Темница

- Гарри, - Рон внезапно болезненно толкнул друга в бок, приводя в чувство, - шухер.       Поттер встрепенулся и недоуменно посмотрел на соседа. Сам только-только пришел, а теперь толкается… Секундное возмущение остановил пристальный взгляд Риддла. Гарри нервно оглянулся. Все студенты что-то переписывали из учебников – кто лениво и едва-едва водя пером, кто лихорадочно и быстро, как Гермиона, в то время как его учебник был закрытым.       Блин. - Мистер Поттер, - с не предвещающей ничего хорошего интонацией проговорил профессор, - если не можете сконцентрироваться на задании, предлагаю вам поменяться местами.       Гарри снова чертыхнулся и под тихое скуление Рона начал сгребать свои вещи со стола. Риддл не предлагал. И единственным, что могло теперь его спасти от вечерней отработки (благо, не столь уничтожающей, как при более серьезном проступке, чем халатное отношение к учебе), - была его способность быстро реагировать.       Ну, и сочувствующие таким «зевакам» сокурсники, записывающие задания на листочке и придвигающие свои работы к нему, пока Гарри шел к учительскому столу. Он не был уверен, что правильно уловил и верно запомнил суть прослушанного задания, но, как показывал опыт прежних «счастливчиков», удостоившихся чести сидеть на этом месте, сделать хоть что-то было лучше, чем вообще ничего.       Сам Риддл действительно сел рядом с Роном, от чего Уизли и сидящие перед ним Симус и Дин нервно сглотнули и как-то побелели.       До этого момента Поттер еще ни разу не попадался «спящим» на парах ЗОТИ. Не потому, что он раньше этого не делал – все хотя бы с десяток раз «выключались» за пять-то лет. Просто так вышло. Так что Поттер не считал, что его «пронесет».       Сейчас решался только один вопрос.       Сколько вечеров он проведет, изучая дополнительную литературу по щитовым чарам? На подсказку одногруппников рассчитывать не приходилось: Риддл внимательно следил за аудиторией.       Оставалось лишь одно.       Обычно такие самостоятельные предполагали работу с учебником, и Поттер принялся шуршать страницами. Искал он предположительно нужную информацию, основываясь на подсмотренных по пути заметках одногруппников и теме сегодняшнего занятия и надеясь на свое фамильное везение.       К его сожалению, профессор никогда не оставлял ничего похожего на план занятия на своем столе.       Звонок еще никогда не был настолько некстати.       «…В отличие от классических щитовых заклинаний», - строчил Поттер, не обращая внимания ни на поднявшийся шум и собирающиеся на обед студентов, ни на стремительно падающий уровень грамотности. У него было еще пара минут, пока Риддл соберет работы и дойдет до него. Только бы успеть начирикать побольше! – «кольцо» либо «линия Иштры» не является ни отражающей, ни поглощающей структурой, из-за чего данное заклинание зачастую ошибочно относят к защитным чарам. Однако, будучи впитывающей площадной структурой, а не блокирующей, то есть изолирующей зачарованный объект от воздействия заклинаний определенного спектра, или разрушающей направленное на нее воздействие, «кольцо Иштры» является именно специфичными щитовыми чарами…» - Достаточно, - оборвал написание «предсмертных» строчек подошедший профессор. – Сдайте свою работу, мистер Поттер.       «Сдайте свою работу» подразумевало не то, что профессор положит ее к остальным. Это значило, что Риддл прямо сейчас, стоя рядом со своим столом, нависая над сидящим на его месте Гарри, начнет ее читать – и как хорошо, что он не был Снейпом. Как невыразимо хорошо, что не вслух. Поттеру и так было ужасно неловко – и стыдно за свой косяк. Не хватало еще саркастических и оскорбительных комментариев по поводу каждой ошибки в его наскоро состряпанном эссе.       Гарри сунул в руки профессору пергамент (влажный и мятый, как он вдруг остро осознал) и попытался встать из-за стола. А вдруг прокатит?..       Не прокатило.       Риддл смерил студента нечитаемым взглядом и, водрузив на тонкий нос очки, принялся за изучение работы. Изредка морщины у его губ становились язвительно глубокими, а глаза останавливались на какой-то зацепившей его строчке. По-другому он свои мысли не выражал, и Гарри не мог сказать с уверенностью, радует ли это или все-таки нет.       