Вся вечность

Молчание. Юнги повторил его имя несколько раз, когда услышал тяжелое дыхание, а за ним дрожащее: - Ю-юнги-хён? У Юнги по телу мгновенно пошли мурашки. Случилось что-то плохое. - Что случилось? Где ты? Намджун ответил не сразу, и от этого Юнги запаниковал еще больше. - Я у дома. Я не дошел немного, я уже был почти у дома, но, - Намджуна было едва слышно. Он задыхался. Случилось что-то не просто плохое, случилось что-то ужасное. Юнги весь напрягся, не зная, о чем думать в первую очередь, что говорить, куда бежать. Он запаниковал на короткое мгновение, но заставил себя сосредоточиться с глубоким вдохом и выдохом. Если он будет быстрым, он сможет помочь, нельзя терять ни минуты на панику. - Я сейчас буду. Мы сейчас будем, - твердо сказал Юнги и посмотрел на Хосока. У того на лице застыли озадаченность и беспокойство. - Хоби? – Юнги позвал его хриплым голосом, даже не зная, что сказать, будто желая услышать от него что-то. Хосок смотрел на него, и его беспокойство возрастало. - Что произошло? - Намджун, он, - Юнги коротко выдохнул и вдохнул, приводя дыхание в порядок, надо успокоиться, надо успокоиться. Юнги взял Хосока за руку и повел из студии вниз. - Нам надо к нему срочно, что-то случилось. Одевайся, садись в машину, - быстро говорит он, снова поднося телефон к уху, - Намджун, ты слышишь меня? Ты можешь говорить? Намджун замычал от боли, и Юнги сжал зубы, говоря себе успокоиться и искать гребанные ключи от машины! - Намджун! – в голосе проскользнула истерика, и Юнги почувствовал, как рука Хосока сжала его запястье, но он был слишком напуган, чтобы как-то отреагировать. - Хён, - Юнги слышит это и думает, что, наверное, не забудет этот плачь никогда в жизни, - я не знаю, что случилось. Я ничего не чувствую, я- я… мне страшно, я не понимаю, я- Сердце Юнги падает вниз. Только не это. Пожалуйста, только не это. Хосок тянет его на улицу, у Юнги перед глазами пелена, но он должен вести машину, он должен сосредоточиться. - Вызови скорую, - сказал Хосок вполголоса, как только они сели в машину. Отсюда до дома Намджуна минут 10, если он вообще все еще у своего дома. - Нет, - говорит Юнги и заводит мотор. Хосок смотрит недоуменно, уже открывает рот, чтобы спросить, но, очевидно, что-то в лице Юнги заставляет его остановиться. Если Юнги прав, то Намджуну нужна будет не скорая. Но это лишь мысль, которую его мозг выдал в агонии страха, и он надеется, изо всех сил надеется, что это не оно. Мозг всегда думает о самом худшем развитии событий, а это единственный кошмар, который преследует его всю жизнь. Если же Намджун действительно рядом с домом, не может быть так, чтобы его не никто не нашел раньше, чем когда они приедут. Юнги надеется, что хоть один человек пройдет мимо и поможет ему, хоть кому-нибудь лучше помочь ему, иначе… - У тебя руки трясутся. Юнги, - голос Хосока тоже дрожит. - Все в порядке, - коротко бросает Юнги, не отрывая взгляда от дороги. И тем не менее Юнги видит, как Хосок сидит рядом, разве что не сжавшись; корпусом он чуть повернут к нему, но смотрит он исподлобья, очень напряженный, и Юнги краем сознания, не занятым паникой, думает, о чем Хосок переживает больше: о Намджуне, ситуацию с которым он толком не объяснил, или же о нем на взводе? Вампиры могут быть непредсказуемы, когда злы, все это знают, все используют этот факт в дисскусиях о возможной зачистке. Это стало даже стереотипом. Интересно, хоть чуть-чуть Хосоку страшно сейчас из-за него? Он трясет головой, пытаясь избавиться от посторонних мыслей. Потом. Сейчас Намджун. Они едут в тяжелой тишине, иногда прерываемой шорохами на том конце провода: Намджун с ними, молчит, но так Юнги хотя бы слышит, что с ним все стабильно. У него тихо, не слышно машин, ничего не слышно, и Юнги не знает, нервирует его это или успокаивает. Все, что они смогли от него добиться за все это время – это «у меня кровь» и «я ничего не чувствую». Они приехали к огромному комплексу с большим количеством зелени, Юнги помнит, как Намджун рассказывал про то, как он обожает это место и как рад, что приобрел тут квартиру. За растениями ухаживают только в меру необходимости, стараясь сохранить все естественно, настолько экологично, насколько возможно. Один вид из окна чего стоил: густая листва и зелень. Сейчас Юнги просто ненавидел эти деревья, столько укромных мест, скрытых от глаз, тем более вечером, в тенях от фонарей. Только бы Намджун был тут. Юнги мог учуять запах свежей крови, но не таком большом расстоянии, как весь этот чертов комплекс. Как только они выходят из машины и отправляются на поиски Юнги сбрасывает звонок, сказав Намджуну чтобы он не брал трубку, надеясь, что он не поставил телефон на вибрацию, как вся чертова молодежь сегодня. Вздохнув, он пытался соединить вместе все, что знает: Намджун, скорее всего, возвращался домой со студии, через тот же въезд, где сейчас они; он сказал «почти