Вся вечность

Хосок массирует виски, чертова голова отдает чертовой тупой болью. Чтоб он еще раз заснул, плача в подушку, господи. Так неловко, Юнги, наверное, думает, он истеричка. Утром его не разбудили, и он проспал до обеда. Тэхён, Чонгук и Чимин уехали домой, кажется, задолго до того, как он проснулся. Юнги нигде не было видно, а значит, он в студии, работает, как всегда. У Хосока даже проскочила малодушная мысль уйти, пока он не видит, но он напомнил себе, что он взрослый человек и ну в самом деле. Поэтому он остался на кухне и сделал себе чай. Чай, который Юнги купил специально для него, с помощью чайника, который Юнги тоже купил специально для него. Сейчас Хосоку было даже как-то неловко ко всему этому прикасаться. Точно с головой проблемы. На телефоне он прочел несколько сообщений: «хей, мы уехали утром. все же хорошо? ты просто так рано ушел спать, юнги сказал что все хорошо но мало ли:/ хочешь сегодня обожраться чипсами и поговорить? приезжай я жду» от Чимина, а вслед «или лучше останься с юнги и займись непотребствами». «ХОБИИИИ-ХЁЁЁён все было так круто, юнги-хён лучший он такой крутой чонгук о нем теперь не звтыкается азахахамхзмща» - от Тэхёна. Хосок вздохнул и опустил голову на стол. Ну да он займется с Юнги непотребствами, например, ужасно смущающим разговором о чувствах. Серьезно, как Юнги его терпит? - Привет, - послышался хриплый голос Юнги. Хосок тут же поднял голову, чуть ли не подпрыгнул на стуле. - Привет, привет, - пробормотал Хосок, возвращая взгляд на кружку чая. Юнги подходит и кладет ладони ему на плечи: - Тебе уже лучше? – спрашивает он и наклоняется поцеловать в шею, на которой, кстати, не было бинтов. Наверное, Юнги снял. Правильно, рану лучше не перебинтовывать ночью, они читали. Как только Юнги наклоняется, у Хосока сердце начинает колотиться от такой близости, и, конечно же, Юнги это чувствует, даже если бы не был вампиром с вампирскими примочками, не услышать, как его сердце бьется, было бы невозможно. - Да… мне хорошо. Прости, что вчера… Он не продолжает, Юнги не перебивает, как бы сильно Хосок не надеялся на это. - Все просто… все просто навалилось, - и это ведь не неправда. - Я понимаю, - говорит Юнги и снова целует его в шею, на этот раз крепче, и точно может чувствовать его пульс под своими губами, - тебе нужно отдохнуть. Вообще-то ему наоборот надо работать, ему нужно в студию и вытанцевать из себя душу. Для трудоголика, Юнги как-то слишком часто думает, что ему надо отдохнуть. Его ноги, кажется, гудят без танцев, а ведь он только позавчера выполз из студии поздним вечером. - Я… мне надо тебе объяснить, что- - Нет, вообще-то, ты мне ничего не должен, Хоби. Боже как красиво звучит. Вот бы так и было. - Ну, это неправда. Все мы друг другу что-то должны, - бормочет Хосок. Юнги на это слегка смеется и говорит: - Если тебе есть что мне сказать, то говори. Ты можешь мне сказать что угодно. Особенно если это заставляет тебя так грустить, хорошо? Голос Юнги был глубоким и успокаивающим, а сам он водил носом по его шее, вдыхая запах. Что, разумеется, очень возбуждало, а они здесь не за этим. - Ты нарочно, - говорит Хосок. Юнги опять фыркает от смеха, и Хосок чувствует на своей щеке его дыхание. - Прости. Но я предельно серьезен. Ты просто как всегда… - он не договаривает, проводя рукой по его волосам. - Как всегда что? - Очень симпатичный, - целует он его в макушку, а Хосок краснеет. Его вдруг прошибает, и к нему возвращается воспоминание о том, как он себя чувствовал под действием яда, и он понимает, что вот оно, то, что сейчас нужно. От яда внутри легко и спокойно, а