Осень в Нью-Йорке

Музыка эпизода: Everything Burns — Ben Moody, Anastacia

      Вечер престал быть томным, когда Брэндон увидел Мишель, входящую в холл под ручку с финансистом. Сам же он продолжал сидеть у барной стойки, проглатывая третью порцию виски. Парень был не из тех мужчин, которые открыто проявляли какие-либо чувства, но прошедшая неделя выбила почву из-под ног. Новое ощущение внутри себя, открывающее страшную правду — его сердце умеет и хочет любить, и он категорически не желает делить свою женщину ни с кем.       Чувство ревности, пожирающее все нутро, продиралось сквозь кожу и жгло в самое сердце: слишком больно и слишком глупо.       Она должна сделать это сама. Просто наберись терпения и не наделай глупостей.       Он видел, как Мишель с тревожным взглядом стояла рядом с Прайсом: вот они уже о чем-то разговаривают, и взгляд Мишель полон ужаса.        Я должен быть рядом.       Брэндон быстрым шагом направился в сторону парочки, как его окликнул знакомый.       — Чувак, прости, ты невовремя давай позже, — он отмахнулся от собеседника, как от слишком назойливой мухи.       Он был уже в полуметре от них.       — …хотел, чтобы вы переехали с Молли ко мне.       Сомнение и ревность, вкупе с алкоголем, сделали свое дело: нахлынувшая волна гнева, обиды, раздирающего чувства собственничества, порожденное лишь одним — безусловной любовью к Мишель. Мозг отключился, оставляя инстинкты.       — Брэндон?!       — Да, Лапуля. Это я, — со стальной выдержкой сказал он.       — Лапуля?! Какого хрена, Брэндон? — Дэвид перешел на зловещее шипение.       — Мишель, ты уже перешла к той части, где мы были на кухне?       Глаза Прайса уже наливались кровью, а Мишель не могла поверить, что это все-таки происходит: Брэндон сдетонировал в самый неподходящий момент.       — Я думаю, что у тебя возникли вопросы, Прайс. Не желаешь выйти? Не думаю, что, увидев этот цирк, твой босс погладит тебя по идеальной прическе.       — Брэндон, мне кажется, ты слишком долго сидел у бара, и тебе достаточно. Пойдем, я вызову тебе такси, — глаза Мишель уже были на мокром месте, она пыталась минимизировать потери от того, что может произойти прямо сейчас. На душе была тревога, ожидая самого страшного.       В ледяных голубых глаз читалась ярость, ревность, плясало безумие. Мишель отдала бы все на свете, чтобы прямо сейчас обнять его, прижать к себе и тихо шептать, что все будет хорошо.       Но сейчас, в эту секунду, это так же неправильно, как изменять с ним своему парню. Необходимо просто разрубить этот нервный узел. Нужна всего пара минут.       — Вызовешь мне такси, да? А потом у вас будет прощальный перепихон в его машине? Может, мне стоит остаться, чтобы ты кончила на нем, глядя мне в глаза, как в тот раз, Лапуля? — его слова сочились ядом и ранили настолько сильно, что хотелось убить Брэндона.       Единственное, что смогла различить Мишель, это то, как в следующую секунду кулак Дэвида летел в лицо блондина.       Мужчины схватили друг друга за грудки и методичными рывками наносили удары. В следующее мгновение Мишель уже бежала по лестнице, с которой, толкая один другого, неслись двое дерущихся.       Окончательно озверев от боли и ярости, они, хрипло рыча, бросались друг на друга. Улицу наполнили звуки ударов: то глухих, то хлестких (в зависимости от того, куда они приходились). Их лица перекашивала ненависть, рты обоих были рассечены. Из них со сгустками кровавой слюны вырывалось нечеловеческое рычание.       Мишель боялась даже близко подойти к этому клубку из мускул и тестостерона, рискуя попасть под чей-то удар. Она в панике металась то к одному, то к другому и молила их остановиться. Напряжение достигло своей критической точки, и из горла девушки вырвался безумный крик:       — С меня хватит! Я нахрен сваливаю из этого дурдома! Устроили здесь корриду: кто кого завалит! А я, по-вашему, бык что ли? Окей, пусть так, но этот бык смертельно устал от ваших плясок вокруг и хочет скорее сдохнуть уже!       Крик девушки разорвал пелену тумана перед глазами. Дэвид и Брэндон остановились, все еще держа друг друга за грудки. Почти синхронно выпустив одежду соперника, они расступились и посмотрели в сторону причины их конфликта.       — Мишель, послушай, — Брэндон попытался успокоить девушку.       — Я не закончила! — голос снова сорвался на крик. — Давайте решим все здесь и сейчас, как взрослые люди. Дэвид, ты — лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь. Я ещё никогда не чувствовала столько заботы и любви к себе. Настолько давно, что решила, будто я вовсе недостойна этого всего! — она с болью смотрела в изумрудные глаза. — Я знаю и ценю, что ты строил планы на наше счастливое будущее, но ЭТО недоразумение и мой самый страшный кошмар снова появился! — яростный взгляд перешел на Брэндона. — Эти незаконченные отношения или что это было, Лапуля? — она произнесла это слово с нескрываемым презрением, — просто не дают мне покоя! Уже больше года прошло после всего того дерьма, с которым ты оставил меня в Сан-Франциско, Брэндон! Ты хоть немного представляешь, как я жила после этого? Я собирала себя по кусочкам и пыталась жить без тебя! И у меня это даже неплохо получалось с Дэвидом! А тут снова ты! — она тычет своим тонким указательным пальцем в сторону Брэндона. — Как снег на голову! И самое страшное, что ты рвешь мне крышу так, как никто в этом гребаном мире! Заявляешься, говоришь о том, о чем даже понятия не имеешь, просишь быть с тобой, утверждаешь, что я нужна тебе, трахаешь меня! — она закрывает ладонями свое заплаканное лицо. — А я боюсь тебя! Боюсь своих чувств к тебе! Боюсь, что ты снова мстишь кому-то со мной, понимаешь? — она дрожит и держит себя руками, словно это поможет ей устоять на ногах. — Дэвид, прости, ты не должен был об этом узнать вот так! Я хотела сказать раньше, — она со злобой посмотрела на Брэндона.       Мишель уже больше не могла сдерживать слезы, которые неконтролируемым потоком лились из милых серых глаз. Оба мужчины хотели было сделать шаг навстречу к ней, но Мишель резко подняла руки, останавливая их.       — Умоляю, не подходите! Дэвид, милый, мне нужно время разобраться в себе и навести порядок в голове, прошу тебя! Я приму любое твоё решение, даже если ты не захочешь больше меня видеть, но мне необходим тайм-аут. Это твое предложение о переезде, слово «люблю» через две недели знакомства: все слишком быстро, — Мишель с мольбой смотрела в зеленые глаза Прайса. — Тебя же, Андерсон, я больше никогда не желаю видеть в своей жизни! Никогда, слышишь? Забудь обо мне! Улетай хоть на Луну, мне плевать! Когда мы вместе, то весь мир вокруг рушится и горит! Ты не можешь держать себя в руках, я не могу тебя контролировать. Я устала снова собирать душу заново, Брэндон, — она шумно всхлипнула, кислород в легких закончился, казалось, пару минут назад.       Желваки на лице Брэндона задёргались с бешеной силой. Он посмотрел на Мишель с фирменной ухмылкой, выглядящей в этот момент на его покалеченном лице будто звериный оскал. И это пугало до чертиков. Эта новая броня, казалось, была уже непробиваемой.       — Очень пламенная речь, браво, — он звонко зааплодировал, обнажая перед ее взглядом в мясо сбитые костяшки пальцев. — Не стоило ради куска дерьма, вроде меня, так напрягаться, Лапуля, — Брэндон развел руки в стороны, готовясь принять пулю в сердце. — Если ты закончила, то я пошёл. Счастья вам с мистером Совершенство. На свадьбу можете не звать. Прайс, в твоих услугах мой клуб больше не нуждается.       Сплюнув скопившуюся во рту кровь, Брэндон пошёл в сторону своего, припаркованного за углом здания, Ауди.       — Дэвид, мне так жаль, — Мишель мотала головой, ее белые волосы рассыпались на хрупких плечах. — Твой напор и серьезность осчастливили бы любую, но я не достойна этого! Я предала тебя! Предала с ним!       — Хорошо, что ты нашла в себе смелость сказать хотя бы это. Я не могу пока поверить, что так ошибся. Снова, — с горечью произнес Дэвид.       Мишель развернулась на каблуках и бросилась в сторону дороги в поисках свободного такси.       Дэвид стоял в одиночестве, подняв голову вверх навстречу летящим хлопьям первого снега. В тишине морозного вечера он пытался осмыслить произошедшее.

