Вся вечность

«Привет, хён... надеюсь у тебя все хорошо, мы... уже давно не разговаривали, но... Слушай. Кое-что случилось. На Намджуна напали. Его укусил вампир и... я не знаю, я... не знаю, что с ним сейчас, я пытался выпить его кровь и его сердце бьется, но ты же знаешь, как это все... я просто... не знал, что делать и пишу тебе. Говорю тебе. Я все еще с ним, не переживай. И честно я... ты приедешь? Я просто... я не думаю, что смогу справится со всем этим без тебя. Приезжай, пожалуйста» Джин снова переслушивает сообщение, как только садится в такси. Он не знает точно почему, просто хочет услышать голос Юнги, произносящий все эти слова еще раз. Все ли услышал, ничего ли не упустил? Это действительно произошло? Это реальность? Он только-только приземлился, сонный, чувствует себя неважно, одежда душит, все стягивает. Не хватает воздуха, существу которому он не нужен, забавно. Сообщение от Юнги пришло девять часов назад, с тех пор ему нет покоя. Что могло пойти не так? Как это произошло? Как Намджун? Только бы он был жив. Но только не так как они с Юнги. А как там Юнги? Как он справился со всем этим? Господи, только бы с ними все было хорошо. Только бы это не вернуло его назад. Юнги не заслуживает проходить через это еще раз... а Джин, если честно, не думает, что сможет помочь ему снова. Он решает, что хватит и откладывает телефон, стараясь не думать ни о чем, просто смотреть в окно. Такси движется по вечернему городу так медленно, у Джина трясутся руки и дёргается нога, и эта поездка еще более длинная, чем шестичасовой полет. Он знает, где живет Намджун, он его забирал на свидание с его квартиры. Теперь, думать о Намджуне в его длинном зеленом плаще со смущенной улыбкой и радостными глазами, который совсем недавно выходил из подъезда в почти такой же свежий и безмятежный день, было сродни издевательству. Он ведь знал, какую картину увидит теперь, как только переступит порог. Его встречает взъерошенный Юнги с дикими глазами и почти полностью покрытый кровью. Джин задерживает дыхание и зажмуривает глаза давая себе секунду все осознать еще раз. Он не сможет пойти в ту комнату, не сможет, не сможет смотреть на то что случилось, он ужасно трусливо хочет убежать. Юнги его обнимает, но легче не становится. - Пойдем, - тихо говорит он, - пойдем. Джина больше ведут, чем он идет сам. Намджун лежит неестественно спокойно. Джин чувствует его слабое-слабое дыхание, но его будто и нет совсем. И запах, запах изменился. Горький и тусклый. В нем так мало жизни. Совсем крохотный огонек тлеется в груди. - Ну что? Ты чувствуешь? Пожалуйста, скажи, что чувствуешь, - все так же вполголоса просит Юнги, не отрывая взгляд от Намджуна. Способность, которая приходит к вампирам иногда против их же воли - это возможность отличить запах только-только обращенного. Их кровь пахнет по-другому, ее сложно отличить от человеческой, почти невозможно, но Джин сталкивался со столькими потерянными душами, что уже приобрёл опыт. Запах появлялся даже когда человек все еще человек, но уже на необратимом пути обращения. В давние времена помогало узнать стоит ли убивать укушенного вампира сейчас или подождать пока человек оправится от укуса. Джин стоял неподвижно и пытался прислушаться к своим чувствам. В ушах звенело, как бы он не пытался сосредоточиться. Наверное, именно такая картина преследовала бы его в кошмарах. Намджун, весь окровавленный, еле живой, на границе двух миров. Рано или поздно в подобном видении к нему приходили все, кого он любил. Они с Намджуном не сблизились достаточно, чтобы Джина мучили кошмары, но, Господи, какая же злая ирония в том, что он увидел это наяву. Он переводит взгляд на Юнги. - Почему ты все еще в крови? - Не смог заставить себя смыть. Думал, что так будет правильно, - сказал он не моргая, уставившись в лицо Намджуна. Сокджин долго на него смотрел и думал, хочет ли он быть тем, кто скажет Юнги правду какой бы хорошей или плохой она не была? Он подходит к Намджуну, берет его за руку и сосредотачивается.