с Хосоком в последнее время творится какая-то гормональная фигня, и если он не плачет, то раздражен, если не раздражен, то ревнует к надписям на экранах телефона. Да и о чувствах они всегда поговорить успеют, правильно? Будет даже лучше, если он будет расслаблен. - У меня с собой зелье, - вообще у Юнги тоже чуть ли не целый ящик, но Хосок не знает, как попросить деликатнее. Все же это все было в новинку. - Нет, - неожиданно твердо сказал Юнги, - еще нельзя. У тебя эти раны только затянулись. Нам вообще стоит делать это пореже, если честно. Хосок ерзает на стуле, потому что он уже настроился и, ну, возбудился. Он не знает, что еще сказать, поэтому берет руку Юнги, кладет на свой живот и направляет вниз к ширинке. Юнги почти не реагирует, но все же сжимает его, на что Хосок резко выдыхает, откидывая голову ему на плечо. - Я могу помочь с этим, нам не обязательно- - Но ведь, - перебивает Хосок, - я просто… я хочу, чтобы ты мне отсосал. Юнги сжимает его сильнее, и Хосок тихонечко стонет. - Мне больше не обязательно пить кровь перед этим, теперь я себя прекрасно контролирую. Твой член в безопасности, - смеется он, а Хосок чертыхается. - Ну Юнги, - хнычет он. - Нам действительно не стоит делать это часто, - тянет Юнги, но уже с долей неуверенности, и Хосок хватается за это как за соломинку. - Пожалуйста-пожалуйста, Юнгиии, Юнги-хён, - говорит он, разворачиваясь и утыкаясь ему в грудь. Юнги, конечно же, сдается, а Хосок чувствует, как предвкушение разливается по венам. Он встает со стула, Юнги крепко обнимает его, и вот так, неуклюже, и не переставая целоваться, они выходят из кухни. - Я буду осторожнее в этот раз, обещаю, - шепчет Юнги, нежно целуя все его лицо. Хосок мычит ему в губы от удовольствия. - Слушай, - говорит он, когда Юнги уже снял с него футболку, - пойдем в ванную? – Хосок об этом много думал, потому что честно, Юнги слишком часто отдает вещи в химчистку или вовсе выбрасывает. - Пошли, - выдохнул Юнги, что звучало как: «Пошли куда угодно, только пошли». Хосок вообще не очень любил секс в душе, потому что серьезно, он очень переоценен. Но в их случае; боже какой это оказался кайф. Они разделись, залезли в ванную, Юнги включил душ и направили поток горячей воды в стену, вода им не мешала, а от пара было так тепло, что запотело зеркало. Хосок лег спиной Юнги на грудь, а тот водил руками по его телу. - Боже ну разве не круто? Всегда будем заниматься сексом в ванной, нет ну ты посмотри, мы голые, а я не превращаюсь в снеговика. И кровь будет отмыть легко. Запросы на секс с вампиром такие же, как и для идеального убийства, ты думал об этом? Юнги сейчас, кажется, мало о чем думал; он очень неприлично слюнявил ему шею. - Ох, живого места точно не останется, - размышлял вслух Хосок. - Останется, - оторвался Юнги и протянул ему склянку с зельем, которую Хосок тут же выпил, - попробуем в другое место. - Хм, а ведь когда занимаешься человеческим сексом, у тебя только два пути, - зафыркал от смеха Хосок, на что Юнги ответил нечитаемым взглядом. Ну и фиг с ним, он старый и несмешной. Юнги подтолкнул его в спину и в следующею секунду они поменялись местами: теперь Хосок лежал, прислонясь спиной к ванне (ужасно твердо; минусы все же есть), а Юнги нависал над ним. - Поцелуй меня, - попросил Хосок. Юнги смотрел на него сверху вниз, глаза его уже начинали блестеть алыми огоньками. Он склонился над ним, быстро чмокнул в губы, а потом опустился ниже, беря член Хосока в рот. - Ох, боже блять! - Юнги, как всегда, не особо церемонился. Честно, Хосок поверить не мог, что обходился без этого так долго, серьезно. А еще и