрогнуть. — Мог хотя бы куртку накинуть, холодно же, — уже спокойнее заключает парень, рассматривая лицо Кима, впервые за сегодняшний день выражающее полное спокойствие. — Я морозостойкий. — Ну да, конечно, — ухмыляется Чон, вспоминая, как тот постоянно прятал ледяные руки в карманы куртки и зарывался носом в шарф. — Пойдем, там ужин уже готов. Ким молча последовал за Чонгуком, тепло квартиры приятно обволакивало его тело. Тэхен даже не думал, что настолько замерз. Сейчас парню и правда кажется, что он дома. — Чай, кофе? — Тебе не кажется, что для кофе уже слишком поздно? — Значит чай, — взъерошил волосы на своей голове парень, совсем забыв о времени. — Что ты теперь будешь делать? — прилетает вопрос в спину Чону. — Ты о чем? — парень даже слегка напрягается, не понимая вопроса. — Я про больницу. Раньше ты почти все время проводил со мной, теперь найдешь нового «неизлечимого» пациента и поставишь его на ноги? — спрашивает Тэхен без какого-либо подтекста, перемешивая палочками еду, от которой так и поднимается пар. — Хах, нет, — улыбается Чонгук, ставя чашки на стол и присаживаясь напротив. — Мне пока и тебя хватает с головой. Буду так же помогать людям, как могу, только времени уделять уже буду большему количеству пациентов. Но от принципов и подходов своих я не отойду никогда, — заключает Чон, пробуя свой кулинарный шедевр. По правде говоря, он редко готовит что-то подобное. Обычно в его рацион входила лапша быстрого приготовления или блюда, которые можно приготовить минут за десять. Вроде врач, а за правильным питанием не следит совершенно. — Чон Чонгук, ты неисправим, — без упрека вздыхает Тэхен, следуя примеру парня. — А еще просто шикарный повар, — едва успев прожевать, добавляет он. — Хах, спасибо. — Есть хоть что-то, что ты не умеешь? Прекрасно лечишь людей, фотографируешь, готовишь, рисуешь, сам зарабатываешь с пятнадцати лет. — Я не умею свистеть. — Ты сейчас серьезно? — Абсолютно. В ответ на это Тэхен начинает насвистывать простую мелодию, известную только ему. А Чонгук слушает, представляя какие слова могли бы подойти под этот мотив.

***

— Уверен, что не хочешь спать на кровати? — предпринимает последнюю попытку Чон. Ему все еще кажется это неправильным. — Если ты еще раз об этом спросишь, я заклею твой рот скотчем. И мне плевать, что я не знаю, где он находится. — Понял, — расстилает одеяло Чон и краем глаза замечает, как Тэхен кладет прописанные ему таблетки чуть ли не на центр стола и сжимает спинку стула. — Тэ? — Так я точно не забуду их выпить, — поспешно отвечает парень. Теперь этот страх будет с ним всегда. Чонгук подходит к нему, не решаясь дотронуться, и просто молчит, мысленно передавая все, что он думает по этому поводу. А думает он много о чем. И, на удивление, Тэхен его понимает, ну, или догадывается, что тот хочет сказать. Само присутствие Чонгука успокаивает, придает уверенности. С ним Тэхену не так страшно. Забавно, человек, который заставляет забыть о кошмарах, является причиной самого главного страха — навредить. — Я еще немного поработаю в комнате и лягу спать, если что-то понадобится — зови. — Да, конечно. Не засиживайся долго, а то иногда кажется, что ты отключишься на месте, — переводит взгляд на парня Тэхен, наконец оторвавшись от банки с таблетками. — Не так уж и часто я нахожусь в таком состоянии, — шутливо возмущается Чон. — Да, всего-то четыре рабочих дня из пяти, — наклоняет голову Тэ. Волосы забавно прикрывают его левый глаз, убивая всю напускную серьезность парня. — Ты преувеличиваешь, — только и может выдавить парень, подавляя смех. — Спокойной ночи, — Чон идет по коридору, а улыбка так и озаряет его лицо. Он хотел бы, чтобы именно так и заканчивался вечер каждого дня. Тэхен, обнимая себя руками, неспешно обходит кухню и комнату, рассматривая содержимое в них уже другим взглядом — не восхищенно-удивленным, как в первые секунды прибывания здесь, а внимательно-изучающе, как если бы вернулся домой после долгого отсутствия. Сегодня он уснет с самыми светлыми мыслями, наконец, в полной мере осознав, что чувствует человек, когда он счастлив.