Скажи мне

      К Эрену добрался неведомый запах алкоголя — до стойки бара рукой подать, — он скорчил недовольную гримасу, зажимая нос. Совсем не понимал, что за контингент здесь обитает, точно также как и то, что это за клуб. Очень-очень странный клуб. Обстановка мрачная, в воздухе летает напряжение. Люди, что «развлекаются», все как один косятся на столик, за которым сидит Эрвин. Внезапно кто-то у бара перекричал музыку — «ещё одну!» — и громко ударил по стойке. Это немного отвлекло. Парень старался рассмотреть, кто же осмелился раскрыть рот, ничем не отличаясь от остальных, и с уважением глядел на этого смельчака.       Дальше танцпола ничего не видно: товарищи остановились у входа, не решаясь пройти глубже. Перед ними много танцующих. Все такие разные, но в то же время одинаковые: от одних — тянуло свежими духами, и щекотало взор добротной одеждой, а от других хотелось блевать, — запах пота решал всё. От такой картины становилось ещё жутче, заставляя осмотреться вокруг в поисках убежища для непривыкших к таким местам друзьям. Армин немного пожалел о такой участи. Он-то надеялся наведаться в самый популярный в Манхеттене бар, но никак не сюда, где всюду, до дрожи в коленях, виднеется напряжение и взвинченность. Даже те, кто пытался расслабиться, не могли этого сделать и танцевали как брёвна, стараясь не зацепить друг друга: в чёрных куртках — к тем, что в костюмах и наоборот. Накаляли атмосферу и весёлые разноцветные огоньки, мелькающие то там, то здесь, и уж точно не создавали ощущение радости. Хотя должны были.       В этот момент Эрена с Армином ослепил голубой свет, и на их плечи упали две тяжелые руки. От испуга Эрен взвизгнул, быстро сбрасывая с себя огромную лапищу и поворачиваясь. Это был Эрвин. Что ж, стоило ожидать, что их встретят с «распростёртыми объятьями». Обычное представление о клубах распалось, а в сознание въелся образ этого места и никак не желал отступить, чтобы парни хоть немного освоились. Эрвин безмолвно улыбнулся им и пошёл вперёд, делая жест, чтобы шли за ним. В спину Армина толкала та девушка с длинными волосами, а Эрена, логично, пнул темноволосый мужчина. Только сейчас Йегер заметил, что у того за поясом оружие, и волосы на его голове зашевелились. Он знал, что ношение огнестрела не такое и новое событие, но никогда не видел его так близко. Возможно, дело в его окружении.       Их продолжали настырно толкать, пока не завели в просторное помещение без окон: красный яркий диван сразу бросился в глаза, рядом на низком столике лежали кипы бумаг. На стене слева от входа висело белое полотно для проектора, а под ногами лежал мягкий ковёр. Свет такой же тусклый, как и в коридоре, который ребята проходили до того как вошли в зал. Из-за него деталей было не разглядеть. Смит захлопал в ладоши, и немного посветлело. Теперь парни имели возможность лучше оглядеться. Эрен, мельком разглядывал окружение, в то время как Армин, устремил взгляд на условные обозначения на груди неприятного мужчины и девушки в белом, кричащие ему «1%er». Он побледнел от ужаса, губы задрожали, а ноги стали подкашиваться, потому что этим двоим даже не надо было поворачиваться к нему спинами, на которых красуется, в чём Арлерт был уверен, роспись в виде крылатого мотоцикла и старого английского шрифта с названием грозного мотоклуба. Они точно были соратниками известного на всю округу Ворона. Весь город знал о них, как о самых жестоких из всех банд. Правда, не так часто их можно было увидеть в последний год: они вообще не появлялись в дневное время суток на улицах города. Лишь изредка попадались на объездном шоссе и трассах вне города, — никто не знал, где они скитаются. Можно подумать, Эрену и Армину выпала просто уникальная возможность, но… Жирное такое «НО». Дай Бог мозгов тому, что поглупее, чтобы не накаркать.       — Знал, что придёшь, — заключил светловолосый мужчина, усаживаясь на диван и высокопарно закидывая ногу на ногу.       — Д-да, — голос дрогнул, но Эрен отдал предпочтение не замечать своего страха и всего связанного с ним, чтобы продержаться до конца их беседы достойно. А после быстро вылететь на улицу и побежать не важно в какую сторону, лишь бы подальше отсюда.       Мужчина во всём чёрном облокотился к стене подле дивана, с прищуром глядя на парней, которые с трудом держались ровно, не давая подгибаться коленям. Но дрожь в руках сдержать они не могли. Он это заметил и незаметно ухмыльнулся. Почему-то эта реакция его забавляла. «Кто они? Морды «Ангельские». Решили подлизать через Смитов зад? Убогие трайкеры.»       Девушка никуда не отходила, крутясь вокруг гостей, щупала и трогала то там, то здесь, однако объекты её интереса не выказывали никакого сопротивления, просто не обращая внимания. Ей это было в выгоду, потому она ещё больше увлеклась их изучением, растрёпывая волосы на голове и чувствуя, как они мелко дрожат.       — Милашки… — прошептала она и заключила друзей в объятья, да так, что тем показалось, будто вся сила хрупких девушек заключена в ней одной. Чуть ли не задохнувшись, они пытались вырываться, но та ещё крепче их сжала, словно не слышала странных звуков, похожих на бульканье.       — Ханджи, прекрати уже, задавишь, ну, — устало сказал Эрвин, сложив руки на груди.       Она немного отстранилась, дав молодым людям вдохнуть побольше воздуха, а потом ещё разочек, от всей души, прижала напоследок. Пока парни хватали кислород, придерживая ребра, она перешла от зажимулек к простым расспросам: «Как зовут? Сколько лет?» А за ответы она их вознаграждала щипками за зад.       — С кем-нибудь встречаетесь? — спросила она, и уже приготовилась в очередной раз ущипнуть.       Армин среагировал, и тоже приготовился заткнуть врунишку, потому что знал, что у задыхающегося Эрена не хватит мозгов ответить простое «нет»: он же вечно говорит одно и тоже, накликая беду.       — С Вороном! — вылетело слишком быстро: Армин не успел прикрыть болтливый рот.       Окружающие удивленно вылупились, но не все: подпирающий стену повел себя иначе:       — Херувимская тварь! — гаркнул он.       Гости не успели и глазом моргнуть, как услышали самый жуткий в их жизни звук — взвод курка. Они округлили свои глазищи, не двигаясь. Дуло оружия было угрожающе направлено на Йегера, у которого один за другим прошли два парада мурашек по всему телу. Кожа покрылась холодным потом, а Армин вообще еле удерживал сознание, стараясь не упасть в обморок. Прошло всего пара мгновений, но их уже было достаточно, чтобы нагнать страх невероятных масштабов на парней, и дать возможность Зоэ расхохотаться. А всё от того, что она не услышала выстрел: это её насмешило до слёз. Смех раздался в давящей тишине очень громко, отскакивал от стен и прыгал по комнате, кувыркался и не унимался.       — Стареет, точно стареет, — посмотрев на Смита, захлебываясь со смеху, проговорила Ханджи, смахивая слезинки веселья.       Мужчина очевидно понял смысл этих слов и вместе с ней негромко засмеялся взглянув искоса на стрелка. Ранее никогда не было такого, чтоб Аккерман замялся: он стрелял без раздумий и разбора, и эта пауза стала целым событием для тех, кто его отлично знал. Леви выпускал пулю точно в цель без долгого прицела, а теперь оставалось лишь одно объяснение — он засомневался. Значит, хоть какие-то человеческие чувства в нем проявились, но обладатель хмурого лица явно не был тому рад.       «Почему?» — подумал он, сведя брови к переносице, едва походя на себя несколько минутной давности. Вглядывался в распахнутые зелёные глаза наклепщика в поисках правды. Всем кто ранее шутил с Вороном так не везло.       — Ребята не из «Ангелов», — Эрвин будто ответил на его немой вопрос и одернул. — Остынь-ка.       На это он фыркнул, будто действительно выпустил горячий пар, спрятал оружие под кожу куртки и сразу рванул на выход, зацепив болтливого плечом, да так, что тот чуть не свалился.       — К делу, — взглянув на нервного байкера, Эрвин решил больше не затягивать. — Обсудим всё. Присаживайтесь.       Смит теперь был точно уверен в том, что Йегер именно тот, кто ему нужен: Зои пищала от восхищения, а отшибленный участник мотобанды не спустил курок. Пацан высоких духовных материй имел особую ауру. Это было хорошо видно на выступлении в стенах театра. На него смотрели все в независимости от положения и кошелька. Он вполне способен сдружить две воюющие банды: одна мафиозная, которой заправлял сам Смит, а другая состоящая из поголовно ненормальных байкеров, куда входили Ханджи и Леви. И раз пацан всё ещё жив, то сможет сплотить их, прекратить вражду и недопонимание. Он тот, на кого будут падать все взоры. Тот, кто будет общий для всех. Трубка мира!       А вот сам Эрен, пребывал в этот момент на пике замешательства и, автоматически кивнув, на негнущихся ногах подошёл к дивану и грузно на него плюхнулся. В его груди закончился воздух, словно внезапно куда-то испарился, а глаза всё ещё были большими и стеклянными. Уйдя в свои мысли, он немного слышал, что творится в реальности.       — Давай я сначала тебе расскажу немного про обязанности, а потом перейдём к оплате, днях работы и так далее, — с важным видом проговаривал Эрвин. — В чём же заключается твоя работа? Всё просто, ты должен разрядить обстановку в нашем заведении. Для начала завлечь к бару на разговор и ослабить, так сказать, биополе. Ну знаешь, что-то вроде личного пространства. Что для этого надо? Выпивка, танцы и хорошее настроение. Привлекай людей: покажи им свою высоту в искусстве танца — зажги. Тогда, уверен, они раскрепостятся, а ты просто отойдешь в сторонку, оставляя их на самостоятельное сближение. Если кто-то будет вести себя непристойно — врежь! Хотя нет, — Смит понял, что сказал не то, — Эрд им врежет. То есть безопасность в любом случае тебе обеспечена. Танцуй, веселись, — он начал размахивать руками, смотря тому в глаза, — ты понял?       Парень кивнул, хотя, на самом деле, мало что понял.       — Насчёт твоего расписания. На следующей неделе должен вернуться Бертольд. Он будет твоей заменой. Поэтому эту неделю я даю тебе на раздумья. Потом будешь обсуждать с ним график: я к этому не притронусь. Дальше твоя оплата. Как я и сказал, деньгами не обижу, а потому можешь просто называть сумму.       Задумавшись, Эрен подсчитал свою зарплату в торговом центре, где он работает сейчас. Платили ему не очень много: еле хватало на оплату учёбы. А ведь он грезил о роскошной жизни среди высоких личностей в сфере искусства, когда поступал. Ещё немного помолчав, погружённый в расчёты, чтобы максимально приблизиться к роскошной жизни, он выдвинул своё предложение. Мужчина, немного распахнув глаза, улыбнулся. Арлерт же чуть за сердце не схватился, ибо такая сумма… для обычного танцора завышена. Однако, вспомнив про оплату обучения, он и думать об этом забыл, потому что там тоже взнос немаленький.       — Отлично. Тогда в начале следующей недели подъезжай сюда, тебя будет ждать Бертольд. Он расскажет тебе все подробности, а пока я, как уже говорил, тебя отпускаю, — договорив наконец, мужчина ушёл вместе с Зоэ, оставляя парней одних. Но они надолго здесь не задержались: выбежав в главный зал и растолкав всех на своем пути, протиснулись к выходу. Спасла их исключительно внешность, иначе бы им пришлось уж точно несладко.

