Лили, Лили Эванс

Вечернее солнце потихоньку завершало очередной день яркими красками на чистом небе. Несколько солнечных лучей попали в кабинет директора Хогвартса, играя на пожелтевших бумагах и книгах старого волшебника. Дамблдор совершенно не обращал никакого внимания на то, какая красота творилась за окном. Сейчас ему было просто не до этого: он готовился провести самый страшный из всей магической истории ритуал. В далёкие времена чародеи и ведьмы редко прибегали к его использованию, так как прекрасно осознавали дальнейшие последствия. "Страшное бедствие накроет всех, на кого заклинания данного обряда будут направлены" — говорилось в магической книге Петрии. Но Дамблдора этот момент нисколько не смущал, а, наоборот, привлекал своей загадочностью и безмерной властью над несчастными человеческими душами. Ритуал смерти, или, по-другому, аристовой дани несомненно относился к разделу тёмной магии, находясь в некоторых книгах в отдельно отведённом параграфе глав о ритуалах со злыми намерениями. Для его совершения требовалось совсем немного: кровь и волосы жертвы, убиенное ритуальным клинком животное небольшого размера и правильное расположение небесных рун, на которых с помощью древних символов расписаны знаковые элементы — жизнь, смерть и память. Однако даже строго проведённый по книге обряд не начнет свое действие без определенного рисунка в виде белой пентаграммы, которая должна быть нарисована с помощью волшебной палочки. Дамблдор уже знал обо всем, досконально изучая теорию, чтобы при первой возможности осуществить задуманное. На этот день, когда у Альбуса находились в руках все необходимые предметы для совершения аристовой дани, директор отпустил своего заместителя Минерву по своим делам, отмахиваясь тем, что у него нет для нее работы. Для женщины это звучало настолько странно, ведь у Альбуса не было ни минуты свободного времени даже на чтение излюбленных книг. А тут неожиданное предложение отдыха... Поначалу ей показалось это очень странным, но, немного побеседовав с директором, она поняла, что Альбус просто хотел побыть наедине со своими мыслями, и посторонние люди могли ему просто в этом помешать. Если бы она только знала, что задумал ее непосредственный начальник, Минерва бы, наверное, тот час вызвала авроров из Министерства и посодействовала им в том, чтобы Альбуса навсегда упекли в Азкабан без суда и следствия. Дамблдор позаботился и о том, чтобы жаждущее многочисленных ответов на свои вопросы семейство профессора Снейпа не смогло попасть к нему. Еще при исчезновении с кровью и волосами "родителей" маленького Гарри Альбус установил на каминную связь неизвестное для них заклинание закупорки, из-за чего никто из них не мог с легкостью попасть в кабинет директора. Конечно, Снейп вместе с Лили мог трансгрессировать в пределы школы, но директор и тут все просчитал: истощение магии Гарри и психологический шок двух взрослых волшебников не дадут им спокойно мыслить, а уж тем более действовать, по крайней мере, сутки. Запаса времени у директора было с лихвой. — Ну что, Фоукс, все готово. Теперь нам никто не помешает, — заговорщически проговорил директор. — Скоро в моих руках окажутся сразу три невинные души, которые даже не подозревают о том, что скоро умрут. Директор не долго злорадствовал, так как необходимо было переходить непосредственно к древнему ритуалу. Крепко держа в руках волшебную палочку, Альбус начал несколько раз произносить "скутулата эксэмпла", выводя на полу своего кабинета пентаграмму темного происхождения. Поначалу Фоукс немного испугался столь необычного цвета лучей волшебной палочки своего хозяина. Однако по прошествии пару минут огненная птица успокоилась и уселась обратно на черную жердочку. Он с интересом наблюдал за жестами и словами директора, словно боялся пропустить самые важные моменты в своей жизни. — Пентаграмма готова, теперь можно раскладывать и небесные руны, — бубнил себе под нос старый волшебник. — Итак, руна смерти в центре... руна жизни — напротив, а по бокам... по бокам — память... Куда же без нее? Потушив основное освещение кабинета, Дамблдор по кругу пентаграммы расставил свечи в черной обертке и непременно зажег их, проливая свет на сам процесс аристовой дани. Зазвучали первые катрены, во время которых пентаграмма поднялась ярким пламенем. Дамблдор взял со стола чарочку с пеплом, который остался после Плаксы Миртл и высыпал куда-то в огонь. Далее другую пиалу с кровью зельевара и вылил красную жидкость на руны памяти. Рыжие волоски были на рунах смерти и памяти. Катрен за катреном, и наконец, вспыхнул зелёное, под цвет авады кедавры, пламя, сжигая все "ингредиенты" и оставляя только почерневший круг на полу директорского кабинета. Старец безумно рассмеялся, пока Фоукс, точно он человек, а не птица, лишь покачал своей красной головой. Альбус Дамблдор, наконец отсмеявшись, упал на пол от сильнейшего магического истощения, ведь даже ему, магу с огромной силой, нужно было затратить уйму магической энергии, чтобы провести этот кровавый ритуал. Теперь же, пока Директор школы чародейства и волшебства Хогвартс пребывает в сне от истощения, пора узнать нам, что же натворил он, проведя этот темный ритуал. Начнем мы с памяти, что рунами была расположена на пентограмме. О том, что существовала семья из Северуса, Лили и Гарри никто теперь не помнил — даже они сами. Лили умерла, но стала приведением, с обликом и памятью Миртл Элизабет Уорен. Северус Снейп также был подвержен изменению памяти. Этот год был для него самым обычным, без жены, ее беременности и Гарри. Гарри сейчас не по своей воле трансгрессировал к Дурслям. Для всех них — и для магловской семьи, и для Поттера — этот год также был в памяти, словно он прошел как и предыдущие пять. Плод Лили — ее ребенок, был в волшебном коконе, что полностью копировал чрево матери. Когда старик проснется он уже решит, что делать с малышом или малышкой, что "родится", уже из магического кокона в пятнадцатых-двадцатых числах ноября.