Вся вечность

Когда у Хосока был первый раз с парнем, ощущения были довольно неприятные, они оба нервничали и были не очень опытны, но Хосок все равно считал, что все прошло очень мило и романтично. Он честно думал, что вампирский секс будет круче в сто раз, потому что ну все, что связанно с вампирами — круто, например, Юнги и дорама «Кто мой бойфренд?» от которого Юнги плевался, но, по мнению Хосока, первые два сезона были хороши. Укус всегда казался чем-то таким красивым и интимным (и возбуждающим) и да, да Юнги объяснял, почему это не так и почему это не похоже на реальность, но эй, Хосоку 21, и у него не было секса больше года. И он хорни катастрофа, но все же! Но по итогу оказалось так же, как и в первый человеческий раз: неприятные ощущения, лишь призрак удовольствия, и да, очень мило, потому что Юнги не переставал быть заботливым в течение всего процесса. А так, Хосок сделал вывод, что слегка завысил ожидания. Он был готов к боли, и краткий миг лезвия на коже прошел почти незамеченным потому что, как оказалось, яд был очень быстрым. И это был действительно яд яд, потому что как только он попал в кровь, Хосока парализовало, а сердце начало биться реже. Что его успокаивало, так это то, что все проходило так, как Юнги ему и рассказывал; он, мягкий, податливый, лишенный воли, ну просто бери и выпивай его всего, без всяких дрыганей и брызганий фонтана крови. «Как удобно. Кресло не запачкается» - какие-то глупые мысли проносились у Хосока в голове, пока он сам цеплялся за реальность. Юнги пил из него жизнь медленно-медленно, иногда Хосок чувствовал рваные покалывания на совершенно онемевшей шее, будто Юнги вгрызался сильнее. В конце концов, когда Хосок почувствовал, что сейчас отключится, веревка, сжимавшая его грудь, ослабла, не препятствуя воздуху, и от этого голова закружилась только сильнее. Он едва ли мог пошевелить пальцем сейчас, но все равно чувствовал, как ноют оставленные на груди и руках следы от веревки. Последнее, что он запомнил, это мягкость кровати и холодные руки на лице. Проснувшись, Хосок не нашел Юнги рядом, и он определенно точно будет ворчать на него за это несколько часов. Потому что, честно говоря, Хосок все еще с трудом мог пошевелиться. Юнги вместе с кровью, кажется, высосал у него все силы и эмоции. Он чувствовал себя в полной мере отравленным. Дойдя с трудом до ванной, Хосок принялся рассматривать свою шею. Он смотрел достаточное количество фильмов про вампиров и всегда, когда наставал Тот Самый момент, укус всегда оставался на шее двумя слегка кровоточащими точками. Как и большинство вещей, что показываются по телевизору, это оказалось брехней, и что же, теперь Хосок понял, почему Юнги так усиленно закатывает глаза каждый раз, когда видит вампирское клише на экране. Потому что он сам лично хотел бы быть предупрежденным, что наутро увидит две покрасневшие раны, разодранные почти на всю шею. «У Юнги же такой маленький рот», - только если бы Хосок мог думать о чем-то адекватном. Он с осторожностью водил по ранам пальцами, понимая, что Юнги, кажется, стер большую часть крови с шеи, по краям только запеклись последние капельки. Ворот футболки сзади на плечах был в небольших пятнах, и Хосок очень не хотел возвращаться в комнату, чтобы увидеть простынь как из фильма ужасов про ранний брак и девственность. Хосок оценивал свое, кажется, посеревшее лицо, легкую боль вдоль груди от веревки, осознание реальности на уровне похмелья после затяжной попойки, и шею, превратившуюся в месиво, так что ему было сложно вертеть головой, и думал «вау». Он совершенно точно был полностью