В ужасе есть своя красота.

Когда темнота ушла, я оказался в комнате общежития, лежащим на кровати, а эта нечисть рогатая обнимала меня со спины, прижав свою лапищу к моему животу. Я замер. - Что с ними? – всполошился, и развернувшись, смотрел на него. Он был спокоен, глаза его были закрыты, и каждые жгут, лента и щуп умиротворённо лежали рядом. Потом он повернул ко мне голову, открыв глаза, и я уставился в чёрные, словно ночь, глаза – белый напрочь исчез из его глазниц. Я вдохнул кислорода, лёгкие с радостью заработали, а сердце грохотало где-то около мочевого пузыря, тарабаня желудок вилами. - Что за…? – протянув к нему руку, хотел было дотронуться до его лица, но отдёрнул руку, убирая её на свои колени, - Почему чёрные? - Таков порядок, Лёша. Нужно что-то отдать, чтобы остаться, - он устало вздохнул и вновь закрыл глаза, только пару щупалец прикоснулись к голой коже лодыжек и сжали их. Я выдохнул. - Зачем? Ты слепой теперь? – а что, блять, я должен был спросить? Конечно про это! Он улыбнулся мне одними уголками губ, а потом положил свою ладонь мне на бедро, поглаживая, и чётко, с жёсткостью проговорил: - Потому что ты мой, Лёша. Я его поцеловал. Просто ткнулся в район губ, думая о том, что оно само попрёт. Наверное, я всё же уебался головой. Попёрло. И очень даже, потому что меня прижали к себе, а губы захватили в плен. Руки прошлись по моей спине, схватили за бока и перекинули на тело своего носителя. Тут же пару щупов прошлись по моим ногам, поглаживая. Две смоляные ленты прошлись по джинсам, стягивая их на манер избавления змеи от кожи. «А это удобно» - хмыкнул я про себя, впиваясь в его волосы руками. Чужие же вовсю хозяйничали на моей заднице, из-за чего я не смог сдержать стон удовольствия. Глаза сами собой закатились куда-то в мозг, который радостно их подхватил и спустился ко мне в трусы – там сердце пахало, как проклятое, толчками заполняя кровью мой член. Как меня раздели, я не заметил – было не до этого, но, когда меня перевернули на спину, заметил и сжал чужие плечи, сотканные из тысячей нитей, которые расступились предо мной сперва, а потом сильней прижали к моей коже, срастаясь воедино. Я было запаниковал, попробовал сдвинуть их – получилось, поэтому сразу же направил их в чужие волосы и, о Боги, рога. Мне зарычали куда-то в район груди, а после цапнули за сосок зубами, а второй шлёпнули жгутом чёрной плоти. По моим ногам плыло что-то громадное, я было подумал, что мне всё это кажется, но стоило посмотреть – не кажется. Два особо крупных толстых щупальца обвивались змеями вокруг моих лодыжек, стремились явно куда-то не туда. Дёрнул ногами, но по моим бокам прошлись когтями, оставляя следы, а в следующую секунду ноги были согнуты в коленях и раздвинуты настолько сильно, насколько позволяла растяжка – спасибо занятиям паркура. Он выпрямился, сидя между моих ног, и смотрел своими чёрными дьявольскими глазами – я покраснел, как маков цвет. Его глаза сияли и сам весь светился, наверное, от счастья, ещё бы он, чёрт, не был сейчас счастлив. А после Нур ухмыльнулся, а мне не пришлась по вкусу эта ухмылка, потому что она запустила дрожь по моей спине, которая прошлась по каждому позвонку с головы до поясницы – мой член дёрнулся, а яйца сжались. - Твою мать, - вскрикнул я уж очень не по-мужски, когда меня вновь перевернули. Подушка мощным хлыстом отлетела куда-то в сторону, а моё лицо прижали к простыням. Я вдохнул – пахло маковой свежестью – на ополаскивателе так было написано. В общем и целом, я был прав, когда его ухмылка мне пришлась не по вкусу, потому что задница торчала над головой, ноги, разведенные щупальцами, открывали отличный вид на то, что адекватный мужчина показывать другому мужчине, хоть и не совсем человеческому, не будет. А когда длинный и склизкий язык прошёлся по дырке, я потерялся в этом всё. Мне было слишком хорошо, потому что он работал им, как заведённый. Трогал меня везде своими щупами, лентами и жгутами. Пару агатовых лент обернулись вокруг моего члена и сжали его – а я прочесал мордой по кровати, выстанывая его имя. Слюна текла – не мог уже сглатывать, тело тряслось – терпение угасало. А член всё ритмичнее и ритмичнее сжимали, пару мелких жгутов прошлись по яйцам, шлёпнули по