Лепрекон

***

— Вы блефовали. — Парень, если бы я был честным игроком, крупные шишки не съезжались бы в моё казино со всего Лондона. Этот идиот проиграл. Надо одолжить у Егора пистолет. Я лично его пристрелю. Какого чёрта он вообще возомнил себя великим игроком? Да моя ирландская бабуля после бутылки виски играет лучше. Приплыли, Агата. Как меня угораздило связаться с ним? Кем я была в прошлой жизни? — Сам уйдёшь или попросить охрану тебя проводить? Этот индюк надутый на меня даже не смотрит. Нет. Нахрен пистолет. Я его придушу голыми руками, как только придумаю, как отсюда улизнуть. Стоп, Нильсен. Ты серьёзно просто так уйдёшь? Даже ручкой не помашешь? С-у-п-е-р. — Пойдём, красотка, угощу тебя виски. — Куда пойдём? Мы ведь возле бара. — Бара? К чертям бар. Самый лучший алкоголь у меня в кабинете. Интересно, если я заеду ему между ног и попытаюсь сбежать, меня поймают охранники или этот бугай? Да, варианта с положительным исходом я не вижу, несмотря на мой врождённый оптимизм. Очень жаль, что я не лепрекон. Было бы неплохо подпрыгнуть и с характерным хлопком, как в диснеевских мультиках, испариться, оставив после себя искаженное пространство. Егор приобнимает меня за талию. Сегодня что, день нарушения моего личного пространства? Жалко, что нельзя отмотать время назад. Я бы тогда не поцеловала Нильсена в том баре, а хорошенько заехала бы ему по лицу, а лучше — свернула бы ему шею, чтобы он не смог приехать в поместье Аннет и превратить мою жизнь в одну сплошную неприятность. Егор отпирает дверь, пропуская меня в просторный светлый кабинет. Честно? Я удивлена — не думала, что увижу здесь такую уютную обстановку, учитывая внешний вид владельца. Может, я зря сужу книгу по обложке? А если бы не его рука на моей… Я приподнимаю руку владельца казино, которая уже начала опускаться ниже, возвращая её на талию, он усмехается и отпускает меня, усаживаясь за свой стол, в огромное кожаное кресло. — Что пьёшь? — Егор, могу я задать вопрос? — Таким красоткам можно абсолютно всё. Если я скажу, что моё самолюбие не тешат его комплименты: я буду наглой врушкой. Да, мужчина он специфичный, но выглядит очень уверенным, хоть и немного устрашающим. По крайней мере, думаю, такой бы не сбежал, оставив меня на произвол судьбы. — Зачем я здесь? — В этом казино, красотка, меня окружают одни болваны. Разве могу я не воспользоваться возможностью заполучить внимание такой девушки? Так что, виски? Я машинально киваю. Ну да, Харрис, давай напейся. А что? Ты ведь не в незнакомом месте и не с человеком, от которого неизвестно, что и ждать. Мужчина протягивает мне стакан с янтарной жидкостью, в которую кладет несколько крупных кубиков льда, которые достаёт из мини-холодильника. — Спасибо. Он обходит стол и садится на большой диван, приглашающим жестом машет мне. А можно я лучше постою? Нет? Я сажусь рядом и в несколько глотков опустошаю стакан, оставив на дне брякнувшие льдинки. Егор смотрит на меня удивлённо, а потом начинает смеяться. — Ты мне нравишься, Агата. Обычно девушки кривят носом. — Я из Ирландии. Пили когда-нибудь потин? — Потин? — Значит, не пили. Такое не забывается. Это ирландский самогон. Моя бабуля гонит его на основе картофеля. Там примерно семьдесят градусов. А в виски всего сорок. Мужчина снова смеётся, а я замечаю, что смех у него вполне приятный. Уж точно не пугающий. Или это так виски на меня действует? — Знаешь, красотка, ты меня заинтриговала. Попроси свою бабулю прислать мне бутылку. — Легко. — Буду ждать. И сама ещё заглядывай. Устроим обмен национальными традициями. А вот это вряд ли. Если я уйду отсюда живой и здоровой, в том числе и со здоровой