Один из нас лишний

Беспроглядная тьма вокруг растворяет одежду, отдавая обнажённое тело на растерзание требовательным губам. Джонатан проводит языком по шее, и тысячи мелких крючьев вцепляются в волосы и тянут их, запрокидывая голову назад. Магнус силится открыть глаза, но ничего не выходит. А в крепких руках так уютно и надёжно, и можно забыть обо всём. Джонатан умный, рисковый, сильный, подчиняющий. Подчиняющий и порабощающий. Магнус напрягается, задерживает дыхание и открывает глаза. — Я не давал тебе своего согласия, — фраза, которую ему с детства вбивали в голову. — Ни тогда, ни сейчас. — Ты этого хочешь, я знаю, — Джонатан притягивает ближе, и тело звенит от его прикосновений. «Ты не понимаешь», — хочет сказать Магнус, но молчит. Одна мысль тянет за собой другую, разматывая клубок из спутанных чувств, и он улыбается. — Отойди от меня, — Магнус почти приказывает, но Джонатан ласково проводит пальцами по гладкой щеке и склоняется ниже. — Это твой сон, малыш. Если бы ты действительно хотел, я бы ... Магнус щёлкает пальцами и остаётся один в маленькой комнате, одетый в броню из уверенности. — Это мой сон, это моя жизнь. Ещё один щелчок крадёт весь свет, и Магнус просыпается на своей кровати. До подъёма остаётся четыре часа. До встречи — восемь.

***

Зал для совещаний почти заполнен, и Алек устало выдыхает. К ним должны присоединиться две боевые омеги, и, может, после совещания у них удастся выведать что-то о Магнусе. Сантьяго заявил, что прибудет с помощником, но не уточнил, с каким, сказав, что ему потребуется время. Дверь распахивается, и в огромную залу входит черноволосый мрачного вида мужчина, одетый в тёмно-серый костюм, а за ним, не отставая ни на шаг следует Магнус, который совсем не похож на себя прежнего. Джейс охает, пока остальные офицеры с удивлением смотрят на высокого подтянутого омегу, чьи мышцы не могут скрыть никакие одежды. Высокий ирокез с выкрашенными в красный цвет кончиками, подведённые чёрным глаза, холодный безэмоциональный взгляд и ореол силы, который его окружает — Магнус покоряет одним своим видом. Магнус приветственно склоняет голову и подаёт руку, чтобы поздороваться с председателем Совета, а затем вместе с Рафаэлем занимает свои места. Алек не может отвести взгляда, и Магнус, наконец, замечает его. Всеобщий вздох, который проносится по зале, шевелит волоски на затылке, потому что Магнус улыбается открыто и немного виновато, улыбается Алеку, оставаясь с ним наедине в комнате, полной народу. Джонатан сжимает кулаки, оставляя красные полосы ногтей на ладони: счастья слишком много даже для двоих. Магнус опускает глаза, а затем наклоняется к Рафаэлю, который что-то яростно шепчет ему на ухо. Эмоции идут на убыль, и Джонатан берёт себя в руки. Совещание начинается, но разработка стратегии оборачивается нестройными выкриками, спорами и взаимными оскорблениями. Молчат в этой комнате только четверо. Алек, Рафаэль, Магнус и Джонатан. Две альфы, две омеги. Джонатан скашивает взгляд на своего Истинного и непонимающе хмурится. Магнус внимательно изучает электронную документацию, показывая что-то Рафаэлю, который время от времени согласно кивает. — А нашим дорогим друзьям — боевым омегам — нечего добавить? — саркастически вопрошает Хелс, командующий отрядом лёгких истребителей, и тут же наталкивается на колючий взгляд Рафаэля. — В отличие от альф я уважаю себя, поэтому говорю в полной тишине. Если бы Рафаэль вылил ведро с дерьмом Хелсу на голову, и то было бы лучше. Маленький хрупкий капитан боевых омег против двухметрового синего гиганта с огромными ручищами и звериным оскалом. Хелс не успевает сделать и шага, как оказывается хрипящим на полу, удерживаемый алой удавкой, сотканной из чистой энергии. Магнус даже не поднялся с места. Два изящных пальчика, разведённые буквой