разрушен. Юнги появился в отражении совершенно неожиданно, в стиле психологических триллеров. Смотрел обеспокоенно и пронизывающе. Хосок вздрогнул от испуга, и Юнги напрягся, подымая ладони. - Все хорошо, - сказал он голосом, который должен был звучать успокаювающе. Хосок недоуменно моргнул, не понимая такой реакции. - Я знаю, что все хорошо. Юнги, ты чего? Не думает же он, что Хосок его боится? - Вчера… все немного…. Такие раны это, - Юнги тяжело сглотнул, - прости, так не должно было быть. Прости. Хосок все еще не совсем осознавал происходящее, потому что все случилось так резко и неожиданно, и сейчас он задумался, а был ли он действительно готов, потому что чувствовал, как будто его тошнит и как будто он голодный, будто ему надо прилечь и поплакать, а его шея опухла, болела и зудела. - Все хорошо, - повторил Хосок, потому что не знал, что еще сказать. - Нет, - решительно дернул головой Юнги, - я мог бы быть осторожнее, это, - он перевел взгляд, измученный болью и стыдом, на его шею, - это не нормально. Хосок невесомо проводил подушечками пальцев над ранами. - Отведи меня в постель, хорошо? Подойди ко мне, Юнги. Не шугайся, ну же, - почти заныл Хосок. Боже как же заболела голова. Юнги кивнул и подошел к нему, то и дело смотря на душевую позади. Хосок развернулся, проследив его взгляд. На полу душа лежали окровавленные полотенца, много окровавленных полотенец, и Хосоку стало жутко, сколько же крови из него вышло. Тут его кольнула память. Зелье! Он совершенно забыл о нем. Юнги отошел от него не успев подойти и с такой злостью включил душ, что какая-то склянка упала с полки, заставляя Хосока дернуться. Голова Юнги была опущена вниз, взгляд направлен на пол душевой, где через стеклянную дверь Хосок мог видеть красные разводы. Юнги все же отмер и прошел мимо него, явно избегая смотреть в глаза. Хосок остановил его, схватив за предплечье. - Юнги, давай ты не будешь, - сказал Хосок почти устало, - мне довольно не по себе, и если бы ты мог вести себя немного… Хосок не договорил и взмахнул рукой от досады. С Юнги иногда бывало сложно, и в моменты, когда он отказывался идти на контакт, особенно. Эта убежденность, что из-за чувства вины надо играть в молчанку, Хосока раздражала ужасно, и он всегда лишь тяжело вздыхал, понимая, что ничего особо не может сделать. Юнги почти робко положил ладонь ему на предплечье. - Извини. Извини, - сдался Юнги и увлек его в объятья. Так они простоял, сильно сжимая друг друга, пока у Хосока не начали слабеть ноги. Юнги отстранился, поцеловав его в щеку, и отвел его в спальню. На простынях действительно был фильм про ранний брак и девственность, но не настолько ужасный, как Хосок себе представлял. Как только они вернулись в комнату, Юнги сразу же снял простынь, может быть, агрессивнее, чем стоило бы, и унёс в ванную. Как только Юнги закончил менять простыни, Хосок был практически поднят на руки и уложен в кровать. Юнги предусмотрительно сначала укутал его в одеяло и только потом обнял. Но даже так было не очень тепло. - Я включил отопление, - тихо сказал Юнги, целуя его в висок. - А кстати, зачем оно тебе вообще? - А зачем мне кухня? Было бы странно объяснять строителям, почему тебе не нужны все эти штуки, - ответил Юнги, поглаживая его по волосам. Хосок только промычал в ответ. - Нам… надо обработать ее еще раз, - нерешительно сказал Юнги, проводя пальцем по его шее, совсем рядом с ранами. У Хосока не было сил отвечать. Юнги ушел и вернулся с аптечкой, совсем новой, кажется. Наверное, купил специально для него. Люди и их тупые хрупкие тела, пф. Пока Юнги занимался его