Лепрекон

***

— Как тебе твоя первая охота, Элиза? — Ужасно. Я больше никогда на неё не поеду. Они же загнали бедных собак! Не говорю уже про птиц, которые распрощались с жизнью. Ох, моя маленькая, милая Элиза. Слишком светлый и добрый человечек для этого жестокого мира, серьёзно. Ей нужно становиться сильнее. Или общество её сожрёт. Дядя Чарльз слишком её оберегал. — Ну, а что ты думала подразумевается под словом «охота»? Элиза пожала своими хрупкими плечиками. — Мне просто хотелось почувствовать себя частью этого всего. А ты, кстати, где была? Я тебя не видела. Ты в самом начале отстала и только в конце присоединилась… Как и Александр. Я фыркнула при упоминании его имени. Александр, значит, победил, так ведь? Да, пари он выиграл, но это вообще ничего не значит. Тем более победа эта была достигнута такой себе ценой. Я бы на его месте лучше признала поражение, чем довольствовалась такой унизительной победой. Но эта его дурацкая гордость, нет, это не гордость даже, а гордыня. — Этот твой фырк нужно принимать как начало большой любви? — Господи, Элиза, не неси чушь, пожалуйста. Я его просто не перевариваю. Элиза захихикала. — Ну, не знаю. Мне он показался милым. — Милым? Видимо, он хороший актёр. Этому, наверняка, на юрфаке учат. Так что скоро и ты будешь такой лицемерной, сестрёнка. Милым. Это точно не про него. Нет-нет, дьявол не может быть милым. — Агата, неужели ты не утонула в его голубых глазах? Элиза сложила ручки на груди, издав томный вздох. Она шутит или что? Как можно утонуть во льду? — Давай не будем говорить об этом… Об Александре. Элиза снова захихикала. Если бы я её так не любила, меня бы уже стошнило. — Ладно, давай поговорим о чём-нибудь ещё. Что ты наденешь на бал? — Какой ещё бал? Элиза прикрыла рот ладошкой, испуганно округлив глаза. — Боже, какая я глупая. Я должна была сказать тебе с утра, что Аннет решила устроить день рождения в этом году в формате бала. Я совсем об этом забыла. Она ведь просила тебе передать. — Элиза, успокойся. Ну забыла и забыла. Надену что-нибудь. — Мы должны срочно поехать в магазин. — На чём? Давно ты водить умеешь? — А ты тоже не умеешь? — Нет. — Можно попросить папу нас отвезти или Данте. Хм. А это неплохая идея. — Ладно. Есть тут неподалеку один магазинчик, как раз успеем за час до этого бала, чтоб ему неладно было, вернуться. — Отлично! Пойдём скорее, найдём Данте. Долго искать Данте не пришлось. Он сидел в гостиной с Александром. Очень неожиданный дуэт. Хотя, похоже, диалог у них не особо клеился. Данте копался в телефоне, а Александр читал книгу, ну, конечно, что же ещё ему делать. — Давай только ты попросишь, ладно? — Почему я? Это вообще-то твой брат, Элиза. — Пожалуйста, Агата. Мне неловко. Он… И так часто меня возит, когда я прошу. Особенно, если учитывать то, что он не так уж много времени проводит дома. Что-то здесь нечисто. — Вы поругались? — Нет, что ты. Всё нормально. Ладно. Сейчас нет времени с этим разбираться. Я прокашлялась, привлекая к себе внимание. Голову поднял только Данте. Кто бы сомневался. — Данте, можешь, пожалуйста, нас с Элизой кое-куда свозить? — Агата, я бы с радостью, но… — Данте, неужели ты сможешь отказать двум своим любимым сестрёнкам? Так, если Элиза сделала такой же жалостливый вид, как и я, то он не устоит. — Девочки, как я уже сказал, я бы с радостью, но я уже выпил. Я демонстративно схватилась за сердце. — Данте! Ты пьёшь среди белого дня? Этот ваш кинематограф тебя испортил. Я поцокала языком, вызывая у кузена смешок. А потом он выдал совершенно глупую мысль. — Александр, ты не пил, так ведь? Нильсен лениво оторвал от книги свой скучающий взгляд. — Допустим. — Отвези девочек, куда они просят. По глазам Александра я видела, что ему очень хочется послать Данте куда