V немного смещаются друг относительно друга, и хрипы становятся тише, а кожа бледнее. — Хватит, — командует Джонатан, но Магнус только усиливает хватку, глядя Джонатану прямо в глаза. Второй помощник Хелса бросается на помощь своему командиру, но падает, как подкошенный, сметённый синим файерболом. — Отпусти их, — приказывает Рафаэль, и Магнус сразу же опускает руки. — Мы пришли сюда не выяснять, кто сильнее, по-моему, это и так очевидно. Мы пришли помочь. У нас есть план. Однако нужно было обсудить детали. Этим мы и занимались. Но, если вы хотите, можете продолжить ваши бессмысленные споры. Мы ещё посидим. — Что за план? — спрашивает Джонатан, и Рафаэль поднимается с места. — Технологии дритов базируются на использовании энергии ядра. Их учёные смогли разработать «семена», которые уничтожали молодые планеты, увеличивая скорость распада их ядер. Мы хотим сделать то же самое с их планетой. Это вынудит дритов пойти на уступки. Но нам нужно, чтобы вы их отвлекли, пока мы будем разрушать её. — У вас есть такая технология? — Нет, — Магнус задерживает дыхание. — Планету разрушу я. «Семена» слишком медленные, плохо контролируемые по времени. Моя магия сможет разрушить ядро гораздо быстрее. В разы быстрее. — Для этого нужна огромная сила, — Джонатан смотрит в пустоту перед собой. — Уверен, что справишься? — Я уже так делал. — Шёпот прокатывается вдоль овального стола, но Магнус смотрит только на своего Истинного. — Но у меня есть одно условие. — Условие? И какое же? — Я требую, чтобы господина Консула спрятали в самое надёжное место. Он должен находиться в полной безопасности. Рафаэль усмехается, откидываясь на спинку стула, и внимательно следит за альфами, которые смотрят на своего лидера. — Ты мне мстишь, малыш? — Джонатан обходит стол и подходит почти вплотную к Магнусу. Но Магнус устало качает головой, он украдкой смотрит на Алека, который жестами разматывает невидимую ленту и набрасывает себе на запястье. У Магнуса всегда будет тот, кто готов его выслушать. — Для магии такого уровня нужна предельная концентрация, меня ничто не должно отвлекать. Джонатан Моргенштерн — мой Истинный, мы реверсированы с ним относительно психофизической связи. — Магнус делает паузу, чтобы все, кто не имел ни малейшего понятия об их секрете, поняли о чём он говорит. — Если господин Консул возглавит битву, велика вероятность травм, и всё может закончиться весьма плачевно. И предупреждая дальнейшие расспросы, Рафаэль замахивается, но Джонатан блокирует удар, а потом морщится от звонкой пощёчины Магнуса. Красное пятно растекается по смуглой коже, и Джейс, не сдержавшись, хрюкает от смеха, когда Магнус пожимает плечами. — Очень наглядно. Нам нужно поговорить, — Джонатан кивает на дверь, и десятки офицеров ждут развязки этой странной истории. — Сейчас же. Магнус склоняется к уху Рафаэля, и после нескольких секунд тот демонстративно отцепляет браслет, который беспрерывно записывает всё происходящее с любым из его боевых омег. Джонатан пропускает Магнуса вперёд, и сопровождаемые гнетущим молчанием они выходят за дверь и идут в комнату Джонатана. — Рассказывай, — приказывает Джонатан, и Магнус скрещивает руки на груди. — Это не месть, Джонатан. Я бы и сам предпочёл умолчать о нашей связи, но в данном случае статистика не на твоей стороне. В восьми случаях из десяти дриты во время боя повреждали главный корабль. Я не могу рисковать. Это действительно очень сложно. Я смог разрушить две планеты из семи. В остальных пяти случаях что-то мешало. — Ты рассказал всем, что мы Истинные. Ты понимаешь, какие нас ждут последствия? — Я что-то не припомню закона, который обязывает Истинных заключать брак. Ничего не изменилось с того самого вечера. Абсолютно ничего. Джонатан делает шаг навстречу, ожидая, что Магнус отступит, но наталкивается