***

      С первыми лучами солнца… Да, так могло бы быть, но ещё солнце не показалось из-за горизонта, как рядом с дверью в комнату Йегера рявкнул знакомый голос:       — Вторая группа, подъём!       Да так громко, что у некоторых, чьи комнаты находились ближе к источнику звука, зазвенело в ушах, и они подскочили, будто ошпаренные, со своих кроватей. Темнота окутывала помещения, и лишь из-под двери лился свет старых лампочек, заглядывающий через щели. Среди этих «некоторых» оказались Жан и Армин. Их комнаты были напротив, поэтому каждое утро, если они просыпались в одно и то же время, видели сонные мордашки друг друга, как только отворяли дверь. Вот и сейчас, испугавшись такого оглушительного крика, вскочили и, не разбирая, куда идут, спотыкаясь об свои же ноги, распахнули двери. Они пересеклись взглядом, но только после того, как их оглядела Петра Рал, стоящая с недовольной гримасой в середине длинного коридора, вдоль которого располагались десятки комнат студентов. Выглядел он вполне скромно: деревянный пол, белые отштукатуренные стены, на которых изредка можно было увидеть копии известных картин — вот и весь намёк на высокое искусство.       Женщина отвернулась и пошла дальше орать на всю общагу, оставляя позади себя сонных, валящихся с ног, парней. Они ещё раз оглядели друг друга и зашли обратно в свои маленькие комнатки, чтобы переодеться в нормальную одежду. Солнца ещё не видно, но стали появляться первые тусклые лучи. Армин бросил взгляд на настенные часы, которые ему заботливо привёз дедушка. Было пятнадцать минут пятого. Такая информация заставила его застыть на половине движения, вылупив глаза. Руки отцепились от ночной рубашки и обречённо опустились вниз. «Пятнадцать, мать их, минут пятого! То есть четыре утра, если округлить!». Армин ещё раз подлетел и распахнул дверь и, выбегая в том же виде, посмотрел во все стороны. Никто, очевидно, не проснулся, потому что коридор пустовал, лишь мисс Рал ходила из стороны в сторону, рявкая одну и ту же фразу: «Вторая группа, подъём!» Армин не понимал, для чего так рано вставать, да и спросить как-то не особо хотелось. Но, вспомнив характер преподавательницы, все вопросы как ветром сдуло. Видимо, сегодня она особенно злая: не с той ноги встала. Вот только кто её мог с утра… Нет. Кто мог её так поздно ночью раздразнить? Жан, обычно ранняя пташка, только скрылся за своей дверью, и Армин точно видел, что тот только что проснулся, как и он сам. Так что Кирштайн отпадает. Эрен? У него бы духу не хватило. Кто?.. Но, поразмышляв ещё немного, Арлерт бросил это занятие, припомнив, как на прошлой неделе она на пустом месте взвинтилась и начала указывать. То одно ей было не так, то — другое, то кто-то не так сказал, хотя разговаривал с другим человеком, то ещё что-нибудь. При этом её никто даже пальцем ни тронул, ни слова против не промычал. А надо было. Чтоб хоть какой-то повод был.       — Миссис Рал… — промямлил Армин, подходя ближе к женщине. — Что случилось?       Конечно, он ожидал, что она его загрызёт за такую смелость, однако та лишь рявкнула:       — Спектакль, — а затем отвернулась и продолжила орать.       Блондин ушёл обратно, поджав губы и начиная нервно теребить подол рубашки. Если и правда спектакль, то всё ужасно и хуже некуда. Не надо было вчера соглашаться на уговоры Эрена и ехать с ним в тот треклятый клуб к чёрту на куличики в незнакомый район. Это лишь проблемы принесло. Их там не только чуть не убили, прокляли! По крайней мере Армину хотелось всё свалить именно на клуб, оставаясь при вере в лучшее. Хотя… Какая вера в лучшее? «Хорошо, если Нанаба выгонит Петру, когда будет хореография. А если нет…». Парень покачал головой, отгоняя мрачные мысли. Не надо об этом сейчас думать.       — Армин? — произнёс знакомый голос почти над ухом, сонно зевнув. Армин повернулся, уставившись на взъерошенного Йегера, облокотившегося на косяк и прикрывавшего рот рукой.       — Спектакль, — сглотнул он в ответ, нервно всматриваясь, как бледнеет его друг. Он и сам не в восторге от такой новости.       Эрен покосился на Петру, которая ещё не заметила его, и от греха подальше тихонько прикрыл свою дверь. Любопытства этот «спектакль» не вызывал, от слова совсем. Шатен оглянулся в окно. Темно. Пока что небо лишь медленно светлеет. Он протёр свои глаза и взглянул на часы, которые показывали лишь двадцать минут пятого. Выдохнув, он подошёл и зашторил злосчастное окно, чтоб не дразнило. Как же сейчас хотелось доспать, а потом, как обычно, в восемь часов встать и пойти на пары, погрузится в учебу, чтобы ненадолго забыть о том, что произошло вчера. Он откровенно жалел, что условно согласился на такую странную работу, несмотря на шикарную оплату. Хотя, возможно, всё не так уж и плохо, если не вспоминать про скулёж Армина на обратном пути и уже дикий скандал по прибытию. Может статься, что, делая так, как наказал Эрвин, атмосфера в том клубе разрядиться, никто не захочет тыкать в него опасным оружием и доводить до тихой истерики. И тогда будет лучше, однозначно лучше, чем надрывать своё здоровье в торговом центре.       Эрен ещё раз зевнул и, передумав, раздвинул шторы, глядя на живые улицы. На дорогах здесь никогда не затихает поток машин: в любое время дня и ночи можно заметить невероятную оживленность. Эрен даже подозревал, что Нью-Йорк в таком темпе жизни единственный. Красило это убеждение ещё и то, что остальные считали этот город «центром мира». Сами жители же считали, что это их «Большое яблоко» таковым не является, но когда выходили ночью из домов, явно убеждались в обратном. На Бродвее туристов было просто тьма, да и не только там. Правда осенью обычно большого наплыва не было, так как иностранцы считали, что погода меняется ровно по календарю, не подозревая обратного: зима наступает 21 декабря, весна — 21 марта, и так далее по сезонам.       Эрен оторвал взгляд от автомобильной дороги, поднимая голову к небу. Оно было чистое, как Армин до похода в клуб. Хорошая погода на дню обеспечена. Хоть что-то радовало.       — Эрен! — громко шепнули за дверью, едва ли не шипя. — Открывай скорее!       Все ещё стоя у окна и рассматривая внизу поток машин, Йегер и не думал отворять дверь незваному гостю, просто потому что не видел в этом смысл.       — Я сдам, что ты проснулся! —чуть громче заявили за дверью, не оставляя ему и шанса, и заставили распахнуть злосчастную дверь, разделяющую их. Парень ещё по голосу понял, кто там, поэтому не удивился появлению не до конца проснувшегося Жана, что уже успел собраться и переодеться. Выглядел он спокойным и взвешенным. По утрам Жан не был столь буйный, как днём, но сегодня притих больше обычного.       — Чего тебе? — вполголоса спросил Эрен, дав пройти однокурснику в его обитель и осторожно прикрыв дверь до того, как Петра повернулась в их сторону. Оставалось надеяться, что она не видела стоящего у двери Жана, который сейчас внимательно оглядывал беспорядок, что царил в комнате уже добрые два дня. Одежда разбросана по углам, постель ни разу не заправлена, простыня валяется на полу, а подушка лежит там, где по идее должны отдыхать ноги. Он хоть и не был особым поклонникам чистоты и порядка, но всё равно неодобрительно сморщил нос. Хоть где-то он мог превзойти Эрена.       — А, — махнув рукой на беспорядок, выдохнул объект зависти. — Не обращай внимания. Просто вчера поздно вернулся.       — Да, тебя с Армином вся общага вчера слышала, — уныло отозвался Жан и сел на кровать, поднимая простынь с пола. Она выглядела грязной. — Эй, ты хоть иногда постель стираешь?       — А тебе-то какое дело? — с легкой привычной укоризной прищурился Эрен, уперев руки в бока и пристально наблюдая за Кирштайном, который аккуратно сложил белую, хотя скорее серую ткань и положил на подушку. Он поднялся и ещё раз осмотрелся, отмечая, что на полу больше ничего не валяется.       — Мне? Абсолютно никакого, — фыркнув, он опять плюхнулся на кровать, от чего та скрипнула под его весом.       Никто внимания на это не обратил: оба смотрели в одну точку — на часы. Хоть Петра Рал сейчас расхаживала по общаге, призывая к подъёму их группу, выходить к ней никак не хотелось. Однако всё же им пришлось это сделать, ибо маяться без дела в одной маленькой комнатке желания не было. А первые ослепительно красные лучи солнца навеивали бодрость. Эрен быстро переоделся в свои любимые легинсы и легкую холщовую рубашку, догадываясь, что пар из-за подготовки к спектаклю не будет, и вместе с Кирштайном поспешил покинуть комнату, за которой лицом к лицу столкнулся с мисс Рал. Эрен виновато улыбнулся.       — Здравствуйте, миссис Рал.       В ответ она критично его осмотрела, и пошла дальше, теперь умудряясь нагло врываться в комнаты студентов. Посмотрев в противоположную сторону от той, куда ушла Петра, Эрен заметил Микасу, Хисторию и Сашу, выглядывающих из одной двери. Они тоже посмотрели на него, но не решались выйти. В итоге парень решил воспользоваться угрозой Жана в свой адрес и окликнул их троих. Те вылупились, совсем не ожидая от него такой подлости, а зачинщик загоготал и похлопал по плечу Йегера с самодовольной рожей.       — Жан, ты бы хоть к своим годам поприличнее себя держи, что ли! — выкрикнула Саша, подбежав к ним, надувшись.       — К чему это? Всё равно не выйдет, — с трезвой головой заявил Эрен, искоса глядя на обсуждаемого, который, никак не среагировав, ушёл в комнату к Армину, предварительно громко хлопнув дверью.       — Сколько вас осталось-то? — из ниоткуда спросила Петра, прекращая орать, уверенная, что разбудила всех, даже мёртвых.       Лампочки на потолке мигнули все разом, на несколько секунд погружая людей в темноту.       — Ну… Конни, Армин, Имир… А, ещё Энни, — перечислял Эрен, загибая пальцы, — Нифа и Марко.       — Хорошо, — кивнула Петра. — Сейчас вытаскиваете их всех сюда — спят они или нет, всё равно. Потом идем в зал. Всё понятно?       Против слова никто не вставил, ребята кивнули и разбежались. Эрен рванул белоснежную дверь и зашёл к Армину, который вместе с Жаном сидел на полу, всматриваясь безмятежно в рассвет. Их лица казались такими уставшими, что парень сел рядом, невольно зевнув. Солнце начало слепить, но закрыться руками от него не хотелось, дабы не упустить ни одного мгновения выплывающего светила.       — Эрен… Шёл бы ты отсюда. Мисс Рал знает, что Армин проснулся, — пробубнил Жан, подперев подбородок ладонью.       Йегер по его интонации стал смутно догадываться, что сегодня он со своими расстройствами как-то рано начал. Ведь обычно такие упрёки в его сторону он отпускал не раньше шести утра, а сейчас едва ли было столько времени. Притом крашенный по идее должен быть в настроении, радоваться: его в состав труппы берут. Правда, скорее всего, поставят подальше, на подтанцовку, а эта вероятность была крайне высока.       — И что с того? Она сказала притащить всех к ней, — отозвался Эрен, кинув раздраженный взгляд на Жана. Вздохнув, он встал и, вцепившись в кофты не желающих отодрать зад от пола, потащил за собой, раскрыв ногой дверь, вытолкал их вперёд. Лампочки опять мигнули, но солнечные лучи спасли положение, уже пробравшись повсюду.       — Отлично, — послышалась Петра издалека, затем крикнула парням, — сюда!       Все как один обернулись на зов, останавливая взгляд на разноцветных однокурсниках, каждый из которых видимо решил сегодня выделиться. Саша стояла в платье облепленном «розами», а Микаса в голубых бриджах и жёлтой бесформенной безрукавке, походя на подростка. Хистория, в своем репертуаре: выряженная во всякие браслетики, бусики и так далее, в короткой тунике, которая была, кстати, парной — в такой же стояла Имир. Энни во всём белом, отчего в глазах немного поплыло, а Нифа наоборот в чёрном. Мужская половина рябила не так уж и сильно: бело-серые футболки с надписями, какие обычно продают стаффом к сериалу и спортивные разноцветные штаны: у Конни — синие, а у Марко — темно-зелёные.       — Назрел спектакль, — уперев руки в бока, утвердила Петра, а после пошла к холлу. — Все идем в зал.       Ребята кивнули и поплелись за ней, оглядываясь по сторонам. Они были почти уверены, что в остальных комнатах уже не спали, однако свет не включали. Понятно, что всё из-за дурной славы Петры Рал в студенческих кругах, где она носила кличку «шаблонная баба». Однако, сами студенты под её началом так до сих пор и не поняли, в чём заключался смысл клички. Да и зачем им это, если она такая, какая есть, и они уже привыкли?       — Эй, — шепнул Армин, когда они всем скопом стали спускаться по лестнице. Он с Эреном и Жаном шёл позади. — Ты же не собираешься и правда там работать? — встревожено спросил он.       Шатен прекрасно понимал своего друга, даже слишком, однако ему не нравилось ощущение трусости, что поселилось внутри после посещения «Moment's». К этому времени они уже сошли на первый этаж. Возле ванной комнаты стояли два человека и о чем-то разговаривали, но когда увидели организованное скопление, то тут же замолчали. Очевидно, болтали о них, если, конечно, не о самой миссис Рал. Она же бросила на них сердитый взгляд, резко отвернулась и помчалась дальше, никого не замечая. Совсем скоро преподаватель распахнула настежь входную дверь общаги так несдержанно, что та с тихим скрипом стукнулась о внешнюю стену.       — Раз уж согласился, то разумеется «да». Неудобно теперь отказывать, при том что такие деньги на дороге не валяются, — на последней фразе он понизил голос.       Армин, до этого шедший с лицом вдохновлённого, осунулся и, засверкав глазами из стороны в сторону, нервно сжал телефон в кармане тёмных джинсов и дёрнул Эрена за рукав другой рукой.       — Если тебе они так нужны, то можешь обратиться к моему дедушке. У него с деньгами порядок, а тебе помочь он бы с радостью согласился, — также шепотом попытался переубедить Эрена Арлерт, на что тот осторожно его одернул:       — Не забывай, он оплачивает твою учёбу, и это не копейки, знаешь ли. По себе знаю, сколько надо пахать, чтобы оплатить.       После этого Армин немного успокоился. Он всё ещё переживал насчёт того, нет ли там чего нелегального в клубе, ибо обстановка так и кричала об этом. В его голове никак не укладывалось, что могут делать такие разношёрстные люди в одной компании. Одни похожи на хостов из Кабуки-тё*, другие же схожи с бродягами. Слишком велика разница между ними, и она отнюдь не вызывала располагающих чувств.       