***

Музыка эпизода: This Town — Kygo, Sasha Sloan

      В пустой квартире она сидела на полу в вечернем платье. В руках была бутылка виски, припасенного для торжественного случая. Мишель пила из горла, морщась и кашляя. В окнах домов она наблюдала душераздирающие картины тихого и семейного праздника. Давясь слезами, девушка истерически засмеялась и подняла руку с бутылкой в воздух, словно «чокаясь» с невидимым другом.       Счастливого гребанного Рождества, Мишель!       За дверью слышались чьи-то шаги, радостные крики соседей с гремящими и пищащими атрибутами праздника. Поток людских голосов мужских и женских, громкий смех и звуки хлопушек доносились из холла.       Внезапно раздался звонок в дверь. Мишель, вытерев размазанную тушь тыльной стороной ладони, лениво побрела открывать.       Ну что там еще? Кто бы ты ни был — проваливай. Дай побыть несчастной.       Она, не глядя, повернула ручку.       — Брэндон? Что ты здесь делаешь? — она уже было начала закрывать дверь, но мужчина успел подставить ногу.       — Ты не отвечала на звонки, и у меня не было выбора, — сказал он, открывая дверь чуть шире.       — Господи, что с твоим лицом? — Мишель в ужасе закрыла рот ладонью. — Выглядит еще хуже, чем когда ты уезжал, — сердце бешено колотилось, и пульс подскочил до космических значений.       — Заехал в соседний бар. Там мое лицо тоже не понравилось, — едва шевеля разбитыми губами и кривясь от боли, сказал он. — Представляешь, я никому не нравлюсь, даже любимой женщине, ради которой получил по лицу. Брэндон Андерсон — кусок дерьма, дамы и господа! — он невесело улыбнулся и опять поморщился. — А потом я машину разбил в паре кварталов отсюда, так что…       — Зайди, пожалуйста, — приглашающим жестом, она указала рукой на коридор.       — Спасибо, милая панда.       Только сейчас Мишель осознала, как ужасно выглядит ее расплывшийся от рыданий макияж.       — А теперь послушай меня внимательно, Брэндон. Я делаю это из чистого альтруизма и успокоения совести: обработаю тебе лицо, вызову скорую, и мы больше никогда не увидимся. Это мое окончательное решение, — она вперила свои глаза в пол.       Потому что ты — козел, каких поискать. Но влюбиться угораздило в тебя.