на ледяное спокойствие. — Вчера ночью ты так не думал. Джонатан знает, куда бить. Магнус вздрагивает, но остаётся на месте и смотрит прямо в глаза. — Значит, это были не просто сны. — Нет, — шепчет Джонатан. — Это была реальность, где ты позволил себе быть тем, кем ты хочешь. — Я дал тебе вчера ответ, Джонатан. — Я понимаю, что ты всё ещё любишь Алека ... — Нет. Дело не в том, что я люблю Алека. Дело в том, что я не люблю тебя. Любовь возможна только между равными, но мы понимаем это по-разному. В Паритасе нас учат, что любовь — это дар, и его нельзя отдавать кому попало. Если человек, к которому ты испытываешь симпатию, не уважает тебя, подчиняет своей воле, то ты разрушаешь себя, оставаясь рядом с ним. Глубокое чувство, то, которое останется с тобой, может быть, только если вы смотрите в одну сторону, и никак иначе. Нас учат выбирать партнёра, держа глаза широко открытыми и не закрывать их после. Любовь — это свобода, это возможность для двоих или троих, или четверых стать лучше. Но с тобой я не чувствую себя собой. Ты попираешь те принципы, которые мне дороги, и не уважаешь мои решения. Когда ты поцеловал меня, ты не спросил разрешения. — Можно подумать, ты бы отказался. — Если бы было нужно, я бы и сексом с тобой занялся, чтобы спасти Алеку жизнь. Но ты не знал этого наверняка и не дал мне выбора. А я не могу так. Ты ставишь омег ниже себя, и это ещё одна черта, которую я не могу принять. Я ведь тоже омега. — Ты не похож на других омег. — Но это не делает меня лучше или хуже. Ты не придерживаешься принципов равноправия, Джонатан, а для меня это важно. — Ангелы, Магнус, это такой бред. Причём тут это всё? — При том, что это я, мои убеждения и мои принципы. Они делают меня мной. Без них я всего лишь животное, подчиняющееся инстинктам. — Сражаешься против меня моими же словами? Смело. — Я не сражаюсь, Джонатан, я устал биться. Путь воина не мой путь. Просто я, наконец, понял чего хочу. И это не ты. — Понял за одну ночь? — За три дня, когда лежал с горячкой, за три месяца, пока учился быть воином, за три минуты разговора с альфой, который был готов прыгнуть со мной в разлом. За три мгновения вчерашней ночью, пока мои глаза были закрыты. Я не люблю тебя. Это отправная точка моего поведения. Не Алек, не ты. А я. Чтобы любить в полную силу нужно быть целым, а с тобой даже половины не остаётся. Я думал, что мне придётся искать решение, думал, что оно сложное и запутанное, думал, что оно должно быть извне. Но всё оказалось гораздо проще. Нас учат этому с детства, нам объясняют это с младенчества. И в уже более сознательном возрасте я не перестал верить в эти принципы, Джонатан. Первым любит не сердце, первой любит голова. Сердце слепо, оно заводит тебя в ловушку, отдавая во власть разрушающих личность чувств. Мы разные, и что бы ни говорило мне сердце, к чему бы не толкала природа, я человек, и мои глаза видят, что ты не тот, кого бы я мог полюбить, полюбить по-настоящему, всей душой. И не будь Алека в моей жизни, мой ответ остался бы тем же. — Хорошо, — Джонатан отходит назад, и Магнус сдерживает своё тело, которое так отчаянно хочет последовать за ним. — Будь по-твоему. Я надеюсь, что ты понимаешь, чем это тебе грозит. — Да, — тихо шепчет Магнус. — Я знаю. — Редкие оргазмы, которые со временем могут совсем сойти на нет, и ты никогда не сможешь иметь детей. И сны, ты не сможешь от них избавиться. — Я знаю, — снова повторяет Магнус, опуская голову. — Такой упрямый, — Джонатан отходит к самой двери и открывает её. — Такой мой, — еле слышно добавляет он. Джонатан врывается в зал для совещаний, заставляя смолкнуть все разговоры, и обводит взглядом своих офицеров и командный состав Конфедерации. — Офицер Лайтвуд поведёт армаду. Я буду координировать действия из укрытия. Это не обсуждается. Со мной