Гарри знал, профессор не питал к нему особой любви. Даже наоборот. Иногда ему казалось, что профессор искренне его ненавидит. Не так, как Снейп. Не до горячечного бреда или откровенного и открытого противостояния. Нет. Более холодно, более… разумно. Отстраненно.       Смертоносно.       Как Авада.       Или только так ему казалось?..       В конце концов, мы ведь никогда не знаем, кем на самом деле являются люди вокруг.       Чем дышит девушка слева от тебя? Что думает о тебе твой лучший друг? На что смотрит твой учитель, когда так приятно улыбается краешком губ?       Гарри Поттер не знал ответа ни на один из этих вопросов. Более того: он даже не мог с полной уверенностью заявить, что знает, чего хочет он сам. Ну, кроме «Превосходно!» по ЗОТИ, выведенное в табеле красивым почерком Риддла. И, пожалуй, маминого пирога с патокой.       Ни того, ни другого ему было не видать: школьные эльфы не умели готовить как Лили Поттер, а Риддл (и это было совершенно очевидно) не собирался в ближайшее время прощать его выходку на своей паре.       Возможно, Гарри не стоило опаздывать на его занятия – уж предыдущие шесть раз точно.       Возможно, ему не стоило пытаться проклясть Малфоя («Всего лишь икота, в самом деле, сэр!»), стоящего у доски и пытающегося отвечать на вопрос.       Возможно, стереть ответы Забини с экзаменационного бланка в прошлом году тоже было плохой идеей. Хоть он и поступил с Луной как последняя грязная свинья.       Возможно, ему не стоило накануне называть своего профессора «напыщенным мудаком». Даже если ему казалось, что профессор – может быть – и впрямь напыщенный мудак.       А может быть Риддла просто достал его полулегальный «кружок по ЗОТИ». Ходили слухи, что профессора от одного его названия перекашивало как вампира от букета чесночных цветов. Так или иначе, профессор Риддл делал все, чтобы завалить неугодного студента, начиная индивидуальными заданиями повышенной сложности и заканчивая особо каверзными вопросами, весьма условно относящимися к изучаемому предмету. Пока Поттеру удавалось выкручиваться.       Но долго так длиться не могло.       И, видимо, настал час расплаты. Расплаты неизвестно за что. И сразу за все.       Может (как считала Гермиона), профессор думал, что один из его лучших, как он не раз подчеркивал, студентов способен на большее, и так подталкивал его к самосовершенствованию? Или, как считал Рон, строгого преподавателя натравил на него Снейп?       Или, чем демоны не шутят, ему в самом деле была не по нраву его затея с «Отрядом Дамблдора», основанного в честь инспекции из Министерства. Амбридж, как предполагали абсолютно все, даже злорадствующая Трелони, скоро будет со скандалом выдворена из замка (причем не без помощи самого Риддла), но втянувшихся ребят было уже не остановить. - Отвратительно, - наконец вынес вердикт профессор. И сдернул очки. Значит, приговор окончательный. – Надеюсь, к завтрашнему вечеру вы успеете подготовиться лучше. Отработка. Неделю. Ежедневно, здесь. Скажем… в семь. Два часа. Вас устраивает? - Да, сэр, - угрюмо кивнул Гарри.       Время его не устраивало. Надвигался матч с хаффами, и Анжелина его с потрохами сожрет, если он пропустит столько тренировок, но риддловское «Устраивает» обычно не было чем-то, что подлежало обсуждению. - В таком случае, всего доброго, мистер Поттер.       Гарри схватил сумку и припустил к выходу.       Легко отделался. - До свидания, профессор.       Отделался он и вправду легко. Риддл не был таким душным, как тот же Снейп или Трелони, но монологи он любил так же, как они. Если не больше. А день был таким трудным…       На начало ужина он опоздал. Безбожно опоздал. Настолько опоздал, что практически все студенты и некоторые преподаватели уже тянулись к выходу, разбредаясь по своим делам. Хорошо, что Гермиона и Рон решили его подождать.       