Юнги, как всегда, так ужасно и невыносимо вдумчив с этим занятием, Хосок даже предполагает, что над ним специально издеваются. - Господи… ты будто наслаждаешься этим! - хнычет он спустя несколько минут. Юнги выпускает его изо рта, только нижней губой касается головки, и этот вид сведет Хосока в могилу, поэтому он зажмуривает глаза, всерьез опасаясь, что может кончить. Как хорошо, что ему больше не семнадцать господи, как хорошо, а то он и так не отличался выдержкой последние пару раз. - Тебе не нравится? - Нет! Нет, мне все нравится! Просто так будет дольше и ну… тебе не надо так тщательно… ну… - то, что Юнги неотрывно смотрел в его лицо, вообще не помогало, - В общем! Все, можно и быстрее! И особенно под конец потому что ну... да и тебе не обязательно… - Обязательно, - сказал Юнги и провел рукой от основания до головки, заставив Хосока прерывисто выдохнуть, - мне на самом деле самому нравится. Интересные ощущения. - Ну если так подумать, - перевел дыхание Хосок, - сосать твой инстинкт… АУ! Юнги смачно укусил его за бедро почти у самого паха, хорошо еще, что не клыками! - Юнги! - Что? – совершенно спокойно спрашивает он, - кусать тоже мой инстинкт, - и возвращается к его члену, не успевает Хосок даже пикнуть. - Блять! Юнги, кажется, прислушался к фидбэку и стал иногда ускоряться. И если раньше Хосок думал, что всего было слишком теперь он был уверен что заплачет. - Язык у тебя пиздец быстрый. Юнги хмыкает, и Хосок думает, как тот вообще умудряется выглядеть самодовольно с членом во рту. Поистине, талантливый человек. Даже несмотря на то, что Юнги не нужно дышать, он все еще давится, когда заглатывает слишком глубоко. И Хосок всегда берет его волосы и тянет чуть-чуть назад, даже несмотря на то, что уже успел узнать, как Юнги любит полностью контролировать ситуацию. Вот и сейчас, когда он почти подавился, он как всегда мягко отводит руки Хосока, которые на автомате потянулись к нему, и продолжает чуть ли не с еще большим усердием. У Хосока сердце в такие моменты делает такую ужасно приятную фигню, и вот ему уже хочется плакать не только потому, что член сосут, но еще и от чувств. Когда Хосок понимает, что уже близко, он поднимает Юнги за подбородок к себе и целует. - Укуси меня. - Не хочешь закончить? - спрашивает Юнги и проводит по члену рукой. Хосок зажмуривается и вертит головой. - Нет, нет, я хочу… я совершенно точно кончу, когда ты меня укусишь. На сто процентов уверен, что даже без рук. - Как много ты о себе думаешь, - усмехается Юнги и, беря его под коленками, тянет ниже и Хосок полностью ложится на спину. - Ничего не много, я всерьез! – делано возмущается он, пока Юнги берет полотенце и подкладывает ему под голову. - Хорошо, посмотрим, - мягче улыбается Юнги и начинает перебирать пальцами его влажные волосы, - уверен, ты справишься. Ты же у меня такой хороший мальчик, верно? – последнее Юнги уже шептал ему на ухо. Хосок часто дышит; черт, кого вообще возбуждают такие разговоры! Ну, кажется его возбуждают потому что член дернулся, и он еле удержался от того, чтобы выгнутся навстречу ради хотя бы крошечного контакта с кожей. Юнги, заметив это, твердо прижал его бедра к ванне, не давая двигаться, и что ж, Хосок узнает о себе много нового каждый день. - А то что… то что без веревки, ничего? – хрипит он, потому что он правда переживает за свое здоровье, а вовсе не потому, что хочет, чтобы Юнги его связал. - В этот раз нет. Я себя лучше контролирую, я удержу тебя на месте, не переживай, - голос Юнги стал мягким и заботливым, поэтому Хосок выдохнул и расслабился. Одну ладонь Юнги положил на его живот, сначала