шеей, он тихо рассказывал о прошедшем вечере. Началось все более или менее хорошо, Хосок хотел сказать, что раз он живой, то и закончилось все хорошо, но не хотел шутить с таким злустным Юнги. Оказывается, в момент укуса он дернулся очень сильно, и Юнги пришлось сдавить его голову, сильнее чем ему бы хотелось, чтобы все не пошло по плохому сценарию. Особой боли на голове Хосок не чувствовал, а удивился тому, что он этого не помнит. Юнги предположил, что это из-за сильной боли. Момент укуса действительно вспоминался только белой вспышкой перед глазами. Зелье оказалось рабочим, оно действительно наращивало кровь. И в какой-то момент Юнги это испугало, потому что ее было очень много, и она все продолжала течь, даже после нескольких попыток остановить. Но все же слюна, в которой, сюрприз, заживляющее вещество было более действенным, чем у людей, сделала свое дело. Ну и груда полотенец тоже. А с другой стороны, Юнги боялся, что зелье не сработало вовсе и вся эта кровь была Хосока настоящей, и он допустил худшее. И Юнги долго не мог успокоиться, потому что знал, что из-за яда сердцебиение будет медленным еще долгое время, поэтому понять наверняка будет сложно. Честно, Хосок не знал, что чувствовать, слушая, как Юнги почти всю ночь думал, что неосознанно убьет его. Юнги рассказывал все ровным тоном, протирая ранки, накладывая на них пластырь и обматывая его шею бинтом. - Не знаю, как лучше это сделать… надо было наверное зауглить, черт, но так точно не попадёт инфекция так что… Хосок положил свою ладонь на его. - Все хорошо, - стараясь звучать максимально убедительно, перебил он Юнги. Бинт немного душил, но это было неважно. Юнги наконец встретился с ним взглядом. - Нет, все… я очень зол на себя. Я потерял контроль, и эти раны, они ужасны. Я мог бы сделать аккуратнее, но я просто… Хосок только сильнее сжал его ладонь. Он перевел взгляд на кресло, в котором вчера был их первый раз, и не обнаружил его. «Что ж, - думал Хосок, - Кресло мы все же запачкали». Зрелище, наверное, было ужасное. - Я правда на секунду подумал, что потеряю тебя. Я никогда не был так… мне так страшно было, - на выдохе признался Юнги, и Хосок потянулся к нему, обнимая и ложась на него сверху, - нет, лежи тебе надо отдохнуть. Но Юнги слабо протестовал, а Хосоку хотелось ощущать его как можно ближе. Юнги гладил его по спине и целовал в бинт на шее. - А тебе понравилось? – шепотом спросил Хосок, как секрет, - кроме того, что тебе пришлось оказывать первую помощь? Юнги вымученно фыркнул, кажется от смеха. - Я не знаю, как тебе сказать. Я не думаю, что, когда выпил твою кровь в первый раз, я мог в полной мере передать словами, насколько прекрасно это было. Сейчас… сейчас это было прямиком из твоего сердца. Я себя таким насыщенным чувствую. Будто все время был голодным и не осознавал этого. Было… охуенно было, - выдохнул Юнги ему в ухо. Хосок не смог сдержать совершенно глупую улыбку. - А как романтично начинал, - пожурил он Юнги, а тот возмущенно застонал. - Айщ, отстань. Как мне еще сказать? Охуенно, пиздато, неебически хорошо- - Я понял! Понял, - в голос засмеялся Хосок и счастливо вздохнул, удобнее устраиваясь на Юнги, - Значит, все того стоило? - Нет, - сказал Юнги резко, - Не думай так. Это ужасно. Странно, что ты вообще все еще здесь и не вызвал полицию. Хосок не выдержал и засмеялся, сразу же прекратив из-за боли в шее. - Я серьезно, Хосок. Как ты вообще все еще доверяешь мне? - Я влюблен, я склонен совершать необдуманные поступки, - сказал он довольно, даже с гордостью, поудобнее устраиваясь. - А тебе? – спустя мгновение тишины