***

«Привет Хобииииииииии, как у тебя дела? Ты давно не писал, что у вас там с Юнги-хёном все ок? Короче, мы проводили Тэхёна. Аааааах честно это было отвратительно. Ну они с Чонгуком были отвратительны. Но потом мы, он уехал, и Чонгук рыдал хуже девчонки. Хотя нет, так неправильно говорить. Чонгук рыдал хуже Тэхёна после Ла-Ла-Лэнда, во. Но в остальном все было хорошо, мы с Чонгуком пошли за едой иии все прошло хорошо, он милый. Думаю, ты был прав, когда говорил, что я ревную, но... думаю, я привыкну и все будет лучше, да? В общем я жду тебя дома. Тебя так долго нет, мог бы и написать. Ну ладно. Надеюсь у вас с Юнги все хорошо» У Хосока с Юнги не было все хорошо. Но это даже не первостепенная проблема. Тяжко думать об отношениях, когда ты отмываешь засохшую кровь своего друга от пола. Хосок все равно думал и чувствовал себя немного плохо за это. Последние пару часов в принципе были как в тумане. Вот он в подъезде выжимает тряпку в ведро с красной водой, а теперь в машине, едет домой, на соседнем сидении Юнги, молчит и смотрит в окно, сжимая плащ Намджуна, который Хосок на него накинул, чтобы прохожие не вызвали полицию: он так и не смыл с себя кровь. Заставить Юнги сделать хоть что-то сейчас было невозможно, он просто не реагировал. Когда они были на полпути домой, Юнги развернулся к Хосоку и кажется впервые за день осмысленно посмотрел на него. И через долгую секунду произнес очень тихо, но четко: - Намджун станет вампиром. Хосок, услышав это смотрел на дорогу, смотрел, смотрел и просто кивнул. Намджун станет вампиром. Кажется, его мозг устал бурно реагировать хоть на что-то. - Наверное, этого стоило ожидать, - тихо говорит он не зная зачем. Подтвердить горькую правду? Он потерял слишком много крови. Они нашли его слишком поздно. У них действительно было мало шансов. Теперь, смотря на это с этой точки событий, он понимает, что думать, будто у них может получиться было наивно. Это всего лишь печальная статистика, от укуса вампира редко уходят без последствий. Даже сейчас, в современный век, когда нападений почти нет, всего 300 в год по всей стране, сколько процентов от этих нападений заканчиваются обращением? 1,5, но это потому что остальные 98,5 заканчиваются смертью. Им можно сказать еще повезло. Глупо, так глупо с их стороны. Юнги отворачивается и Хосока жжёт понимание, что Юнги винит себя. Что не успел, что не помог. Он не прав конечно, но разве чувства так легко отбросишь? Но больше всего сейчас Хосока расстраивает, что он даже не знает, как утешить Юнги. Прикосновения к нему сейчас кажутся неуместными. Они оборвали свой разговор на очередной «я-такой-плохой-для-тебя» теме, которая Хосока уже неимоверно достала. И они в ссоре? Ему надо что-то сказать? Повторить в миллионный раз что он хочет этих отношений несмотря на все трудности? Сказать, как его достало, что Юнги будто ищет причины, по которым он такой плохой вампир, а Хосок такой бедный несчастный человечек? В груди скребет злость, там же и неуверенность в себе потому что он опять увидел Сокджин-хёна, во всех отношениях прекрасного для Юнги. Беспокойство за Намджуна, страх и стыд за то, что позволяет себе думать о своих отношения, когда у его друга беда, все вертится и стукается внутри. Хосок уже смирился, что в один день Юнги уйдет из его жизни. Почему Юнги будто хочет покинуть его прямо сейчас? Он медленно моргает и просто хочет уснуть. Возможно, ему хватит решимости высказать все Юнги когда-нибудь после. Пока Хосок продолжает вести их домой.