медленно гладил, нарочно не касаясь его члена, а потом положил руку поперек живота и надавил, будто облокотился, и Хосок понял, что действительно не сможет выбраться из хватки, а из-за стенок ванны руками и ногами особо не дернешься. Другой рукой Юнги подхватил его под колено и отвел вверх в сторону. Хосок в такой позе чувствовал себя беззащитным и еще больше возбужденным. Стало так жарко, что было видно клубы пара, и руки Юнги больше не казались ледяными. Он мягко выцеловывал его бедро, от колена к паху, и остановился там, где немного раньше куснул в шутку. - Т-там? - Да, - прошептал Юнги и в последний раз крепко поцеловал его, так же, как делал в прошлый раз. Боль была знакомой, но это не сделало ее легче. Он вскрикнул, вскрикнул громко, почувствовал, как пальцы Юнги впиваются ему в бок и в бедро, из глаз брызнули слезы, он был уже готов просить остановиться, но сжал зубы и просто терпел. Он чувствовал, как Юнги глотает кровь; раз глоток, еще один, третий, четвертый, и все стало отступать. Хосок выдохнул с облегчением. Постепенно то место, которое пронзало болью, онемело. Этот раз они действительно оба будто лучше себя контролировали, пусть у него в голове было немного затуманено, Хосок прекрасно осознавал, что происходит. Он понимал, что, если сейчас приподнимет голову, увидит, как Юнги пьет его кровь. Осознавал и не мог решиться. Юнги все пил и пил, и чувствовать, как из тебя вытекает кровь, было странно. Медленно, но верно он стал ощущать это. В теле сначала появилась легкость. Потолок перед глазами стал плыть, звук льющейся воды теперь был совсем не слышен. Но в то же время Хосок очень четко ощущал себя и свое громкое дыхание, отчетливо ощущал на себе руки Юнги, наверное, даже четче, чем реальность вокруг. Он наконец посмотрел вниз. Вид Юнги между его ног, прижавшегося будто в поцелуе лишил его дыхания. Он был таким красивым и сосредоточенным. Кадык на его шее быстро двигался, пальцы с силой впивались в бедро, и это делало его таким отчаянно решительным, будто еще чуть-чуть, и Хосока у него заберут. Но другой рукой он нежно, даже трепетно гладил живот, и все это вскружило голову ничуть не меньше эйфории от яда. Которая действовала все сильнее и сильнее. И в какой-то момент Хосок стал ощущать не просто легкость и чувствительность. Сейчас он ощущал все гораздо четче, если первый раз был похож на ушат на голову, сейчас все шло так чувственно. Удовольствие настигало быстро. Хосок уже даже не чувствовал клыков на коже, все постепенно растворялось в блестящей неге. Возбуждение, спавшее из-за боли от укуса возвращалось, и, кажется, Хосок действительно сможет кончить, даже не прикасаясь к себе. То, что это действительно яд, в полном смысле этого слова, подтверждало то, как ужасающе сильно он влиял на Хосока. По всему телу был зуд тревоги, причину которой он не всегда понимал, а сейчас, все ушло, все тревоги покинули, он плакал от облегчения. Но и это был не конец. Потому что волны удовольствия приходили одна за другой, одна за другой, его омывало в теплом мареве, которое оставляло после себя вибрирующее послевкусие. Отдавалось оно во всем теле и особенно интенсивно в низу живота. Его член, кажется, уже пульсировал. А волны все настигали и настигали. Он уже забыл о легкости и облегчении, он даже не вспоминал, что у него было что-то, что хотелось забыть, он чувствовал себя изнуренным довольствием. Где-то краешком сознания Хосок думал, как же там Юнги, он уже оторвался от него? Он закончил пить? Но эта мысль ускользала, и он все никак не мог за нее зацепиться, чтобы поднять голову и посмотреть, он уже