спросил Юнги, - тебя кусали в первый раз. Как… как тебе? Хосок ответил не сразу. Откашлялся и начал: - Ну… ощущений явно больше, чем от донорства, - вяло улыбнулся он, - в основном боль. Да, - на этих словах Юнги сжал руки на его спине сильнее, - но я понял, что ты имел в виду, когда говорил про яд! – поспешно начал он, - Я определенно точно ощутил это. Чуть-чуть, но это ведь наш первый раз. Он у всех хуевый, серьезно. Я уверен, что в следующий раз… Хосок запнулся, поднимая голову, чтобы найти взгляд Юнги. - У нас же будет следующий раз, да? Юнги смотрел на него и о чем-то думал с тяжестью на сердце. Этот нахмуренный лоб Хосок не любил. - Ты хочешь? Только если ты хочешь. Потому что я, - Юнги выдохнул и опустил глаза, - я не думаю, что… смогу пить что-то кроме тебя. Мне нужен теперь только ты. Хосока бросило в жар, и, наверное, Юнги мог заметить, как к его щекам приливает цвет. В горле пересохло, и только если бы он не был истощен… Он не уверен, что смог бы контролировать себя. - Хах, ну знаешь, - совершенно без смеха в голосе сказал Хосок, - Я тут. Мое тело в твоем полном распоряжении. И это могло звучать как дразнилка, но совершенно точно могло звучать серьезно. Очень серьезно. Хосок еще сам не был уверен, потому что одна мысль о чем-то таком заставляла пульс шуметь в висках. А судя по тому, как глаза Юнги потемнели, смотря на него, Хосок склонится ко второму варианту. Да, точно. Рука Юнги переместилась на заднюю сторону его шеи и держала совсем как вчера. Попался. Мой. Никуда не убежишь. Хосок только прикрыл глаза от накативших чувств и уложил голову Юнги на плечо, чувствуя себя в безопасности. *** Он пропустил репетицию. А его телефон разрывался от сообщений Чимина. Начиная от «ой надеюсь он тебя там не съел лол» заканчивая «если эта тварь с тобой что-то сделала я убью его серьезно». Хосок вздохнул, печатая ответ.

все ок.

все ок?????? ты был в доме у плотоядной твари ганибала и не выходил на связь 20 часов и просто все ок??????

я не думаю, что называть вампиров так это политкоректно

Я ЕБАЛ

чиминааааа чимин щииии успокойся

позвони мне по видеозвонку

это еще зачем

ты юнги ты убил хосока и теперь пытаешься выиграть для себя время. Хосок закатил глаза, но позвонил. Возможно, это было не лучшим решением; он совсем забыл об обмотанной шее. Ему даже не надо было ждать, что скажет Чимин, учитывая его ошалелые глаза, чтобы начать первым: - Со мной все в порядке. - Что это? Что он тебе сделал? Он причинил тебе боль? - Ну, - провел Хосок по ране, скрытой бинтом, - только ту, что я хотел. Чимин замер и смотрел ему в лицо с нечитаемым выражением. - Отвратительно, - через секунду вынес вердикт он и отключился. Хосок закатил глаза. Ну хоть отвязался. - Итак, Чимин приедет ко мне с крестом и вилами? – заходя в зал и отдавая Хосоку теплый чай, спросил Юнги. - Не сегодня, по крайней мере, - вздохнув, ответил Хосок, делая глоток, - ох так намного лучше. Горло все еще зудит, ужас, - пожаловался он. Юнги сел рядом и стал водить пальцами по шее. - Мне кажется, тебе надо сходить к врачу. - Просто загуглю заживляющую мазь, все нормально, - заверил его Хосок, положив свободную руку ему на колено. Через несколько часов им придется расстаться; уже был ранний вечер, Юнги ждали в студии, а Хосоку надо будет очень хорошо отдохнуть перед завтрашней репетицией. Он до сих пор не хочет двигаться, а что будет утром? К счастью, Юнги ему немного помог. Теперь когда он сыт, это означало только одно – Юнги не будет слезать с Хосока, иногда буквально. А Хосок будет очень поддерживать эту идею. А еще совсем скоро в нем