хогвартс!ау: сборник драбблов

      Вечер выдается на редкость надоедливым: Сережа Муравьев-Апостол еле-еле дожидается, пока его однокашники разойдутся по постелям. Еще сложнее оказывается дотерпеть до того момента, пока однокурсники в одной с ним спальне все заснут — Сергей прислушивается к сопению и под конец сам едва не засыпает, но встряхивается и аккуратно встает. На часах — без двадцати час ночи. Отлично.       Выбраться из гостиной оказывается проще простого — Полная Дама на портрете спит, и Сережа легко избегает неудобных расспросов. Он крадется по коридорам тихо — мягкие подошвы его кроссовок, конечно, не выдадут нарушителя порядка. На самом деле, не так уж и страшно, подмечает Муравьев. Ну, ходить по коридорам ночью!       В следующее мгновение его хватают сзади за плечи — Сережа едва не вскрикивает от неожиданности, но, развернувшись, видит всего лишь Мишу Бестужева-Рюмина. Тот улыбается.       — Напугал, — Апостол переводит дыхание и улыбается тоже.       — Извини, — в глазах Мишеля — ни капли сожаления, лишь искорки смеха. — Ну что… пойдем?       Он заметно колеблется, но Сережа кивает, и Миша, улыбнувшись немного нервно и слегка покраснев, хватает Муравьева за руку и тянет за собой — тот не знает, куда, но всецело своему спутнику доверяет. Лишь успевает заметить, запыхавшись:       — На самом деле это довольно весело — нарушать правила, — и тихо смеется на ходу.       Перед какой-то дверью Мишель просит Сережу закрыть глаза. Сережа закрывает и даже не пытается подглядывать, хоть ему правда интересно, что там за сюрприз ему Рюмин готовит.       Судя по дуновению ветра, Миша выводит его на улицу — и куда-то ведет, аккуратно предупреждая о ямах и кочках и по-прежнему держа за руку. Спустя минут пять или десять — по правде говоря, Муравьев теряет счет времени, когда глаза закрыты, а пальцы в Мишиной ладони зажаты, — Бестужев-Рюмин останавливается и, судя по звуку, плюхается на землю.       — Красиво здесь, да?       Сережа открывает глаза. Сегодня полнолуние, и луна светит особенно ярко; сверкающие блики разбегаются по поверхности озера. Они находятся под сенью какого-то огромного, ветвистого дерева, и низкая крона почти полностью скрывала бы их от посторонних взглядов, если бы на берегу был кто-то еще. Но никого нет. Сквозь темную листву виднеются звёзды.       — Очень.       Муравьев садится рядом, едва касаясь рукою пальцев Мишеля. На него очень резко нападает неловкость: как-никак, это ведь их первая встреча наедине; фактически, свидание.       «Свидание», — повторяет про себя Сергей, холодея, и, переборов себя, накрывает ладонью руку Бестужева.       — Миш… — голос внезапно садится. — Ты… Я… Мне…       Миша поворачивает к нему голову, и в этом взгляде Сережа читает абсолютно все, и как-то машинально кладет ладонь на Мишину щеку. Они целуются — медленно, неловко, стукнувшись носами и зубами.       Потом смеются — столь же неловко — и разговаривают о ерунде. Полная луна и правда очень красива.