ним, заставив меня взвизгнуть, а потом этот чёртов язык вошёл в меня – дырке было похуй. У меня закатились глаза, я упёрся руками в изголовье кровати, чтоб не удариться головой, и закричал. Тело дёрнулось назад, а бёдра пару раз двинулись навстречу лентам и языку – я кончал. Кто-то заурчал, но меня не было в этом мире, в моём же взрывались звёзды пред глазами, а я летел куда-то в сторону, заполняясь чем-то светлым. Кажется, взорвался. Когда вернулось сознание, я уже лежал на спине, а Нур облизывал свою руку, покрытую чем-то белым. Стоп. Я распахнул глаза и уставился на него, как на сумасшедшего. Мозг внутри сжал сердце в истерике и запищал, как трёхлетка на утреннике. Надо было не открывать глаза, ибо член дёрнулся, напрягаясь. А Нур хищно улыбнулся, заставив меня сглотнуть вязкую слюну. Ко мне наклонились, упиравшись локтями по бокам от головы. Чёрные глаза гипнотизировали, в них отражался я. «Наверное, это и есть любовь» - подумал, проведя кончиками пальцев по его щеке, к которым тут же прижались пару маленьких ленточек его тела. А я прижался к его губам. На поцелуй ответили с жадностью – я отступил и дал свободу действий в своём рту. Могучее жилистое тело прижалось к моему, ноги сжали щупы и закрепили на кровати, не давая двинуться. Что-то обхватило меня за бёдра, приподнимая таз, а следующую секунду в моё тело начало вторгаться что-то громадное. Укусив его за губу, я впился ногтями ему в плечи, вспарывая кожу, в ответ же получив более сильный толчок бёдрами. Мои ноги задрожали от напряжения, и чтоб хоть как бы облегчить проникновение, длинные чёрные ленты заструились по члену, поглаживая и сжимая, даря максимум удовольствия. Сжавшись, я не давал ни себе, ни ему свободы. По щеке провели языком, слизывая солёную влагу – реву? Он провёл своим носом по моему, а я распахнул глаза – когда успел зажмуриться? И утонул в чужом взгляде. Там творилось такое, что моё сердце споткнулось и уебалось куда-то в сторону почки. Мозг вспыхнул и сгорел к хуям. Там был весь мир, а миром был я. Вдохнув, я улыбнулся, ввергая его в шок, и дёрнул бёдрами навстречу его члену. Он шикнул и хотел было вообще от меня отслоится – руки мои вросли в его шею, а ноги в бока и поясницу, но пришлось прижать его к себе, укусив за губу, а потом слизывая его чёрную псевдокровь-слизь языком, впитывать его в себя и смотреть так, словно черти решились на последнюю вечеринку. На меня зарычали и двинули бёдрами в ответ. Я застонал и выгнулся. Яйца и член сжали, а толстая головка прошлась по простате, от чего я закричал и начал просить лишь об одном, чтоб он не смел останавливаться, несмотря ни на что. Мне стало плевать, если даже сосед решит зайти. Пусть он меня поглотит. Хочу стать частью него. Хочу быть с ним. Мощные движения бёдрами убивали во мне всё человеческое. Я старался отвечать на толчки, но лишь сбивал ритм. Наверное, задолбал его этим, потому что меня прижали к своим бёдрам лентами, которые всё сильнее и сильнее обматывались вокруг моего тела. Член внутри двигался и, кажется, увеличивался в размерах, потому что мою простату прижало к чему-то огромному и горячему, на что я дёрнулся в припадке, кусая его за плечо. В ответ услышал лишь рык, а потом вспышка боли вспыхнула в районе изгиба слияния плеча и шеи, тут же испарившись и послав искры в мой мозг. Мне стало так легко, что я сильнее прижал его к себе. Не знаю сколько это продолжалось, но его тело вросло в меня. Ноги уже были частью него, а руки утонули в теле. Толчки волнами разносили вспышки удовольствия, проходясь каждый раз по мозгам. Я не мог вдохнуть воздуха – лёгкие отказывались работать, и сердце остановило свой ритм. А потом небеса разверзлись, солнце взорвалось, и тьма поглотила меня. Я выгнулся дугой, сжавшись особо сильно, и сперма толчками стала выстреливать из тела, помечая Нура мной. Мою задницу сжали, а чужие губы впились в мои, как что-то горячее и склизкое стало вливаться в мою задницу. «Кончает» - эта мысль взорвалась в моей голове, заставив распахнуть глаза и увидеть самое прекрасное, что может быть в этом мире – кончающий Нур – мой личный ужас. И тьма поцеловала меня во второй раз, погружая в свои силки. Сердце, навсегда остановившись, позволило утонуть мне в своём личном Аду.