***

Джин не делал этого так давно, но помнит все наизусть. «О новообращенном вампире следует позаботиться» - так говорил ему его наставник. Убедится, что ему удобно, залатать рану, обеспечить свежей кровью. Все прошло быстро, на автомате, Намджун лежит в чистой домашней одежде, на чистых простынях, его рана перевязана, возле тумбочки стоит стакан с его, сокджиновой кровью. Намджуну не стоит пить прямо из него сейчас – с укусом передается слишком много эмоций, которые им обоим не нужны. Сокджин просто сидит в кресле и ждет. И смотрит, как Намджун меняется: едва уловимо. Кожа сереет. Вены на веках становятся заметнее. Запах становится другим, все зеленое уходит. Сокджин сидит и ждет, когда он откроет глаза. Нет такого, что все реагируют совершенно одинаково. Но зачастую новообращенные подскакивают, рвутся, мечутся, плачут. Боль из прошлой жизни все еще отдает. Поэтому Сокджин настороженно ждет, чтобы успеть схватить Намджуна, прижать к кровати и через его плачь донести, что все уже хорошо. И кажется Сокджин так внимательно ждет чего-то резкого, что упускает из виду совсем маленькое: у Намджуна уже какое-то время открыты глаза. Заметив это Сокджин подскакивает и подходит ближе. - Намджун? – в полголоса зовет он потому что такое развитие событий пугает. И настораживает еще больше. Но Намджун потерянно переводит на него взгляд, размыкает губы ища воздуха, и струна напряжения медленно слабеет. Сокджин опускает плечи и садиться на кровать подле него. Все кажется действительно хорошо. Наконец-то у Намджуна будто снова появилось лицо: все это время он был похож на безжизненный манекен. - Намджун? – повторяет Сокджин, но в ответ слышит только хрип и видит страх в глазах. Он быстро берет стакан и приподнимая Намджуна за голову пытается дать ему выпить, но Намджун очевидно поняв, что в стакане, начинает сопротивляться, напугано хрипит и пытается отвернуться. Из-за этого несколько капель выплескиваются из стакана прямо на губы Намджуна. И как только это происходит он замирает, в шоке раскрывая глаза. Сокджин все понимает и отдает стакан уже не сопротивляющемуся Намджуну. Тот начинает пить быстро, хоть и неуклюже, много течет из уголков рта. Сокджин его уже не поддерживает, он гладит его по макушке пытаясь успокоить. Как только он все выпивает, стакан падает, потому что у Намджуна трясутся руки. Он в ужасе смотрит на свежие капли крови на своей одежде. - Все в порядке, - старается звучать убедительно Сокджин, - все хорошо, это нормально. Красные кубы Намджуна беззвучно двигаются. Сокджин убирает стакан на тумбочку и берет его за руки. - Намджун посмотри на меня. Намджун его слушается и внезапно все слова утешения пропадают. Сокджин смотрит в блестящие от слез глаза и не знает, что сказать. Что он может сказать человеку, вампиру, жизнь которого навсегда изменилась? Намджун смотрит с отчаянием, и Сокджин понимает его, да, это все чертовски несправедливо. Нет, ничего уже не исправить. - Вот уж ситуация конечно. Мало того, что ты теперь вампир так и застрял с парнем, с которым один раз неудачно сходил на свидание. Более неловкой ситуации и представить нельзя, - фыркает Сокджин, пока Намджун таращиться на него, - не надо было отправлять Юнги домой. - Юнги? Хён? Где... - Все хорошо, все хорошо, - поспешно перебивает его Джин, видя, как тот начинает паниковать, - он