хогвартс!ау: сборник драбблов

      Коридор третьего этажа в полночь пустует, если не считать одного Павла Пестеля — но и тот прячется в тени, оперевшись на стену и скучающего помахивая палочкой. Время от времени сердце его замирает в тревоге — а вдруг не придет? Но тут же Паша успокаивается, взмахивает палочкой прямо перед собственным лицом и думает: придет, конечно, куда денется.       И приходит. В освещенном падающим из окна необычно ярким лунным светом прямоугольнике мелькает высокая фигура, и Пестель ухмыляется — не так уж часто увидишь Николая Романова бродящим ночью по коридорам.       Паша подходит к нему почти вплотную и еле борется с желанием встать на носочки, чтобы оказаться с Романовым одного роста. Потом скрещивает руки на груди и снова ухмыляется, видя гримасу на лице Коли, хотя ему она совсем не нравится — гримаса отвращения.       — Чего ты встал? У нас тут не свидание, вообще-то.       — А, ну да, — произносит с сарказмом Паша, делая шаг назад. — Палочку на изготовку!       Поднимая свою, он хочет добавить какое-нибудь обидное прозвище, но в голову ничего не идет, а в следующее мгновение в конце коридора мелькает свет знакомого фонаря.       — Кто здесь?!       И Паша, и Ника мгновенно узнают голос завхоза — и, совершенно машинально схватив друг друга за рукава и отвороты рубашек, путаясь в ногах и полах мантий, ныряют за статую. Пространства в укрытии немного, но ни один из них этого не замечает, с ужасом и трепетом смотря, как завхоз проходит по тому самому месту, где они только что стояли; вертит фонарем во все стороны и, так никого не и обнаружив, уходит восвояси — и лишь тогда неудачливые дуэлянты могут выдохнуть.       Николай тут же замечает, что держит мертвой хваткой руки Пестеля, которыми тот, в свою очередь, ухватил его за грудки; замечает и тут же отпускает, кажется, смущаясь даже.       А вот Пестель отпускать не спешит. Он долго смотрит прямо в глаза Нике, еще больше этим смущая, а потом резко к себе притягивает и целует. И ждет — ждет, что Романов его отпихнет, заколдует и уйдет, бросив его тут валяться до утра. Но Николай первые несколько секунд даже не реагирует, как будто ни Паши, ни его губ не существует вообще. А потом вдруг отвечает на поцелуй, углубляя его даже, и Паша от неожиданности сам отстраняется, таращась. Не свидание!       Они сидят на холодном каменном полу — Паша ноги выпрямляет, а Ника наоборот, колени притягивает к груди.       — И что, ты каждую дуэль в свидание превращаешь или только я такой особенный?       — Романов улыбается, кажется, впервые за те пять лет, что Пестель его знает.       — Ничего я не превращал, — отвечает Паша, выпрастывая руку и обхватывая ею Никины плечи. — Наша дуэль изначально была свиданием.       Они оба смеются — тихо, чтобы не привлечь ненужное внимание еще раз.       — И сколько их у тебя было?       — Дуэлей или свиданий?       — Дуэлей.       — Ну… — Паша театрально задумывается. — Штук семь.       — Мне казалось, минимум двадцать.       — Это смотря какие считать.       Ника хмыкает.       — А свиданий?       — Проверяешь меня на испорченность? — Пестель ухмыляется, но потом серьезнеет: — Вообще-то, это первое.       — Да?       — Да.