еле понимал, где он. Было так, так сильно хорошо. Хосок не хотел, чтобы это заканчивалось, но он ощущал, что не справляется. Все лилось через край, он плакал, шевелил пальцами, но хватал только гладкую поверхность, пока наконец не почувствовал мягкость, будто его берут за руки. Дают якорь. Хосок вцепился что есть силы. Господи ему было так хорошо, что он даже не сдерживал стонов и всхлипов. - Юнги? - Я тут, я тут, я рядом. Голос шел неизвестно откуда, ярко и четко вырвался из всех слоев марева, опутавших его. И это стало наивысшей точкой. Он чувствовал, как кончает себе на живот, как бурлящая нега переполнившись наконец-то покидала. Он тяжело дышал, приходя в себя, пытаясь сосредоточиться на одной из маленьких лампочек на потолке. Юнги тем временем целовал его живот, слизывая сперму, и Хосок бы дернулся его остановить, но его тело было сейчас тяжелее штанги. Осознав непривычную тишину, он понял, что вода уже выключена, но это и хорошо, прохлада помогала приходить в себя. Господи. Он себя таким истощенным чувствовал только после репетиций, а таким вытраханым, кажется, никогда. Он захотел поделиться этим с Юнги, но с губ сорвался только еле как вымученный стон. Ну блять. Как только Юнги его вылизал и закончил с поцелуями, он встал и вышел из ванны, на что Хосок очень сильно возражал, но не мог этого показать, кроме как опять застонать. Да боже блять. Юнги же улыбнулся и присел у бортика, подперев голову рукой. Другой он убрал волосы с его лица. - Полежи тут и приходи в себя хорошо? Я пока закажу еду. На словах о еде Хосок понял, как дико голоден. И еще он хочет пить. Он просто кивнул и расслабился, зная, что Юнги обо всем позаботится. Тот потрепал его по макушке, поцеловал и ушел. Он чувствовал себя так спокойно. Впервые за всю неделю, кажется. Юнги действительно о нем хорошо позаботился, разве могли быть сомнения. Как только Хосок окончательно пришел в себя, он сел и увидел на своем бедре повязку из ткани, которая совсем чуть-чуть впитала кровь. Он снял ее и увидел две маленькие ранки, на которых остались капельки крови. Он решил не смывать их, потому что наверняка кожа на месте укуса еще совсем тонкая. Встав на дрожащие ноги, он вышел из ванны, надел халат и пошел на кухню. Черт. А нога-то побаливает. На кухонном столе стоял стакан и графин, будто Юнги уже собирался налить воды, но что-то его отвлекло. Если Хосок знает его достаточно хорошо, он сорвался в студию, и подъем на второй этаж сейчас не казался возможным. Хосок налил себе воды, выпил и поплелся в зал с одной целью: утонуть лицом в мягком диване. Совсем скоро он услышал шаги: Юнги спускался. Хосок отказывался шевелиться. Он дождался, когда почувствует на теле ласковые руки, и тогда уже повернул голову. Юнги смотрел на него так, будто он невыносимо прекрасный и драгоценный. Сам Хосок с мокрыми волосами и сплющенной щекой о себе так не думал. Но с Юнги всегда так. Как он вообще мог сомневаться в нем? Думать, что его любят недостаточно? Он действительно такой драматичный и глупый. Хосок отвел глаза и хрипло спросил: - Был в студии? - Да. Мелодия пришла в голову, надо было ее намычать, чтобы не забыть мотив, - он продолжил гладить его по спине, - еда в пути. Хосок простонал от удовольствия, давая понять, как он рад этой новости. Ну правильно, правильно, сам поел, теперь корми кормильца. Пока они ждали, Юнги отвоевал себе место на диване, несмотря на Хосока, который все еще отказывался шевелиться. Но зато теперь он лежал не просто на подушке, а на подушке на коленях Юнги, а тот пропускал его волосы через пальцы, о чем-то задумавшись и смотря перед