окажется член, да, не Юнги, но это будет при его полном ассистировании, а Хосок научился радоваться тому, что есть. Сейчас же он лежал на диване и наслаждался тем, как Юнги делает ему массаж всего тела, едва ли не стонал. - Если твоя зависимость – моя кровь, то моя — твои умелые руки, - на выдохе признался ему Хосок. - У меня не только руки умелые, - напомнил Юнги. У Хосока потеплело в животе. - Ах, да, твой легендарный язык и его легендарные рэп-способности. Он старался звучать как можно более незаинтересованно, что, возможно, не имело смысла, учитывая, что Юнги слышал его пульс и улавливал настроение по запаху. Но с Юнги ему всегда хотелось дурачиться. - Да, тот самый. Который доводит до Гонконга. Хосок хихикнул, хоть и ощущал жар в щеках. - Ну о твоих рэп скилах я знаю. Убедиться бы в другом, - громко вздохнул он. Руки Юнги замерли, а в следующею секунду перевернули на спину. Хосок посмотрел на него в удивлении. Он же не собирается…? Все эти разговорчики это весело, но он же не собирается…? Юнги начал снимать с него штаны. Резко выдохнув, Хосок тут же его остановил. - Что? Не хочешь убедиться? – усмехаясь, спрашивает Юнги. - А ты что, серьезно? - А почему нет? Что нас теперь останавливает? И Хосок понял, что ничего. Они теперь вольны делать что хотят. От этого осознания от души как отлегло. Господи, им все можно. Все. Почему они черт возьми не воспользовались этим зельем раньше?! Хосок откинулся на спину, расставил руки в стороны и, чувствуя, волнение, выдохнув, сказал: - Давай. Сделай мне минет. Юнги беззвучно засмеялся с такой реакции, поцеловал его в живот и полностью снял с него штаны. И сделал ему минет. Неуклюже и очень мокро. Юнги брал его в рот наполовину, выпуская с хлюпаньем, и даже этот тупой звук теперь казался манной небесной. И да, боже какой умелый язык. Юнги не делал этого слишком быстро, будто что-то доказывая, он был даже медленным, и эта его леность, законченность каждого движения, сводила Хосока с ума. Он поднял голову, но вид, как Юнги быстро вбирает его и медленно выпускает, был чересчур прекрасным и невозможным. Когда Юнги направил головку себе за щеку, Хосок думал, он сейчас расплачется. Это был определенно самый странный минет в его жизни, по крайней мере, потому что был холодным, но, черт возьми, определенно самым долгожданным. Юнги не сбавлял и не увеличивал темп, и Хосок не мог понять, то ли над ним издеваются специально, то ли Юнги не очень понимает концепт приближения оргазма, когда ты уже на самой вершине и тебе хочется себя вывернуть, лишь бы уже перевалиться через ограду и наконец упасть. Он не выдержал и схватил Юнги за волосы, невольно дергая на себя. - Пожалуйста, пожалуйста быстрее, не своди меня с ума, - хнычет Хосок, потому что на него многое навалилось! И если он хочет разрушить горло Юнги, как тот сделал с ним, никто не вправе его осуждать за это. Не сегодня. И Юнги начал быстрее. И боже, боже ему ведь совсем не нужен был воздух, не нужно было выпускать его вообще, и вот от этого Хосок уже заплакал. Он слышал, как Юнги давится, чувствовал заднюю стенку его горла, чувствовал, как рука Юнги размазывала слюну по всему его основанию, и ледяные пальцы, ледяной рот дарили самые необыкновенные ощущения на свете, а то как Юнги его гладил по животу, дарило самые непередаваемые чувства. В один момент Юнги не удержал свои зубы за губами и случайно проехался по всей длине. Хосоку большего и не надо было. Юнги его не выпустил. Ему не надо было дышать! (и это просто сводило Хосока с ума!) И пока Хосок кончал, он катал головку его члена на языке как чертов леденец, как