***

      Они сидели на полу кухни, опершись спинами о тумбы гарнитура. Единственным освещением в комнате был свет кухонной вытяжки и огни города, продирающиеся сквозь большие окна. Шум за входной дверью не затихал, ведь все праздновали светлый праздник.       Мишель аккуратно вытирала кровь с Брэндона, еле касаясь пальцами одновременно любимого и ненавистного лица. Он сидел, покорно и молча, закатав рукава на рубашке и подтянув колени к себе. Никто не решался нарушить комфортную тишину. Только краешком глаз парень следил за выражением лица Мишель.       Какая же она неземная. Возится с тобой, мудаком.       Мишель первая прервала молчание.       — Ну, кажется, я сделала все, что смогла. Теперь тебе нужно в больницу. Посиди, я сейчас позвоню.       Рука, испещренная ссадинами, мягко остановила Мишель, взяв за запястье.       — Давай просто посидим. Вот так, на полу, — его голос дрогнул. — Прости меня, Мишель. Я конченный мудак. Все, что я хочу сказать, звучит не так, как нужно. Меньше всего на свете я хотел обидеть тебя еще раз, — он тихо выругался.       Она привстала на коленях и молча обняла его, прижав к своей груди. Время потеряло свой счет, и они просидели, обнимая друг друга, достаточно долго.       — Мишель, я… — он не успел закончить фразу.       — Заткнись, Брэндон, — ее губы прижались к его.       Он резко встал и, подхватив девушку, направился в сторону кровати. Аккуратно положив Мишель на спину, он навис сверху, упираясь руками в кровать по обе стороны от лица блондинки. Морщась от боли, он самозабвенно целовал ее шею. Затем Брэндон поднял голову и отстранился. Их глаза встретились, и Мишель замерла. В его взгляде было что-то новое, очень глубокое. Она никогда раньше не видела его серьезным. Настолько серьезным. Брэндон пристально посмотрел на девушку.       — Я безумно люблю тебя, Мишель. Ты хочешь этого?       Сердце, казалось, перестало биться.        — Да. Всегда хотела, Брэндон, — она прижалась к нему еще сильнее.       Не спуская с нее своих горящих голубых глаз, Брэндон медленно избавил девушку от платья и белья. Затем он снял с себя рубашку, разрывая оставшиеся уцелевшие на ней пуговицы, и расстегнул брюки. В это время его грудь быстро поднималась и опускалась. Мишель завороженно смотрела него: хорошо сложенный, широкоплечий, строгое красивое лицо, даже несмотря на то, что левая скула и бровь припухли и слегка кровоточили. Брэндон делал все так грациозно, так красиво, что хотелось смотреть на него целую вечность.       Они оба простонали, когда Брэндон вошел в нее. Его руки жадно сжимали бедра Мишель, а она мягко целовала его лицо и шею, оглаживая руками широкую спину. Влюбленные плавно двигались, ловя каждое движение навстречу друг другу, утопая в нежности и счастье быть сейчас вместе. Мишель сжимала простыни под собой, не стесняясь своего блаженства. Брэндон гладил и целовал каждый сантиметр ее бархатной кожи в зоне доступа его рук. Они финишировали почти синхронно. Мишель выпустила из себя крик освобождения, заполнив квартиру. Следом за ней раздался лишь хриплый и протяжный стон Брэндона. Он рухнул рядом, на спину, притягивая Мишель к себе, посмотрел ей в глаза и сказал:       — Я люблю тебя. Ты — мой лучший подарок на Рождество.

***

      Пара недель ушла на то, чтобы перевезти вещи к Брэндону и окончательно разорвать отношения с Дэвидом. Это снова стало испытанием для Мишель, но она должна была сказать обо всем, глядя ему в глаза.       Так же предстояло решить вопрос с полицией за вождение в нетрезвом виде и попытаться избежать наказания. Брэндон уладил этот вопрос, не посвящая Мишель в подробности.       Они любили друг друга и были вместе. Этого знания ей было достаточно, чтобы быть по — настоящему счастливой.

***

      Весь день Мишель не находила себе места по необъяснимой причине: казалось, что она упускает из виду что-то важное. Еще это дурацкое несварение, не покидавшее уже неделю после отдыха с Брэндоном на Гавайях.       Это было их третье совместное Рождество. Молли снова покоряла земной шар, путешествуя и присылая цветные открытки.       Брэндон должен был вернуться к пяти вечера. Мишель кружила по кухне. В их уютной квартире стоял запах вина и корицы: пряная индейка томилась в духовке, а в холле стояла, наконец-то, украшенная совместными усилиями, ель.       Парень гнал по городу как сумасшедший: он ведь уже и так немного опаздывал и не хотел расстраивать любимую, тем более в Рождество. На переднем сидении лежал букет белых роз и бирюзовая коробочка с надписью «Тиффани».       Брэндон взбежал по лестнице, нетерпеливо позвонил в дверь. Сердце колотилось где-то в горле, но он был счастлив.       Сейчас она откроет дверь, поцелует его, и он задаст самый волнующий вопрос за эти три года.       Хитро улыбаясь, он вошел в квартиру, ощущая сладкие ароматы праздничного меню. Мишель вышла из ванной, держа в руках какую-то белую штуку прямоугольной формы: взгляд ее был встревоженным, но девушка улыбнулась.       — Привет, любимый, — она убрала неизвестный предмет за спину. — Какой красивый букет!       Брэндон сжимал в кармане пальто заветную коробочку. Он встал на одно колено перед ней прямо в прихожей, и они одновременно произнесли:       — Нам надо серьезно поговорить.

Музыка: Can't Deny My Love — Brandon Flowers