подальше, но что-то его останавливало. — Александр, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Вы наша последняя надежда! А вот теперь Элиза сделала этот самый жалостливый вид. Клянусь, у неё даже почти получилось выдавить слезу. Далеко пойдёт. — Хорошо. Только ради вас, Элиза. У меня глаза так далеко закатились, как никогда раньше. Какой у него сейчас был противный голос, вы бы слышали. Весь такой джентльмен, несите тазик. Мы сели в машину. Я сразу же плюхнулась на заднее сидение, Элиза села спереди. И не противно же ей рядом с этим снобом сидеть. Александр завёл машину, и мы двинулись в путь. — Агата говорила, что вы юрист, Александр. Александр перевёл взгляд на зеркало, тут же столкнувшись с моим. Я не видела, но я уверена, что на губах у него была эта идиотская ухмылка. — О, Агата обо мне говорила. Как мило с её стороны. Боже, язык мой — враг мой. — Не обольщайся, Нильсен. Ничего хорошего я не сказала, потому что нечего сказать. Я сложила руки на груди, уже жалея, что согласилась с ним куда-то ехать. — Элиза, скажите, как так вышло, что Агату обошло стороной воспитание, которое я вижу у всех других членов вашей семьи? Элиза хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Что вы, Александр. Агата ничуть не уступает никому из нас в воспитании. — Надо же. Значит, она это мастерски скрывает. Я снова поймала игривый взгляд Александра на себе через зеркало и закатила глаза. — Элиза, почему бы тебе не попросить Александра рассказать о юриспруденции в Кембридже? Элиза хоть и скромная, но поболтать она любит. Удивительно, как Александр с его «жизнерадостностью» умудряется так мило с ней беседовать. Или он такой хам только со мной? Ну, зато искренне. В магазин мы с Элизой пошли вдвоём, потому что Александр, слава богам Олимпа, был, цитирую: «не настроен для похода по магазинам, даже с такими прекрасными леди». Я перемерила кучу платьев, пытаясь найти идеальное. Элиза как сквозь землю провалилась, обещая принести мне «то самое платье», а я всё никак не могла расстегнуть молнию на очередном недоразумении. — Эли-и-и-за! Помоги мне снять это платье. Возле своей примерочной я услышала до отвращения надоевший голос. — Что, жопа застряла? Я выглянула из-за шторы, впиваясь в Нильсена суровым взглядом. — Я тут не бельё примеряю, так что извращенцам вроде тебя будет неинтересно. — Я тебя умоляю, что я там не видел. — Проваливай, Александр. Жди в машине. — Через десять минут я уезжаю. А вы как хотите. Александр вышел быстрее, чем я успела придумать, что бы эдакое ему ответить.

***

Чтобы я ещё хоть раз повёз куда-то эту неадекватную. Нет, спасибо. Ещё пять минут в этом магазине, и я бы не успел собраться к балу. Серьёзно, Аннет? А вы забавная женщина. Бал в двадцать первом веке. Ну, бал так бал. Значит, нужно выглядеть соответствующе. Я спустился за десять минут до назначенного времени. Все уже были в сборе, кроме этой взбалмошной девицы. Наверное, опять застряла в платье и не может вылезти. Если Фредерик всё-таки женится на Аннет, я смирюсь. Возможно, даже буду приезжать на семейные праздники, если на них не будет Харрис. Уточню. Агаты Харрис. А вот, кстати, и она. Чёрт, похоже, всё-таки пора признать, что она выглядит сексуально. Нет смысла отрицать очевидное. На ней платье по фигуре, на лямках и с разрезом до середины бедра. Оно переливается на интересных местах, пока она спускается по лестнице, кажется, оно из какого-то тонкого бархата. И оно, конечно же, зелёное. Каким ему ещё быть, правда? Хоть я на дух не переношу этот цвет, но ей он определённо идет. Подходит под глаза. Прекрати пялиться, Нильсен, а то она заметит, как ты в открытую рассматриваешь зону её декольте. И совсем не обязательно сейчас вспоминать, что у неё там много-много маленьких