и Хосок тебя нашли, привели в квартиру. И я ведь... ой, боже забыл совсем, - Сокджин бьет себя по лбу ладонью. Почему он так нервничает? – Что ты помнишь вообще? Глаза Намджуна бегают туда-сюда. Он облизывает губы, собирая оставшуюся кровь. - Я-я... шел домой. И потом... Все случилось так быстро. Я упал, а потом, - он не договаривает потрясенно замирая. Наконец-то все полностью осознав. - Мне жаль, - пробует Сокджин, но Намджун не реагирует. Только опускает взгляд на свои хлопковые штаны, в которые въелись капли крови. Сокджин рассказывает, как все было, со слов Юнги. Намджун слушает, не перебивает, перерабатывает информацию спокойнее чем Сокджин ожидал. Повисает молчание после того как Сокджин закончил свой сумбурный рассказ, пока Намджун вдруг не спрашивает: - Где ты взял кровь? Сокджин теряется и внезапно сказать правду ему неловко. - Она... она моя. Взгляд Намджуна хлесткий, Сокджин не выдерживает и опускает глаза на кровать. Рука, на которой сейчас бинт, становится внезапно тяжелой и неуклюжей. Сокджин борется с желанием накрыть запястье другой рукой, чтобы не привлекать внимание, но Намджун все равно замечает и неотрывно смотрит. - Ты не переживай... это заживет очень быстро, это... «...потому что я вампир» и Сокджин прикусывает губу. Намджун вовсе не выглядит удивленным. - И ты? - И... Я? Намджун отводит взгляд. - Я знаю про Юнги-хёна. Да, наверное, стоило догадаться, что и ты... Почти смешно как они избегают этого слова. Сокджин вздыхает. - Как ты узнал про Юнги? Намджун медленно ложится на подушки. - Он в жару в накидке до ног ходил. Сказал бы что боится ультрафиолета я бы еще понял, все же сейчас помешаны на белизне кожи, ультрафиолете... а он назвал выдуманную болезнь, - Намджун слегка фыркнул, - И в общем-то точки соединились. Сокджин кивнул. - Мне жаль, это он должен был быть здесь, все объяснить. Но я отправил их домой, просто- - Ничего страшного, - тихо перебивает Намджун, смотря в потолок. Сокджин ерзает, чувствует себя неуютно. - А Хосок...? - О, - Сокджин прочищает горло, - Человек. Вполне себе человек. Намджун кивает и прикрывает глаза. Да, это хорошо, пускай поспит. Сокджин встает и собирается уйти, чтобы ему не мешать. - Ты же останешься? – внезапно спрашивает Намджун. Ранимость в его голосе заставляет сердце Сокджина сжаться. - Конечно, я буду на кухне. Отдыхай, - Сокджин уже было заносит ладонь, чтобы погладить его по бедру, но вовремя отдёргивает, понимая, что это неуместно. Старясь не встретится с Намджуном взглядом, он идет к двери. Только он ее открывает, как опять слышит: - Оно не было неудачным. - Что? – не совсем понимает Сокджин. Он все еще не смотрит на него лишь слегка поворачивает голову назад, давая понять, что слушает. - Свидание. Оно не было неудачным. Сокджина пробирают мурашки. - Мне понравилось. Но просто ты... – подбирает слова Намджун, а потом отводит взгляд, - прости за то, что сказал. - Не то чтобы ты был не прав, - хрипит Сокджин потому что ему все еще больно от всей ситуации как бы не было сложно себе в этом, признаться. - Просто, наверное, я не до конца тебя понял. Ты показался мне таким далеким. Будто был не со мной. Сокджин сглатывает, вспоминая слова Юнги перед тем как тот его отпустил окончательно. -Ты меня тоже прости, - выдавливает Сокджин и уходит прежде чем Намджун успевает ответить.