В ужасе есть своя красота.

Он ушёл. Пропал. Исчез. И я не знал, что делать. Не ходить же по комнатам и спрашивать: «А у вас новенького не было? Я посмотрю? Нет, я не хочу в морду кулак, спасибо». В общем и целом, я и сердце так бы и продолжали ныть мозгу о чувствах, предательстве и полном унижении, как личности и человека в целом, если бы не застрянь я в том чёртовом переулке. На меня напали неожиданно, просто трое вышло откуда-то из тени, как одна тварь в своё время, и мерзко загоготали, выкрикивая слова. Делая вид, что они не ко мне обращаются, я сжал в карманах руки в кулаки и ускорил шаг. Думал я, значит, что свалю от них шустрее, но услышал быстрые шаги, а потом меня дёрнули за капюшон назад. Собачка упёрлась в губу и укусила за неё. Вкус железа обласкал язык. Я выдохнул и дёрнул на себя голову, пытаясь вырвать кусок ткани либо из их рук, либо со своей куртки. Вышло то, что в физике называют инерцией – я полетел вперёд, именно в полёте и вспомнил про неё. Лучше она мне вспомнилась на экзамене пару лет назад. Громкий смех резанул по ушам, и я поднялся с колен. На меня смотрели три рослых парня и весело лыбились. Запахло весельем, потому что от таких точно не нужно ждать доброго отношения, такие бьют за неправильные ответы, такие калечат за дерзость. Знаем, проходили и не раз. Запахло весельем, и я улыбнулся себе. Ну хоть пар выпущу, а то из-за этого черномазого ни поспать, ни пожрать, ни подрочить. Ебанный ты чёрт. Видимо, они приняли улыбку на себя, потому что один потянулся ко мне, чтоб схватить за шкирку, только вот я не котёнок, чтоб меня таскать так. Я ёбнул ему в живот, тот скрючился и заматерился, но меня мало это уже волновало, потому что его собратья двинулись ко мне. Отпихнув парня куда-то в бок, я блокировал чью-то замахнувшеюся руку и хотел было ударить в морду, да не успел, ибо точным ударом куда-то в лицо полетел на землю спиной. Голова дёрнулась – дёрнулся и мозг, а спина поцеловалась с асфальтом. Потребовалось пару секунд, чтоб мне прийти в себя, и двум пацанам, чтоб подойти ко мне и замахнуться ногой для смачного пинка куда-то в районы груди и задницы. «Голову защищай» - запищал мозг, и я свернулся в позу эмбриона, закрывая голову и получая удары в спину, руки, ногам тоже знатно досталось – третий встал. Но, вдруг всё затихло: удары прекратились и не было слышно ни звука. «Свалили?» - прошептало сердце, трясясь, как ёбнутое от адреналина и страха. Я убрал руки от лица и открыл глаза и то, что увидел, навсегда осталось в моей голове. Даже та сцена с Лидой не была настолько пугающей, как эта. Он держал одного за горло своей нечеловечески длинной рукой и когтями впивался в него, протыкая. Кровь струилась по его запястью. Он смотрел парню в глаза, склонив голову в бок и ухмылялся, обнажая свои зубы. Парень, казалось, перестал дышать. Только дёргался в железной хватке, попытался было открыть рот от боли и страха, как здоровенный отросток вторгся в него и всё погружался, и погружался, пока не вылез через глазницу, выдавливая правый глаз, который был тут же подхвачен ловким языком и отправлен в рот. Мой личный монстр на это дело лишь зарычал отпустил уже мёртвое тело. Подумал было, что он оставил его, так как человек был мёртв, но нет. Смоляные щупальца потянулись к висящему на собратьях трупу и впились в него, протыкая кожу или проникая через доступные отверстия, некоторые из них обхватывали конечности и делали ритмичные сжимающиеся движения – ломали кости, крошили хрящи и рвали ткани с мышцами. Я не мог оторвать взгляд от этой хуйни, пока не услышал вскрик ужаса: «Не надо!», который тут же утонул в хрипе и крике следующего парня, которого щупальца схватили за ногу и потащили к хозяину. Кажется, я слышал, как он шкрябал ногтями по асфальту, и мой желудок, кажется, тоже, потому что решил, что с него хватит и попытался выблевать нашу еду, но я мужественно сдержался и сглотнул всё назад. Блять. Но блятство творилось перед глазами. Того, кто кричал «Не надо», щупальца уже сжимали, как первого – хруст лопнувшего черепа громом раздался у меня в голове. Но больше всех не повезло последнему. Те-то быстро умерли, а этого рогатый оставил на десерт. Щупы зажали ему рот, не давая проронить ни звука, пока монстр убивал его друзей. А потом он сделал то, от чего у меня сердце замерло в груди и перестало биться. Посмотрел. Он уставился на меня – я видел в чужих глазах мольбу о помощи, и, собирая все силы на последний рывок, дёрнулся было ко мне в поисках помощи, но попытка была жёстко пресечена хозяином щупалец. Тьма предстала перед ним во всей её великолепии. Она закрывала меня своим телом, не давая человеку, который попытался причинить мне боль, даже смотреть в мою сторону. Агатовая кожа блестела, отражая свет фонарей. Его подняли за шею и приблизили к лицу Нура, тот уставился на него, хищно оскалившись. Я тихонько позвал его. Кажется, мой организм сдавал позиции. Вдруг стало невыносимо больно от ударов, адреналин угасал, а стук в голове возрастал. Он дёрнулся ко мне, разворачиваясь с парнем, который слабо трепыхался на его руке. «Сдался» - подумал я и склонил голову, отводя взгляд на свои руки. На них была кровь. Дальше услышал хруст ломанных костей и разрываемой плоти. Зря я пошёл по новому пути сегодня. Зря я вообще потащился на встречу с одногруппниками. Зря я вообще сказал те слова. Я устал. Мозг сдался и слёзы брызнули из глаз. Он смотрел на меня с высоты собственного роста: на бесформенный кусок человеческого тела в тряпье и полном унижении. Кровь всё ещё была на руках – моя и чужая. А потом плавно опустился и взял на руки, словно девчонку. Всё ещё ревя, я уткнулся куда-то в район предполагаемого сердца – стука не было, и прижался крепче к телу. Тут же ленты-нити облепили меня, поглаживая и сжимая. Замерев, я повернул голову, смотря на него: - Что ты со мной сделаешь? – моего храброго запала хватило только на этот вопрос, и я уставился на него, смотря на шею и подбородок – кадыка не было, но были нити, строящие его шею и живущие своей жизнью вне его тела. Он наклонил голову ко мне, и заглянул в лицо, а после хриплым от долгого молчания голосом проговорил: - Ты мой, - и своей ласково-хитрой улыбкой продолжил путь. А я смотрел на его рога, в которых застряла полная луна, пока тьма не поглотила меня.