останется Роно. Прорабатываем детали. Каково расстояние, на которое ты должен будешь подобраться, Магнус? — Я должен буду находиться на планете. — Решил погеройствовать? — язвительно интересуется Джонатан, и Алек не выдерживает. — Я думаю, мы должны полностью выслушать наших союзников, а потом критиковать. Магнус, ты сказал, что уже делал это. Расскажи подробнее. — Процесс разрушения займёт около двенадцати часов. Чем дальше я буду, тем больше энергии развеется. Кроме того, это неизбежно привлечёт внимание. После этих двенадцати часов, больше или меньше, процесс невозможно будет остановить. Вы сможете поставить ультиматум и вынудить их сдаться. Но всё то время, пока я буду на их планете, вам придётся занять их. Это может повлечь большие жертвы. — А почему бы просто не атаковать их? Если вы обладаете такой силой, то сможете снести их корабли одним ударом? — Потому что они окопаются на своей планете, — отвечает за Магнуса Алек. — Мы прорабатывали подобные стратегии и всегда приходили к одному результату. Длительная осада, которая вымотает нас. Но я не соглашусь с тобой, Магнус. Если мы сумеем разработать стратегию боя, то сможем избежать больших жертв. Как вы планировали отвлекать дритов, мистер Сантьяго? — Рафаэль, — улыбается командир омег и включается в обсуждение. Магнус выдыхает и принимает на себя роль стороннего наблюдателя. Он мало что понимает в стратегии боя, поэтому ему остаётся только любоваться Алеком, который что-то увлечённо поясняет Джонатану, спорит с Рафаэлем, прислушивается к главе Совета и украдкой бросает взгляды на Магнуса. — Отлично, — хлопает по столу Джонатан. — Три лёгких истребителя. С кем полетишь? — Саймон и Джейс, — отвечает Магнус, и Джейс показывает ему большой палец. — Это только двое, — замечает Алек. — Третий поведу я. Вздёрнутая бровь — Алек знает, как он умеет управляться с планером, и Магнус заливается краской. — Хорошо. Посмотрим, как быстро мы сможем подготовиться. Все знают свои обязанности. Сбор завтра утром. А сейчас по каютам, господа. Офицеры поднимаются с мест, не сводя глаз с Магнуса, который, не обращая никакого внимания на целую толпу высокопоставленных лиц, быстрым шагом подходит к Алеку и замирает напротив него. — Да? — беззвучно спрашивает Магнус, и ответ обжигает его губы горячим поцелуем. Алек не сдерживается, притягивает к себе, вжимается всем своим телом, удерживая ладонь на шее. Целует, не давая перевести дыхания, сжимает в объятиях, забывая о людях вокруг и о Джонатане, который стоит, закрыв глаза, не в силах сопротивляться всепоглощающему чувству любви, заполняющему всё тело. Джонатан резко открывает глаза и наталкивается на жалость, на сочувствие, на участие, на интерес. — Мистер Моргенштерн, не покажете мне мою каюту? — безэмоциональное спокойствие в чёрных глазах. Рафаэль нетерпеливо постукивает ногой, видимо, в действительности, желая, как можно скорее лечь спать. — Да, — кивает Джонатан и выходит из зала для Совещаний. Алек отстраняется и проводит большим пальцем по мокрой дорожке. — Почему ты тогда убежал? Почему не дождался меня? — спрашивает он, не выпуская Магнуса из объятий. — Потому что был глупым, потому что испугался, потому что не верил ни тебе, ни себе. — А сейчас? — Я вернулся, и если ты хочешь продолжить, то я обещаю, что больше не уйду, пока ты не попросишь. — Моего поцелуя тебе было недостаточно? — усмехается Алек и сразу же узнаёт лукавый блеск в глазах. — Мне бы хотелось более внятного ответа, — закусывает губу Магнус, заставляя Алека громко рассмеяться. — Хорошо. Я постараюсь объяснить тебе в подробностях. Алек берёт его за руку и уводит к себе в каюту, сопровождаемый недоуменными взглядами. — Я не понял. — Хелс запускает свою лапу в густую шевелюру. — Кто из них Истинный? Или они трое? Или четверо вместе с Сантьяго?