веснушек, прекрати. Подумаешь, красивая, совсем немного, к слову, но мозгов-то от этого в её симпатичной голове, на которой сейчас так аккуратно уложены рыжие с золотистым отливом волосы, больше не стало. Посмотри лучше на Элизу. Очень красивая девушка. И платье у неё тоже красивое. А какая милая и культурная. Аннет вышла в центр, приковывая к себе внимание. Пожалуй, в молодости она тоже была горячей штучкой, так что, Фредерик, я даю добро. — Спасибо большое всем за поздравления и подарки. Бал объявляется открытым. А теперь попрошу всех без исключения присоединиться к танцам. Заиграла музыка. Мелодию я узнал. Это тот самый танец, где всем предстоит то и дело меняться партнёрами. Какое-то танцевальное свингер-шоу. Ну, поехали. Первой в мои объятия, если это можно так назвать, попадает недоброго вида бабуля, которая жалуется, что я не попадаю в такт. Сама ты в такт не попадаешь. Какой вообще может быть такт со слуховым аппаратом? Следующим моим партнером становится приятная женщина лет тридцати пяти, с которой мы обсуждаем убранство дома мисс Сильвестр-Харрис. Похоже, эта дамочка не так давно вхожа в эту семью. Далее мне выпадет честь танцевать с самой хозяйкой торжества. Аннет очень приятная женщина, несмотря на то, что она мне кажется похожей на свою племянницу. Наверняка, в случае чего, за словом в карман тоже не полезет. — Как вам бал, Александр? — Прекрасно, Аннет. Вы постарались на славу. Буду немногословен, чтобы нигде случайно не намекнуть, что эта идея мне не импонирует. — Вы очень стильный молодой человек. Я уважаю людей, у которых есть вкус. Молодежь сейчас так одевается, что мне стыдно за вас. — Спасибо. Я уже не отношу себя к молодёжи, Аннет. Она сдержанно, но заразительно смеётся. — В двадцать четыре года считаете себя взрослым человеком, готовым остепениться? Что за странный вопрос? — Остепениться никогда не поздно и никогда не рано, не находите? Думаю, это зависит от человека. Аннет улыбается мне и кивает, передавая меня в тоненькие ручки следующей партнёрши. — Вы прекрасно выглядите, Элиза. Этот цвет вам к лицу. Элиза совершенно очаровательно мне улыбается. На такую улыбку можно вечно смотреть, но я замечаю мелькнувшую рядом рыжую копну волос. Она танцует с этим блондином-переростком. Актёр он, кстати, так себе. Но, видимо, сейчас внешность ценится больше, чем талант. Элиза что-то рассказывает, а я не могу оторвать взгляд от этой странной парочки. Харрис чуть не катится со смеху, пока этот Данте ей что-то любовно на ушко шепчет, а сам слишком близко для этого танца притягивает её к себе. И уж тем более слишком близко для родственников. Господи, что за семейка? Внезапно круг заканчивается, и в моих руках оказывается Харрис. Ну, привет. Одна моя рука у нее под лопатками, и я чувствую её теплую кожу, потому что это платье с открытой спиной. Так, Нильсен, быстро подумай о чём-то другом. — Скажи, Харрис, ты приёмная? — Сейчас последует шутка о том, что я родилась тысячу лет назад в волшебном лесу? — Нет. Сначала я заметил, что все твои родственники очень даже приятные личности… — Особенно Элиза. — Ревнуешь? Она фыркнула и закатила глаза. — Констатирую факт. — Принято. Так вот, к аргументам, что ты приёмная. Твой кузен Данте тебя прямо-таки глазами раздел. — Что за чушь ты несёшь? — Признавайся, много раз вы с ним изучали Божественную комедию? — Это отвратительно, Нильсен! — Да ладно тебе, Харрис. Как там говорят? Инцест — дело семейное? — К твоему сведению, мы не кровные родственники, но если ты так переживаешь за мою честь, то можешь расслабиться. С Данте я бы никогда не… Музыка внезапно закончилась. Никогда не… Чёрт. Почему меня вообще это волнует? Мы проследовали к столу. Официальная часть бала подошла к концу. Далее по старинке — еда и алкоголь.