если бы он наслаждался этим. - Пиздец. Пиздец, - шептал Хосок. Пустая голова. Хосок сейчас ничего не мог думать, ни единой мысли, к его стыду все, на что он был способен «боже, боже, мне отсосали» и да, он не очень будет гордиться этим через несколько минут, когда придет в себя. Юнги целовал его живот, пока Хосок лениво перебирал его волосы пальцами. - Пиздец, - повторил он уже ясным голосом. - Ты это уже говорил. Но, полагаю, это хорошая реакция? - Это охуетительная реакция. Боже. Хосок вздохнул, почти с досадой. Он не в состоянии двигаться, и теперь уже серьезно. Может быть, он взял на себя слишком много за один вечер? Теперь он был не просто разрушен, но и перетерт в пыль. Он точно не встанет завтра и не сможет провести репетицию подобающе, если до этого он был выжат как высосанный лимон, то сейчас он был еще и вытраханый. Юнги приподнялся над ним, потирая пальцами свою челюсть. - Рот устает ужасно. - Бедненький. Тяжело тебе, наверное, - безэмоционально ответил Хосок. Юнги засмущался. - Ты прав, прав, прости. Кто я такой чтобы жаловаться, - рассмеялся Юнги, снова целуя его в живот и оставляя там голову. - Ты только и делаешь, что глотаешь из меня жидкости, заметил? – поделился Хосок внезапной мыслью, которую посчитал забавной. Юнги на это фыркнул. - Пью из тебя все соки. Как ты это терпишь. Хосок промычал в согласии и скривился. - Мы такие отвратительные. - Парочки всегда такие. Должен был знать, на что подписываешься. Хосок думал, что уснет, но Юнги щипал и тормошил его, не давая. Вставая, Хосок напомнил самому себе старую деревянную калитку, ну что за танцор такой. Так пренебрежительно со своим телом он давно не обращался. - Боже. Мне точно сто лет. Это всегда так будет? - Нет, конечно нет. Первые пару раз? Телу надо привыкнуть, как и к процессу, так и к зелью, - заверил Юнги, поправляя беспорядок на его голове, будто это как-то поможет выглядеть ему не как клякса, - Хотя спрашивать меня неразумно, можно подумать, после случившегося я тебя куда-то отпущу. И на этих словах Юнги прижал его к себе за талию, так что они коснулись кончиками носов. Хосок посчитал это таким чрезвычайно милым, что покраснел. - Я и так никуда не убегу, не превращайся в токсик бойфренда, - ткнул он пальцем Юнги в грудь. - Ты и твой интернет-сленг, - закатил глаза Юнги, но поцеловал его; глубоко, радостно и нежно-нежно.

***

Юнги подбросил его до дома, остановившись у подъезда и как всегда заглушив мотор. Хосок отказывался шевелиться, и Юнги даже отстегнул ему ремень, что было очень мило с его стороны. - Ты уверен, что все хорошо? - спросил он, оглядывая Хосока, - Надо было все же остаться у меня. Хосок решительно помотал головой. - Останься я у тебя, мы бы не занимались угодными богу вещами, - сказал он совершенно серьезно, на что Юнги усмехнулся, - мне надо прийти в себя, меня учитель убьёт. Юнги вздохнул. - И Чимин. - И это. Ты так переживаешь о нем, - с некой толикой удивления заметил Хосок, переводя на него заинтересованный взгляд. - Ну, - сказал Юнги, откидываясь на своем сидении, - он твой друг. Из моего опыта, строить хорошие отношения с друзьями возлюбленных очень важно и одновременно сложнее. Вот когда- И он захлопнул рот. У Хосока кровь отлила от лица и да, стало неловко. - Слушай, - сказал он со всей искренностью, - не делать же теперь вид, что ты не встречался с Джином, верно? Это так глупо, ну серьезно. Все нормально. Скажи, что было тогда? Юнги смотрел на него изучающе несколько минут и, слегка кивнув, продолжил: - У Джина был друг, излишне пижон на мой вкус, но я понимал, почему хён с ним