***

Дверь заезжает в пазы с тихим стуком, и Магнус внутренне сжимается. — Алек, — тихо зовёт он. — Я должен тебя предупредить. У нас не будет детей. Скорее всего, мои оргазмы станут совсем редкими. И возможно ... Магнус начинает перечислять все последствия своего выбора, но смолкает, когда чувствует две тёплые ладони на своих щеках. — Я знаю, Магнус. И я бы понял, если бы ты отказался от меня. Но ты здесь. Скоро нас ждёт битва, мы оба знаем, что можем умереть в ней. Но если мы выживем и справимся, я хочу, чтобы ты знал. Я хочу жениться на тебе, не потому что ты омега и родишь мне ребёнка, не потому что хочу каждую ночь получать подтверждение того, какой я крутой альфа. Я хочу жениться на тебе, потому что это ты. Есть ещё что-нибудь, что заставит меня отказаться от тебя? — Я выкинул нашу красную ленту, — сознаётся Магнус, и Алек охает. — Как ты мог? Боюсь, я не могу простить такое, — Алек смеётся, и Магнус краснеет, а потом вздрагивает, когда прохладный шёлк обвивает его запястье. — Видишь, мы со всем справимся. Алек закрывает глаза, когда тонкие пальчики завязывают алую ленту вокруг его руки. — Я соскучился по тебе, Магнус. Ангелы, я так скучал по тебе, малыш. Магнус вскрикивает, когда Алек подхватывает под бёдра и поднимает. Всего пара шагов до узкой кровати, на которую они оба валятся с лёгким смешком. — Кто-то давно не практиковался. — Магнус перебирает тёмные пряди одной рукой, а второй придерживает Алека за подбородок. — Ты не будешь против, если я ... — Я скучал по твоей магии. Щелчок пальцев избавляет обоих от одежды, оставляя только красную ленту вокруг запястий. — По чему ещё ты скучал? — Магнус выгибается в спине и разводит ноги в стороны, позволяя Алеку устроиться между бёдер. — Я покажу, — отвечает ему Алек, касаясь губами рельефного живота. Негромкий стон заполняет комнату, и Магнус отпускает себя, позволяя чувствам захлестнуть сознание. Эта же волна обрушивается на Джонатана, заставляя его стиснуть зубы. Магнус переполнен любовью и счастьем, но не Джонатан его причина. И это окрашивает светлые оттенки чистой радости в тёмные тона горечи и боли. Джонатан сжимает подушку, почти кричит в неё, но картины того, как Алек медленно входит в податливое тело слишком яркие. Это практически невыносимо, поэтому Джонатан выходит из каюты и поднимается наверх, в рубку, где встречает угрюмого капитана боевых омег. — Не спится? — спрашивает хмурая спина Рафаэля, и Джонатан подходит ближе. — А ты? — Я мало сплю перед боем, потом отсыпаюсь. Он проделал долгий путь, Джонатан. Не отнимай у него счастье. — С чего ты взял, что я это сделаю? Но Рафаэль молчит, всматриваясь в темноту перед собой. — Однажды он чуть не сломался. Я позволил ему выбрать. Это то, чему мы учим всех омег. «Вы имеете право на выбор», — говорим мы им, а потом смотрим, как они разрушают свои жизни, связываясь с альфами, как они возвращаются опустошёнными и без желания продолжать бороться. Забавно, что ты, альфа, поставил его на грань, а другой альфа его спас. Всё это время он жил Алеком, он дышал им, он хотел к нему вернуться, он боролся за то, чтобы быть рядом с ним. Ты даже не представляешь, сколько власти в твоих руках, никто из вас, альф, не представляет. — Ты переоцениваешь меня, Рафаэль, и недооцениваешь своего друга. Магнус не зависит ни от меня, ни от Алека, ни от кого бы то ни было ещё. Как и ты. Так? — Ты проницательный, Джонатан. Но мне далось это с таким же трудом, как и ему. Если он и вправду понял, что в этом мире важнее всего он сам. Легче, скорее всего, не станет, но я надеюсь, что у тебя есть друзья, с которыми ты сможешь поделиться. Если нет, то можешь рассчитывать на меня. Я умею слушать. — Хочешь быть в курсе того, что я буду делать? — усмехается Джонатан. — Не без этого. Но сейчас я понимаю, что модель, которую создали мои предки, отгородив омег от альф, не жизнеспособна. Магнус обещал показать мне Паритас. Пришло время перемен, и омеги должны научиться жить с альфами, не теряя себя. Я никогда не смогу вам доверять, но я могу попробовать изменить это для будущих поколений. Мы много разговаривали с Магнусом, он скучает по этому городу, по своим друзьям. А ты был в Паритасе, Джонатан? — Ни разу. Не пришлось. Там не бывает никаких крупных происшествий, они прекрасно справляются без Консула. Думаешь, стоит? — Если хочешь понять, кто такой Магнус и почему он так себя ведёт, то обязательно побывай там. Город-мечта. Город, где омегам не приходится скрывать свой запах, чтобы избежать приставаний, где альфы могут быть слабыми и нежными. Ты знал, что ещё сто лет назад никто не верил в возможность его существования? Магнус из третьего поколения, которое выросло там. Его родители были одними из основателей. Наверное, природа никогда не ошибается. Он был бы идеальным мужем для тебя. — Но не станет. — Нет, Джонатан, не станет. Было приятно поболтать с тобой. С таким Консулом, как ты, у нас есть шанс. Я рад, что буду сражаться под твоим началом. — Армаду поведёт Алек. — Но создал её ты. Джонатан остаётся наедине с безмолвной тьмой и со странным чувством спокойствия в сердце. Его ждёт самое главное сражение в его жизни.