Цикл самоцветных песен

А представьте, если бы история была немного иной: где-то на Луне обретался Лунный Принц из лунного же камня. И ни могучие янтрические механизмы его учёных с самых дальних лун, ни тягучие тантрические заговоры адмирабилисовых целителей из самых глубоких вод не могли ему помочь. И только Адамантовый Ваджра из кристаллизировавшихся костей мудреца - последний магический вздох былой цивилизации, канувшей в небытие и вечное беспокойное забвение где-то в песках кали-юги - мог произнести мантру и спасти лунного Принца. Но Ваджра нёс в себе, как сам считал, фатальный дефект: он так полюбил кристаллических, ещё таких юных и чистых, детей этого нового мира, так заслушивался звенящим пением их хрустальных голосов, что не мог помолиться за Принца, ведь тогда уничтожил бы и их. Возможно, Принц бы даже оставил их в покое. Но тело его было неисправно - в нём были полости лотоса, который никогда не даст плодов, никогда не зацветёт золотым ореолом позади его головы. Поэтому Принц похищал земных каменных детей - одного за другим, и частями, которые удавалось от них отколоть, он заполнял эти полости, высекая из самоцветов прекрасные сияющие сферы. Камни становились всё несчастнее и песни их смолкли, Принц, не в силах прекратить похищения, был всё искуснее в своих военных кознях, а Адамант не хотел разрешить парадокс. И тогда один молодой и храбрый земной воин, прекраснейший из живых камней, отправился на Луны, чтобы всех спасти. Принц встретил мятного мечника с удивлённым радушием, напоил эфиром и показал все свои эхмеевые сады. Но Мечнику не было дела ни до вязкого нектарного аромата, ни до тягучего мёда. Он был растерян и зол, и Сердце его требовало ответов. И тогда Принц рассказал ему всё, всё от начала и до конца, пока камень не пошёл трещинами, а затем - с хрустом осыпался на пыльную лунную твердь. Следующим утром они заключили сделку: чтобы навсегда упокоить в долгом каменном сне Принца, а вместе с ним - и лунный народ - ведь, очевидно, Ваджра никогда не помолится за них - Мечник принесёт ему с Земли абсолютный камень, шестигранный тёмный кварц с самым чёрным и холодным сердцем, какое только бывает у камня. Полная противоположность адамантовому монаху - он не освободит Принца, но, возможно, навсегда его успокоит. Спустя две сотни лет Мечник появился на Первой Луне, держа в правой сотне рук осколки чистейшего горного хрусталя, а в левой - темнейший из ныне живущих кварцев, расколотый пополам. Прежде, чем вплавить Чёрный Самоцвет в свое луннокаменное мертволотосовое тело, Принц ещё не одну сотню лет вёл с ним долгие ночные беседы - ведь на Лунах всегда ночь - и даже забыл на это время о Земле. И тогда самоцветы вновь запели. Но их звенящие голоса были столь хрустально-чисты, что высоким эхом раздавались даже на самых далёких лунах, не давая покоя ни Принцу, ни его народу. И тогда Самый Чёрный из ныне живущих камней предложил Принцу свое чёрное каменное Сердце взамен на их общий вечный покой. Принц согласился, поручив Мечнику разбить на куски так полюбившийся ему самоцвет, и включить их в его лотосовое тело, пока сам Принц будет спать. После этого весь лунный народ погрузился в глубокий сон на третьей из лун, а сидящий в позе лотоса каменный аватар Принца, включающий в себя теперь и Лунный камень, которому ещё немного до белизны, и Каирнгорм - всё же, не аболютно чёрный, впервые расцвёл золотыми лотосами, и впервые за сотни тысяч своих лет - сам приступил к молитве, к тихому медитативному трансу, едва различимому шёпоту у самых губ. Впервые за сотни тысяч своих лет он познал Дыхание. Что же до Лунного Мечника - он так и не вернулся с тех пор на Землю, собирая по крупицам осколки своих сестёр. Сейчас они спят, но он знает, что песни кристальных самоцветов их пробудят. Однажды. ◇