дружит, он не был плохим человеком. Вампиром. Так вот... Ну его расположения я так и не добился, должен признать, не очень хотел стараться, мы оба, думаю. Всем от этого было невесело. Ни Джину, который постоянно вздыхал из-за одного и закатывал глаза из-за другого, ни нам. - Дай угадаю; глаза он закатывал с тебя. Юнги провел рукой по волосам и улыбнулся, вспоминая о былом и боже… столько любви было в этой улыбке. Так много, что сердце Хосока почти разорвалось за эту одну секунду. - Да… да ты прав. Хосок даже не заметил, как зажмурил глаза, справляясь с кольнувшей болью. Юнги к счастью не заметил эту секундную заминку, смотря куда-то на приборную панель, предаваясь воспоминаниям. Наконец он помахал головой, приходя в себя, и перевел на него ясный взгляд. - Я к тому, что… друзья важны. Я бы хотел подружиться с твоими, с Чонгуком и Тэхеном тоже. - Правда? – спросил Хосок, выдавая больше робости в голосе, чем хотел. Будто «ты правда хотел бы? Тебе правда небезразлично? Ты любишь меня больше?» Так по-детски, что даже стыдно. - Конечно, - уверенно сказал Юнги. – их всех надо будет пригласить ко мне домой на ужин. Что они любят? Спорт, дорамы? - Эм, - начал Хосок, прокашливаясь, - дорамы. Чонгук говорит, что спорт, но на самом деле любит дорамы, едрёно романтические такие, но делает вид, что смотрит их только ради Тэхёна. Тэхён ценит его жертву, и все счастливы. - Боже, - рассмеялся Юнги. - Ага. Они у нас такие, ты привыкнешь. Чимин привык, но делает вид, что они ему все еще отвратительны. - Может, он и со мной так же? - О нет, - заверил его Хосок, - с тобой все серьезно, это у Тэхёна карт-бланш на все. Но не переживай, сегодня я склоню чашу весов в твою сторону. - После того, как я тебя день удерживал в заложниках и мучил? Как тебе удастся? Хосок пожал плечом, якобы легкомысленно, но не смог сдержать румянец. - О, ну знаешь. Расскажу, как ты мне отсасывал. Должно его впечатлить. И Хосок его быстро чмокает в щечку и скорее выкавыливается из машины, чем выходит. Юнги смотрит вслед тоскливо. - Нет, не делай такие глаза. Тебе надо на работу, мне на учебу, давай, давай! - подгоняет его Хосок, стараясь не встречаться взглядом. Вернется же в машину и поцелует как следует. Юнги явно недоволен и ворчит, и Хосок думает, что он совсем как дедушка. Машина отъезжает и Хосок идет домой. В квартире тихо, на кухне оставлена посуда, Чимин явно поленился помыть вечером. Хосок вздыхает и принимается убираться. Ну ладно, ему же надо как-то извиниться за то, что не вернулся как обещал, да еще и пропал на сутки. Приведя кухню в порядок, он идет к себе в комнату и валится на матрац лицом вниз. Он серьезно не сдвинется до завтра, ну разве что, когда придет Чимин, ему придется покивать на все его «знаешь как я волновался!». Да, Чимин-а, знаю. Да, Чимин-а, такого больше никогда не повторится. Да, Чимин-а меня не загрызли и не обескровили и вообще прояви уважение к своему хёну. Все потом. Хорошо еще, что Юнги его покормил ужасно жирным и горячим фастфудом по пути до дома. У Хосока слипались глаза, даже несмотря на то, что он проснулся совсем недавно. Надо спать. Но сначала он достает телефон и открывает браузер. Он заказывает еще целую партию зелья. Потом закажет еще. И, наверное, у них должен быть какой-то неприкосновенный запас на всякий случай. Как бы больно и какими бы ни были последствия, у Хосока гудела шея, и не от ран, а от желания снова почувствовать Юнги. Он хотел испытать это еще раз. Тип близости, такой странный, и не привычный, и неизведанный. Он хочет, ему нужно еще и больше. Зависимость появилась не только у Юнги.