Гарри плюхнулся на скамейку между двумя друзьями и притянул ближайшее блюдо с картошкой. Затем отодвинул его и потянулся за не так удобно стоящим, но выглядящим чуть более приятней: какие-то умники опять вывернули паштет и остатки творожной запеканки в общее блюдо, в качестве соуса добавив в это месиво тыквенный сок. - Ну, как? Как прошло? – друзья словно нарочно подождали, пока он забьет себе рот едой, чтобы накинуться с вопросами. - Нормально, - промычал Поттер. - Пару вечеров побегаю к нему, допишу эссе, накатаю курсовую на эту тему, изобрету новое заклинание, защищу перед комиссией – и меня простят. Наверное. - Что, даже оценки на СОВах не снизит? – поддержал шутку Рон. Настоящий друг. - Что ты, - возмутилась Грейнджер, - как ты можешь так говорить? Разумеется, Гарри может уже забыть о своем «Превосходно» по Защите.       Поттер весело фыркнул. Все в самом деле прошло неплохо.       Вот только на душе все равно продолжали скрести кошки. Точнее, одна конкретная кошка по имени Сомнения. Сомнение все сильнее впивалось в его разум, с каждой секундой подводя к новой и новой черте тревоги и любопытства. Болезненного – как Круцио.       По-хорошему, с профессором нужно было поговорить. Или – даже лучше на самом деле – сперва с Джинни. Но…       Поттер уже пытался узнать что-нибудь у Уизли, чем изрядно напугал ее и ввел в чуть ли не истерическое состояние. Девушка очень усердно делала вид, что понятия не имеет, что он несет, а теперь и вовсе начала сторониться. Наверное, посчитала чокнутым. Или и в самом деле перепугалась.       К Риддлу и вовсе соваться с расспросами было смерти подобно. Особенно теперь.       Узнать все можно было только одним способом. Как считал Гарри.       Просто еще одна практически бессонная ночь.       «Та» ночь была не то чтобы давно. Всего каких-то четыре с половиной недели назад. За это время стало совершенно очевидно: сестра Рона уходила на «свидания с профессором» три раза в неделю и проводила за закрытыми дверями около двух часов. Иногда меньше.       Иногда больше.       Его разрывали сомнения: стоит ли вмешиваться, стоит ли рассказывать все сейчас, стоит ли пытаться узнать сверх уже известного, стоит ли уже прямо сейчас считать Риддла виновным, стоит ли, стоит ли, стоит ли… В конце концов эти мысли, быстрые и опасные осы-убийцы, заставили его схватить Карту, укутаться в невидимку и рвануть за девушкой в непроглядную тьму, затаившуюся в коридорах древнего замка. Он и сам не понял, как проскользнул вслед за Джинни в заставленную горящими ароматными свечами комнату Риддла, как забился в угол и со стиснутой в пальцах палочкой начал ждать.       Сердце колотилось как бешеное.       Гарри ожидал увидеть вполне конкретно вещи, с которыми он мог вполне конкретно подойти к директору, родителям Джинни и Рону, чтобы вполне конкретно объяснить ситуацию.       Но происходящее разительно отличалось от предполагаемых сексуальных или насильственных действий.       Это было похоже на… на какую-то извращенную маггловскую медитацию. Тягучая музыка, сизая дымка пряностей, убаюкивающий голос Риддла и таящаяся за ним гипнотическая тишина – все это вводило в странное оцепенение даже возбужденного и практически тонущего в движении собственной крови Гарри, не говоря уж о растянувшейся на плетеном коврике Джинни. Одетой. В одежде.       А Риддл устроился в кресле у камина, в пасти которого едва горел оранжевый огонек. Тоже одетый и по обыкновению безукоризненно спокойный. Его безучастный взгляд блуждал по потолку, рассматривая истлевшую за прошедшие годы фреску, и только голос, вкрадчивый и тихий, напоминал, что в комнате происходит что-то. - Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Дыши медленно, размеренно. Не спеши. Наслаждайся дыханием, слушай стук сердца. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Вот так… Медленнее… Спокойнее…       После пятнадцатой минуты этого неспешного речитатива Гарри обнаружил себя сидящим на полу и послушно выполняющим все указания профессора, совершенно позабыв, что предназначались они не ему.       В этом было что-то прелестное.       И однозначно жуткое.       Как Империус.       Стряхнуть с себя это наваждение удалось только после того, как комнату наполнила тишина. У профессора, наверное, был змеиный язык, как подумалось в это мгновение Гарри. Это было по-настоящему слабым утешением, и, вытирая с подбородка ниточки сонной слюны, он именно так себя и ощущал. Потерявшим бдительность слабаком. И кому он собирался помочь, придя сюда?..       