собой. Наверное, обдумывал мелодию, у него всегда такое лицо. Сейчас еще начнет под нос мычать, такой милый. Хосок хотел лежать так всегда. Все было так спокойно и по-домашнему, и он ощущал себя как после тушения пожара, ну в хорошем смысле, не в том, где пожар это вообще-то сгоревшая собственность. Наслаждаясь долгожданным душевным покоем, он стал засыпать. Как бы они между собой не обговаривали, что усталость и сонливость после потери крови — это нормально, даже с применением зелья, Хосоку все еще не нравилось, что его клонило в сон, хоть он и проснулся буквально только что, и двух часов ведь не прошло, а уже обед. Вот так и потерял целый день. Может, со временем он привыкнет и приспособится? - Юнги? - М? - Я спать хочу. - Хочешь, отнесу тебя в спальню? - Ну, нет, - он отвел глаза и покраснел, потому что знал, что, в принципе, Юнги реально может взять его на руки, как невесту, и отнести в спальню, - я не буду шевелиться. Но ты, наверное, хочешь в студию. Юнги задумался и слегка кивнул. - Ничего, что я тебя оставлю? - Господи, - еще больше покраснел Хосок, - конечно нет. Иди работай и зарабатывай мне миллионы. Юнги легко рассмеялся, поднял его со своих колен, поцеловал в макушку и поднялся с дивана. - Как проснешься, приходи, ладно? Или иди сразу на кухню, думаю, как ты проснешься еду, уже доставят. Хосок кивает и устраивается поудобнее. Юнги, наверное, не успевает дойти до лестницы, как он проваливается в сон.

***

Позже вечером, когда он просыпается, он решает не беспокоить Юнги, обычно, когда он работает, его невозможно отвлечь в принципе, ну физически. Хосоку удавалось на первых порах, но тогда они были молоды и влюблены, а сейчас он излишне драматизирует. Но серьезно, ему не хочется его отвлекать. Тем более его на столе ждет еда. Пока Хосок ест, он думает о том, как ему спокойно, и душу больше не скребет неуверенность и грусть. Им действительно стоит заниматься сексом чаще, в самом деле. На улице уже темно, и, наверное, это единственное, что его слегка раздражает. Сейчас он сродни лотосу, плывущему по океану спокойствия. Вот так бы всегда, а еще без глупых метафор. Он также думает о том, что все-таки хочет поговорить с Юнги, хоть от этого ему немного страшно. Потому что он понятия не имеет, что ответит Юнги, более того, он не имеет понятия, что он еще скажет и как обличит свои эмоции в правильные слова. Так или иначе… Он забирает с собой парочку пресных булочек и идёт наверх в студию. Юнги, конечно же, все еще занят, Хосок не слышит мелодии, но, когда заходит, видит, как Юнги сгорбился над своим блокнотом и что-то пишет. Как только он закрывает за собой дверь, Юнги отвлекается и убирает блокнот, закрывая его. Жаль, Хосоку был интересно, что он написал, учитывая, что это после их секса. Если Юнги скрывает сейчас, то значит, покажет только когда закончит. Хосок садится на небольшой диван рядом и смотрит на Юнги, тот на него. - Как спалось? – спрашивает он. Хосок потягивается и отвечает: - Хорошо, прекрасно просто. Долго я спал? - Эм, - Юнги моргает, ища глазами телефон, и одного этого вида хватает, чтобы Хосок понял: тот совсем не следил за временем пока работал. Так предан своему делу. - четыре часа. Не так уж много. - Ага и до этого чуть ли не десять, - ворчит он. Юнги улыбается и идет к нему, садится рядом. И начинает его целовать. Много и мокро. Хосок еле поспевает отвечать. Из головы улетучились все мысли, разговор, ответственность, ну это все, зачем ему это, когда Юнги дарит ему свои холодные, полные любви поцелуи? Хосок так увлекается, что подминает Юнги под себя, ложится на него настолько