Дорога к универу, если идти нормальным маршрутом, пролегала через небольшой парк, а сразу после него находилось нужное грандиозное здание. Деревья ещё только-только начинали желтеть, в основном оставаясь зелёными. Зрелище было не завлекающим, по сравнению с окончанием октября, когда начиналась самая красота.       Студенты наполнили парк. Петра всё также вела их, будто они малые дети и не знают дороги. Женщина подняла их так рано, что сейчас, пока они шли, на пути не встретился ни один человек: никто не выгуливал собак и не вышел на пробежку. О чём там говорить: они сами чуть не спотыкались, засыпая на ходу. Принять водные процедуры, чтобы взбодриться «времени не было». Разговаривать особого желания нет, на улице прохладно, а от нечего делать одногруппники то и делали, что осматривали природу на предмет осени. Жан шёл рядом с Эреном, по правую сторону, по левую — Армин, совершенно перестав обращать внимание на тугодумов, один из которых вчера совершил большую ошибку, даже несмотря на огромные бабки, что будет за это получать.       Кирштайн в очередной раз протяжно зевнул, искоса глядя на равнодушного Эрена. Чего-то в нём особенно привлекательного, для себя он так и не нашёл, но чувствовал внутреннюю располагающую к себе энергию. Засмотревшись, он не заметил под ногами выступающую плитку и, споткнувшись, полетел вниз лицом. Он не сразу понял, что случилось, и как его моментально поддержали чужие рученьки. Хрупкими они могли показаться только внешне, внутри же них заключалась немалая сила нужная танцорам балета, хотя Эрен постоянно, когда слышал что-то такое в свой адрес, отшучивался словом «балерун», в целом не осознавая его полного смысла. В его понимании: раз с «балетом» связано, значит сойдет. В общем, полный идиот.       — Осторожнее нельзя? Нам здесь всем спать хочется, но это уж слишком, — очевидно раздраженно проговорил Эрен и отпустил его локоть, за который ухватился, не дав окончательно упасть и загрести носом. Жан ещё раз залип, отчего шатену пришлось силком подпихнуть его вперёд, ведь он сам еле волочил ноги, зевая.       Пройдя парк народец вышел к зданию университета, территория коего была ограждена ветвистыми железными прутьями, на манер забора, а землю украшала узорчато выложенная плитка серого цвета. Все это буквально вписывалось в атмосферу их духовно возвышенного университета, лишь украшая его.       — Чего столбом встали? — негромко прикрикнула Петра замершим на месте ребятам, глядящим на здание с безнадёгой. Но потом поочередно вздохнув, они поплелись в отдельно стоящий корпус, оборудованный под зал для занятий: наверху небольшие окна, зеркала и станки, редкие тренажёры.       Эрен вырвался и поравнялся с мисс Рал. Та на него не взглянула и ничего говорить не стала по этому поводу, продолжая с холодной миной вести их в зал. Они обошли главное здание универа по широкой аллее и ввалились в светлое помещение, где их уже поджидала такая же сонная Нанаба, что успела осмотреть каждого из присутствующих.       — Я их привела, — отозвалась Петра Рал и подошла к хореографу, присоединяясь к занятию. Однако та её рвения не оценила и, насмотревшись на поголовно заспанных, несильно пнула женщину, от чего Петра напыжилась, но ничего не сказала. Уловив её реакцию на корню, Нанаба, подталкивая в спину к двери, кинула ей:       — Подозреваю, ты будешь недовольна, так что лучше сразу уйди, — и, выкинув преподавателя актерского мастерства на улицу, закрыла железную дверь на защёлку, а после повернулась к неудачникам под опекой неугомонной Рал. Кто-то уже сидел на полу, прикрыв глаза, кто-то ещё держался на ногах. И она их прекрасно понимала. Но в её работе отдых был неуместен, потому она поспешила на середину зала, своё привычное место, хлопнула в ладоши и более бодрым голосом осведомила: — Вставайте, начинаем.