Дитя дракона

       – Ма-а-ам.        – Сейчас, милый… еще чуть-чуть…        – Мам, прекращай. Я не на другой конец Перна иду.        «Ты запнешься, если попытаешься спуститься по лестнице…»        «Пап, я спускаюсь по этой лестнице с тех пор, как мне исполнилось полтора Оборота…» Мы же опоздаем!        – Без нас не начнут, – Таллина невозмутимо воткнула в подол длинной белой хламиды еще одну булавку. – Вот, так-то лучше! А ну-ка, повернись!        – Мам, ну серьезно… – Таман вздохнул, но все-таки покрутился вправо-влево, стараясь не оцарапаться. – Все, ты довольна? Я пошел?        – Ах, мой сынок уже такой взрослый… а ведь казалось, еще вчера у тебя резались зубки, и мне пришлось доставать холодилку для хвоста бедного Гразита, едва не закусанного до…        – Мама!        – Все-все-все, молчу-молчу, – и, улыбнувшись, она взъерошила сыну волосы. – Подвезти?        – Сам дойду, – буркнул он, пряча покрасневшее лицо, после чего, сбежав по лестнице (и ни разу не запнувшись при этом!), припустил ко входу на Площадку Рождений, перед которой уже толпились взбудораженные кандидаты. Б'лам, еще более нервный, чем обычно, напоминал наседку при стайке цыплят, так что Таман счел за лучшее потихоньку встать неподалеку и сделать вид, что нет-нет, он здесь совершенно ни при чем. После строгого внушения от Таллины коричневый всадник все-таки смирился с тем, что в список доверенных ему мальчишек не закралось ни одной ошибки… хотя, увы, любви к Таману у него не прибавилось, и между этими двумя воцарилось лишь хрупкое перемирие, в любой момент готовое треснуть, точно яичная скорлупа.       Ой-йой-йой. Может, лучше пока удержаться от метафор, связанных с яйцами?        – Ну что, маменькин сынок, готов Запечатлеть свою зеленую? – раздался над ухом насмешливый голос давешнего задиры, хотя Таман даже не обернулся в его сторону, чтобы, чего доброго, его опять не обвинили в неподобающем для потенциального всадника поведении. Другие мальчишки, поначалу тоже видевшие в «мелюзге» неплохую мишень для травли, после памятного вечера решили, что связываться с сыном всадницы – та еще морока, но оскорбленный отпрыск Мастера-рыбака оказался тем еще упрямцем, и последние несколько дней методично испытывал пределы терпения Тамана, явно подбивая его совершить какую-нибудь глупость. Впрочем, не на того нарвался: спокойный и рассудительный малыш ко всем намекам плотского характера относился с невозмутимостью сытой туннельной змеи, ибо с тем, что холдер в свои шестнадцать Оборотов только начал познавать, воспитанник Вейра сталкивался едва ли не с рождения, а потому точно знал, что, кому и как могут присунуть во время очередного брачного полета.       Пугало ли его это? Скорее нет, чем да: когда у тебя в «папах» голубой дракон, ты довольно быстро примиряешься с некоторыми особенностями сосуществования с крылатым зверем, а также учишься, как при случае их вполне бескровно обойти. Скажем, Гразит, будучи весьма любвеобилен, не пропускал без внимания ни одну поднявшуюся зеленую, однако Таллина, после судьбоносной встречи с отцом Тамана изрядно разочаровавшаяся во всем мужском поле, так ни разу и не уединилась ни с одним всадником, о чем кратко и в довольно грубой форме заявила сразу после того, как ее дракон достиг зрелости. Очевидно, хоть она и не подавала виду, позорное изгнание из дома и несколько месяцев скитаний по дорогам оставили на ее душе слишком глубокий шрам, так что жители Вейра быстро смирились с этой особенностью характера голубой всадницы и больше к ней не приставали, благо, и без нее в Форте было полным-полно симпатичных девчонок, охотно готовых скрасить всаднику его каждодневный быт. На минуточку, этим же способом пользовались и зеленые всадники, которых даже Запечатление самки дракона не сподвигло распробовать секс с мужчинами…       Но объяснять все это тупоголовому рыбачку? Пф-ф-ф, слишком много мороки…        – Пора, – еще раз пересчитав собравшихся и убедившись, что все на месте, Б'лам кивнул в сторону входа на Площадку, после чего кандидаты, держась плотной кучкой, ступили под каменную арку, ограждавшую засыпанную горячим песком пещеру от остальной Чаши. Несмотря на начало Интервала, на трибунах было немало зрителей – пользуясь приглашениями для родственников, оголодавшие после летней засухи фермеры надеялись хотя бы поживиться за счет запасов Вейра, и появление мальчишек они встретили сдержанным гулом, тут же потонувшем в низком, раскатистом пении драконов, сидевших на карнизах вокруг Площадки. Таман почти сразу же нашел Гразита – его «отец» был одним из самых темных голубых, со шкурой редкого лазурно-синего оттенка – и хотя дракон не подал виду, что заметил воспитанника, на душе мальчика стало немного легче от осознания того, что даже если он провалится и не сумеет Запечатлеть…       Впрочем, теперь-то уже чего об этом беспокоиться?        «Иногда ты ведешь себя настолько по-взрослому, малыш, что я чувствую себя древней старухой», – вспомнились ему слова матери, и слегка подрагивающие от волнения губы против воли растянулись в усмешке: да уж, по сравнению с тобой, мама, даже ребенок пяти Оборотов от роду будет выглядеть весьма зрелым! Ибо, хотя голубая всадница Таллина и отнеслась к воспитанию малыша со всей серьезностью, в остальных вопросах она была той еще растяпой, так что ее сыну с младых ногтей пришлось узнавать, как опасно оставлять непогашенный светильник рядом с драгоценными свитками и почему драконью упряжь следует регулярно проверять, не дожидаясь, пока она порвется… ох.       «После Рождения», – успокоил себя Таман, на всякий случай отыскав взглядом арфиста Лемпара и убедившись, что старик все-таки вылез из своих архивов, а значит, до вечера и не вспомнит, какие такие свитки ему клятвенно обещали вернуть еще семидневку назад! А ведь потом еще надо бы сбегать за новыми ремнями, и заодно неплохо бы попросить ниток – залатать рубашку, а еще…       О-ох. Кажется, начинается…        – Кр-рак!       И первое из двадцати яиц лопнуло, развалившись на две половинки и выпустив на горячий песок мокрого, пищащего, ошалело вертящего головой по сторонам коричневого дракончика. Гудение стало громче и торжественнее – взрослые звери приветствовали только что вылупившегося собрата – тогда как ближайшие кандидаты дружно качнулись навстречу малышу, беззвучно умоляя: выбери меня, ну, выбери меня, ну же!..        «Нет уж, только не меня», – мелькнуло в голове у Тамана, и на всякий случай мальчик даже отодвинулся подальше, за спину ближайшему пареньку. Коричневый дракон – это ж сколько мороки, когда его моешь! Гразит, конечно, тоже не карлик, но он почти на треть меньше великана Прата, которого Б'ламу приходится скоблить почти час… страшно представить, сколько времени уходит у Предводителя! Так что нет, нетушки, спасибо, не надо мне большого дракона! – и, как только его «живой щит» двинулся в сторону следующего расколовшегося яйца, Таман, оглядевшись, тихонько переместился поближе к краю Площадки, смиренно предположив, что если его дракон и вылупится, то не встретиться они никак не смогут.       «О, молодец, Беррам… Б'рам?» – подумал он, провожая взглядом рыжеволосого сына их младшей Госпожи, направляющегося к арке в компании маленького бронзового. Чуть погодя нашел своего дракона и черноволосый воспитанник тетушки Бетраны, которому Таман нередко помогал носить корзины с черным камнем для кухонных очагов – ему достался очень симпатичный голубой, и мальчик даже ощутил легкий укол ревности… но быстро задавил это недостойное чувство и постарался просто искренне порадоваться за товарища.       «В конце концов, у меня есть еще как минимум четыре Оборота, чтобы Запечатлеть», – он постарался, чтобы эта мысль даже в голове звучала позитивно, хотя, конечно, едва ли это спасло бы его от возможного разочарования. В отличие от парней из холдов, которым не каждый Оборот выпадал шанс побывать в Вейре, у Тамана впереди было еще несколько Рождений, и вполне может статься, что на парочку из них даже не будут проводить Поиск, так что у местных парнишек окажется больше шансов заполучить дракона. Таллина говорила, в Оборот его рождения так и было: к тому моменту, как Гразит выбрался из яйца, на Площадке осталось всего трое парней, но голубой дракончик все равно отказался выбирать кого-то из них и решительно поплелся в Чашу, отчаянно призывая свою избранницу. В конце концов Таллине пришлось, бросив недочищенные клубни, самой бежать ему навстречу… кто знает, может, и его дракону не нужен будет никто другой?..       Десять… двенадцать. О, тринадцатый. Яйца трескались одно за другим, осыпаясь на песок пестрыми осколками, золотая Румбарта довольно урчала, кивая огромной головой, и толпа кандидатов потихоньку редела: не потерявшие надежды обрести дракона столпились вокруг последних нерасколовшихся яиц, тогда как новоиспеченные всадники уходили в Чашу, дабы выкупать и накормить своих маленьких друзей. На одинокого «малыша», непонятно что забывшего у края Площадки, никто не обращал внимания, и про себе Таман решил, что посидит тут до пятнадцатого дракончика – и тоже пойдет. Нужно добежать до архивов и вернуть свитки, нужно добраться до кладовок и раздобыть нитки, нужно помочь на кухнях и притащить еще одну корзину черного камня, а еще…       «Накорми меня».       Угу, еще и тебя кормить… чего?!        «Я голоден, – маленький, но невыразимо прекрасный голубой дракончик смотрел на него своими восхитительными переливающимися глазами, слегка раскрыв влажные крылья и покачивась из стороны в сторону. – Очень, очень голоден. Накорми меня!»       Кажется, у него на глазах все-таки выступили слезы – рука, протянутая к голове дракончика, вдруг превратилась в размытый силуэт… но малыш сам подставил голову под ладонь, радостно заворковав, и Таман… нет, Т'ман улыбнулся от всей души, ласково оглаживая своего дракона.       «Меня зовут Ирит».