дома», а его дом примерно в середине комплекса, если идти по прямой, значит, он должен быть здесь, где-то по дороге, где-то в этом бесконечном лесу, между одинаковыми пятиэтажками. Хосок безмолвно шел за Юнги, еле поспевал, пока тот вертел головой, пытался учуять запах крови. Намджун здесь, должен быть здесь, его тело бы не утащили, не привлекая внимания, если Юнги прав, все было резко, быстро, и спрятано в тени деревьев. Он тормозит, когда наконец легкий, терпкий запах долетел до него. Вот он. Юнги быстро повернулся налево и побежал, уже даже не зная, следует ли за ним Хосок. Запах становился все насыщеннее и ужаснее. Намджун истекал кровью. Ему было страшно. И еще этот едва уловимый, но до боли знакомый запах, который оседал тяжелым послевкусием в горле... Сердце упало, и Юнги еле сдержал волну гнева. Самое худшее опасение сбылось. Это был яд вампира. Он нашел Намжуна; прислонённый спиной к дереву, левой рукой он держался за правое плечо. Его глаза были прикрыты, одежда в земле, вокруг темно, и ни одного человека рядом, чтобы помочь. И теперь, когда Юнги прикоснулся к его ране и попробовал кровь на кончиках пальцев на вкус, сомнений не было. - Я звоню в больницу, - неожиданный голос Хосока был высоким и напуганным. - Нет, - сказал Юнги, прерываясь, чтобы взять Намджуна под плечо. - Что значит нет?! – теперь Хосок вскрикнул и уставился на него зло и испуганно. У Юнги заболело в груди, но он заставил себя подняться, придерживая Намджуна за талию, и сказать хлестко и быстро: - Врачи тут не помогут, на него напал вампир, - на этих словах лицо Хосока вытянулось, - его надо отнести в дом. Помоги мне, - и кивнул на другую руку Намджуна. Хосок стоял в оцепенении секунду, а потом быстро и аккуратно тоже взял Намджуна под плечо, стараясь не сильно задеть рану. Для Юнги Намджун не был тяжелым, но как раз-таки потому, что он намного сильнее, он может дернуть за руку слишком сильно, чтобы удержать равновесие, и тем самым навредит Намджуну только больше. Когда Хосок перекидывал его раненую руку через голову, Намджун не издал и писка боли, и от этого Юнги стало плохо. Уже может быть слишком поздно. На пути им никто не попался, глубокий вечер буднего дня, они быстро занесли Намджуна в дом, положили на кровать, сняли с него верхнюю одежду, Хосок принес полотенца из ванной, и Юнги промокнул ими всю руку и надавил на рану. - Хосок, - позвал он. Хосок стоял поодаль. С едва скрываемым ужасом на лице. - Что нам делать? Что теперь будет? - Успокойся. Сходи в машину, там есть зелье. Принеси все склянки, что есть, хорошо? Быстрее, - сказал он, не отрывая глаз от серого лица Намджуна, глаза которого уже даже не двигались под веками. Все очень, очень плохо. Хосок выбежал, и когда он остался в комнате один, Юнги осознал, как много тяжести скопилось в его теле, что он просто не выдержал и упал на колени перед кроватью. Намджун потерял так много крови. Яд в нем не только обездвиживающий, он обращающий. Теперь если Намджун умрет, он обратится в вампира. Если только Юнги не высосет из него отравленную кровь; как бы давно это ни случилось, этот яд течет по организму очень медленно, и у них есть шанс, но он потерял так много крови. Так много. Сейчас если он высосет из него еще и отравленную, Намджун не выживет точно и не очнётся ни как человек, ни как вампир. Есть шанс, что зелье поможет, но он совершенно не знает, как оно себя поведет с обращающим ядом. Ликфулод генерирует кровь на основе той, что уже есть, а значит, может сгенерировать и кровь с ядом. Или не может? Или его действие не распространяется на яд? Юнги не знает, он совершенно ничего не знает, и он бессилен. Он всхлипывает, сильнее вжимая уже влажное от крови полотенце в рану, как чувствует ладонь на своем запястье. Он поднимает голову и видит, как Хосок вкладывает в его руку пузырек с голубой жидкостью. - Хоби, я не знаю, что делать, - почти плачет он, - он может стать вампиром… но, если я попытаюсь его спасти от этого, он может умереть, полностью умереть, я не знаю, - он задыхается и снова роняет голову на матрас. Хосок садится рядом и его бешеное сердцебиение и тяжелое дыхание кажутся ужасно громкими на фоне тишины, которая исходит от Намджуна. - Сделай что можешь, - говорит Хосок прерывисто, - помоги как сможешь. С этими словами в голову постепенно возвращается холодная ясность. Да, он сделает что может. Он не знает, просчитал ли все, подумал ли о всех путях решения, ему в принципе сейчас сложно думать, а пока он решает, у Намджуна все меньше шансов. Он сжимает пузырек, открывает его, вливает зелье Намджуну в рот, Хосок подает ему еще один, он вливает его, третий он выливает на саму рану потому что кажется, что так надо сделать. Выдыхая и видя во взгляде Хосока ошалелую решимость, Юнги понимает, что это все, что ему нужно сейчас. Он склоняется к Намджуну и начинает выпивать отравленную кровь из его раны.