***

Агата шикнула на меня, состроив такую мину, что я на секунду испугался за своё психическое здоровье. — Чего тебе опять? — А что это ты такая дёрганая? — А сам как думаешь? Ну, подумаешь, подкрался сзади. Подумаешь, руку на плечо положил. — Поговорить нужно. Я кивнул ей в сторону выхода из гостиной. Она закатила глаза и, извинившись перед каким-то старикашкой, встала из-за стола. А, у них тут беседа шла? Не мои проблемы. — Нильсен, тебя не учили, что невежливо влезать в разговор? — Ой, да перестань. Я спас тебе жизнь. Если бы не я, ты бы уснула и могла упасть лбом на вилку. — Ты меня достал. О чём ты там поговорить хотел? — Надо пробраться в комнату Аннет. У неё округлились глаза. Я усмехнулся, пытаясь найти в ней схожесть с жабой. — Я знала, что ты извращенец, конечно, но… — Харрис, ты нормальная? Я хочу поискать там что-нибудь интересное. — Например? — Не знаю. Может, письма какие-нибудь или ещё что-то, доказывающее, что между Аннет и Фредериком что-то есть. Она почесала подбородок, надув губы. Это что ещё за жесты? Неужели мне довелось увидеть тот редкий момент, когда она включает мозги? — Допустим, ты хочешь там что-то найти. Я тут причём? — Мы же партнёры. Она хихикнула. Боже, детский сад. — Харрис, ты настолько незрелая? Со слова "секс" тоже смеёшься? — Ой, посмотрите на него. Какой же ты зануда, Нильсен. Знаешь, беседа с дедушкой Бенсом была куда интереснее. Она развернулась, но я поймал её за запястье, вытягивая обратно в коридор. Кажется, дернул слишком сильно, что она чуть не грохнулась со своих каблуков, но я вовремя её поймал. — Вот видишь, я тоже спас тебе жизнь. Падение с такой высоты точно не сказалось бы на твоём мозге положительно. Так что, в расчёте. — А ничего, что я чуть не упала именно из-за тебя?! Она выдернула свою руку, делая вид, что ей больно. К слову, не сильно-то я её и сжимал. — Ты должна мне помочь. — Ты не отстанешь, да? Я ухмыльнулся и покачал головой. — Хрен с тобой, пошли. Агата пошла по коридору, я пошёл за ней. Правда, пришлось её догонять, потому что когда она отвернулась, я немного забыл о том, что это она, и совершенно случайно не мог отвести взгляд от её фигуры, которая так аппетитно смотрелась в этом платье. В этом чёртовом зелёном платье. Лучше не смотреть. Выколите мне глаза. — И что, ты хочешь, чтобы мы просто так зашли туда? — Нет. Я пойду, а ты будешь стоять на стрёме. — Думаю, я лучше знаю, где что лежит в кабинете тёти Аннет. — Ладно, нет времени на разбирательства. Комната Аннет находилась в конце коридора, так что, если кто-то пойдёт сюда, шаги будет слышно очень близко. Агата прошмыгнула в кабинет. Я зашёл, но остановился возле двери, придерживая её, чтобы не захлопнулась. — И что мне искать? — Ну, ты же лучше знаешь, где что лежит в кабинете тёти Аннет, вот и ищи. Кажется, моё подражание её манере и голосу Агате не очень понравилось. Ах, как жаль, а я так старался. Сыграл получше всяких там Данте. — Вот именно, Александр, я знаю, где искать то, что я знаю, что нужно найти. — Ты сама-то поняла, что сказала? Я прыснул от смеха. Нет, я понял, что она имела ввиду, но… Чёрт, я уже начинаю понимать эту умалишённую — это крах. Она послала мне уничтожающий взгляд и принялась изучать комнату Аннет. — Что там? — Тут какая-то коробочка. — Открой. — А вдруг там что-то… что я не хочу видеть? — Например? — Ну не знаю, может, там ещё один ты. — Харрис. Ты как ребёнок. Открывай. Она открыла коробочку и повернула мне. Я не сдержал тихий смешок. — Извини, Харрис, у нас ничего не выйдет. — Придурок. — Дай посмотреть. Она подошла ближе и протянула мне кольцо. — Кажется, я видел его у Фредерика. Положи на место. Она достала какие-то бумаги, которые лежали в столе. — Что это такое? Агата начала что-то бубнить себе поднос. — Харрис, ты разучилась говорить? Что там? — … приобретаемое имущество автоматически станет общим, независимо от финансового вклада каждого из супругов… Я подрываюсь к Агате, выхватывая из её рук толстую кипу бумаг, перелистываю страницы, цепляясь за отдельные фрагменты: «...становится единственным собственником того имущества, которое на него записано...» — Что это? Я продолжаю вчитываться, выискивая какие-то конкретные вещи, но быстро понимаю, что это ещё не заполненный и не до конца проработанный… — Александр? — Это брачный договор. — Но зачем им ну… — Тихо! Я прикладываю палец к её губе. — Мы влипли, Харрис! До слуха всё отчётливее доносятся звуки приближающихся шагов, когда она хватает меня за руку и тянет в шкаф. Гардероб, к слову, у мисс Сильвер-Харрис слишком большой, чтобы мы с лёгкостью вместились в шкаф. Нет, у меня нет клаустрофобии, но оставаться надолго в одном помещении, к тому же настолько тесном, как этот шкаф, с этой рыжей бестией у меня нет желания. И лучше бы у неё была плоская задница. Я, конечно, предпочитаю выражаться культурно, но шепчу: — Твою мать… А реакция моего тела на упирающуюся мне в пах задницу говорит: «Очень добрый вечер».