Джинни тоже быстро пришла в себя. И… просто пошла к выходу. Сама открыла дверь и спокойно вышла в коридор, где застыла с уже знакомым выражением блаженства на лице.       Профессор же встал перед дверью, ни больше, ни меньше загородив собой проход. Словно знал о присутствии в комнате еще одного человека. Знал и не хотел выпускать. Гарри на миг застыл на месте. Буквально на какое-то мгновение, но этого оказалось достаточно для того, чтобы Джинни успела пролепетать слова прощания и уйти, а Риддл – взмахом палочки запереть дверь.       Нет, профессор не знал о нем. В этом Гарри убедился довольно быстро.       Риддл, захлопнув дверь, тяжело привалился к косяку. Его лицо медленно расслаблялось, а пальцы неспешно расстегивали рубашку. Одна пуговица, другая, третья… Он не стал ее снимать, и за это Поттер был премного ему благодарен. Под тяжелыми покрасневшими веками профессора мягко подрагивали огоньки – отражения догорающих свечей. Он, видимо, сильно устал.       Гарри вмиг стало… некомфортно. И не то чтобы ему было слишком удобно до этого момента.       А еще – ужасно стыдно.       Профессор с легким вздохом оторвался от двери и, немного шаркая ногами, прошел обратно к своему креслу. Свечи гасли одна за другой, когда он проходил мимо, а огонь в камине при его приближении наоборот, взвился вверх, отдавая свой жар создателю. Риддл развалился в кресле, перекинув одну ногу через подлокотник. Его тщательно уложенные волосы словно сами собой пришли в беспорядок, хоть и по сравнению с хаосом, с которым жил Поттер, они все равно казались идеальными.       Профессор замер в кресле. Ненадолго. Прошло минут десять, как он вскинул руку вверх, подзывая к себе откуда-то из шкафа книгу, что медленно и чинно шевеля страницами подлетела к нему и послушно легла в руки. Риддл, не изменяя выражения лица уставился в пожелтевшие страницы, и Гарри понял, насколько серьезно он встрял.       Профессор совершенно точно не собирался куда-либо выходить.       А дверь наверняка закрыта не только на обыкновенный замок.       Поттер вернулся в угол и приготовился ждать. Может быть ему повезет… Может быть произойдет что-то… Может быть к Риддлу придет кто-нибудь… еще. Гарри в это не верил. Вернее, верил не больше, чем в благие намерения Снейпа.       Наблюдать за профессором было легко, хоть и скучновато. Профессор передвигался с удобной скоростью, не имел склонности к резким изменениям траектории или внезапным остановкам, а во время письменной работы или чтения сидел ровно и неподвижно – и даже не корчил рожи. Что твой робот, как охарактеризовала его однажды мама. Это ему рассказали еще папа, крестный, Пит и Ремус – что-то им потребовалось от учителя в свое время. Настолько сильно, что простое выжидание «удачного момента» превратилось в настоящее преследование с мантией-невидимкой и Картой Мародеров, а сами Мародеры в итоге оказались в библиотеке после отбоя, где и провели большую часть ночи. Так что Гарри, в какой-то степени, просто следовал семейной традиции.       Гарри, подавив зевок, бесшумно заворочался на насиженном месте. Задница его болела, а веки так и норовили сомкнуться. Ему очень не хотелось выдать себя случайным храпом или сопением, так что… ночь предстояла та еще. Но ведь Риддл рано или поздно дочитает свою книжонку и отправится спать, не так ли?..       Стрелки часов медленно, но неотвратимо ползли к двум часам ночи. Непрочитанных страниц в облюбованной профессором книге оставалось не так уж и много. Всего каких-то полчаса – и Гарри сможет попробовать улечься на коврик рядом с камином, чтобы хотя бы недолго подремать. Ну или хотя бы около него; проснуться утром от столкновения Риддла с его невидимой тушкой тоже не хотелось.       Вот только профессор Риддл, едва прикончив этот том, взялся за следующий покрытый мажущейся плесенью и пылью времен талмуд.       Когда Гарри в ужасе разлепил глаза, на стенах вовсю плясали розоватые солнечные зайчики, часы твердили о наступлении шести часов утра, а профессор заканчивал читать начатый несколькими часами ранее фолиант.