удобно, насколько это позволяет диван, и перехватывает инициативу, теперь он целует, а Юнги следует за ним и отвечает. Прерывает их звонок телефона и черт, ну какого черта. Юнги не может не ответить, такая уж работа. Поэтому Хосок с неохотой, но прекращает его целовать и опирается на ладони по обе стороны от головы Юнги. Юнги тянется за телефоном, шарит по столу, благо, он близко стоит, а Хосок наблюдает за его мягкими чертами лица и блестящими от слюны губами. И опять возбуждается. Боже если бы он мог, он бы точно трахнул его сейчас, он так скучает по этому иногда. Но он лишь слушает, как Юнги отвечает, дает краткие инструкции и, к его счастью, быстро кладет трубку. - Ты такой красивый, - говорит Хосок, и Юнги корчит рожицу из смеси смущения и самодовольства. Хосок бы сравнил его с котом сейчас, - а уж когда делаешь свою работу, так вообще. Вау, хён, такой секси, - продолжает он, отчасти потому, что наслаждается выражением лица напротив. - Глупый, - нежно шепчет Юнги и снова целует его. Но на этот раз, несмотря на свое слабое возбуждение, несмотря на то, как ему не хочется говорить на важные темы, когда под ним такой Юнги, Хосок все же произносит: - Хочешь поговорить? Мне надо тебе сказать, ну, кое-что. - Конечно, - кивает Юнги, и они оба снова садятся. - Но знаешь, - решил он дать им пути отступления, - если ты не хочешь, или не в настроении- - Хоби-а, прошу, не накручивай себя, - мягко перебил его Юнги. - По-другому я не очень умею, - усмехается он. Юнги вздыхает и смотрит ему в глаза. - Если я говорю да, значит, я имею это в виду. - Ты можешь быть просто вежливым, - гнет свое Хосок, хоть и менее уверенно. - Хосок, - начинает Юнги таким тоном, что Хосок тут же его прерывает. - Ну все, все я понял! Говорю! Несмотря на это, Хосок замолчал, подбирая слова. Молчание, кажется, затянулось и стало неловким. Юнги не торопил, массировал кожу его головы, теребил пояс халата. Но в один момент он не выдержал и спросил: - Как ты себя вообще чувствуешь? После всего. Хосок прерывисто вдохнул, даже не зная, с чего начать. - Господи, намного лучше! В прошлый раз я думал, я умру. - Ты был недалек от этого, - низким голосом начал Юнги, и Хосок тут же его прервал: - Так, все, хватит думать и вспоминать об этом! Я тебе говорю, что сегодня все было замечательно! И мне так… это очень странно, но мне будто стало спокойнее. Юнги ерзает. - Ну, - начинает он, - я чувствовал похожее. «Когда был с Джином» - заканчивает за него Хосок в своей голове и хочет ударить себя палкой. - Правда? - Да. Это вызывает привыкание даже. - Звучит… как наркотики. Это объясняет его сильную раздражительность, грусть, слезы. Это у него своего рода ломка была. - Да, если так подумать… тебе становится приятно, когда яд в тебе. Когда его долго нет тебе плохо. Да, это похоже на наркотики. Значит, они так же и вредны… - рассуждал вслух Юнги, и Хосоку не нравилось куда это идет. - Хей… ну ты чего… - А ведь я не знаю ни одного вампира в отношениях с людьми, и мы не можем сказать, как яд будет влиять на тебя в будущем- - Юнги, - попытался остановить его Хосок, но тот продолжил. - Я об этом совершенно не думал… И Юнги будто ударили по голове. У него за секунду такой потерянный взгляд, и Хосоку очень не нравится, куда это все привело. Он судорожно думает, как бы вернуть Юнги от очередных мыслей о том, как эти отношения плохо отражаются на Хосоке, и не может ничего сказать. Но, на его счастье или беду, их снова прерывает звонок телефона. Юнги реагирует на него неохотно, не торопится брать, но когда видит имя на экране, сразу же принимает вызов. - Да? Намджун?