психикой, я не подойду к этому «Счастливому утёнку» на ярд. А к Нильсену, чтобы его, — на десять ярдов. Скажу Аннет, пусть выбирает: или я, или он. В одном доме я с этим предателем не останусь. Вдруг он меня во сне придушит? Я уже и не знаю, что от него ожидать. Нет, вы можете представить, что он просто так меня бросил? Вот, почему я не люблю англичан. Они всегда заботятся о своей заднице. Теперь люблю русских! Вот так! — Ещё виски? — Нет, спасибо. — Как, ты там говорила, дядьку твоего зовут? Мне не послышалось? Не выдавай волнения, Агата. — Чарльз Харрис. — Знаем такого. Должок у него тут приличный. Что ты хотела узнать? — Что он делал здесь сегодня? — Приходил договориться об очередной отсрочке, красотка. Не нравится мне твой родственничек, знаешь ли. Скользкий тип. Не могу не согласиться. — Об отсрочке? То есть он не приносил сегодня деньги? — Нет. Сказал, отдаст часть на следующей неделе. Ты мне, конечно, нравишься, но не удивляйся, если дядя Чарльз вернётся домой с разбитой рожей. Мои коллекторы ребята серьёзные, и он им уже порядком поднадоел. — А он не оставлял ничего в залог? — Нет, красотка, мы так не работаем. Только наличка. Окей, тогда зачем ему кольцо? Сдать кольцо в ломбард — дело десяти минут, неделя для этого не нужна уж точно. Егор придвинулся ближе и положил руку на спинку дивана, заводя её мне за спину. Чёрт, так хорошо же общались. Все мужики не упускают возможности перевести общение в горизонтальное положение? — Скажи мне вот что, Агата… Егор допил виски и поставил стакан на журнальный столик. — Как умудрилась такая роскошная девушка связаться с каким-то хилым неудачником? Русские женщины всегда любили настоящих мужиков. Рука Егора, которая легла мне на плечо, показалась невероятно тяжёлой. Так, Мистер Настоящий Мужик, будешь распускать руки — будешь получать по яйцам. — Слушай, красотка… Слава всем богам, что в дверь постучали, потому что вторая рука этого русского Стетхема уже намеревалась лечь мне на колено. Он проигнорировал стук, но, когда тот повторился, смачно выругался на своём языке и встал с дивана. Надо бы позаимствовать парочку фраз. Даже не зная значения, понимаю, что это было очень красноречиво и эмоционально. — Чего тебе, Эллиа? Спаси меня, Эллиа! — Босс, там из налоговой пришли. Егор снова выругался на русском. То, что он именно ругается, было видно невооружённым глазом. — Я скоро вернусь, красотка. Я натянула самую сладенькую улыбку, из всех имеющихся, сама же уже искала пути отступления, потому что неизвестно, что на уме у этого выходца из криминальной России.

***

Хорошо всё-таки, что я закончил юридический в одном из самых престижных университетов. Почему? Потому что у меня есть друзья в самых влиятельных структурах. Например, мой лучший друг — налоговый инспектор. Когда я позвонил Джону, упрекнув его в том, что это он во всём виноват, потому что потащил меня в чёртов бар в день Святого Патрика, он сказал, что будет через десять минут. Джон даже не стал спрашивать, в чём именно он виноват, потому что он в тот день знатно перебрал, не остановившись на пиве, в следствие чего не помнил ровным счётом ни черта.

Джон Ленсон

: Алекс, у тебя есть пять минут. Тигр в клетке. Тигр? Этот лысый скорее похож на моржа, чем на тигра, но сейчас не об этом. Нужно вытаскивать Харрис из его бивней. Заглядываю в окно — Агата ходит туда-сюда по кабинету, вздрагивает, когда я стучу в окно. Вижу, как Агата подпрыгивает на месте, оглядываясь по сторонам, а потом идёт к окну, открывая его настежь. — У меня тут свидание вообще-то. — Ты рехнулась? Давай вылезай, пока этот амбал не вернулся. — Ты про Егора? С чего бы вдруг? К твоему сведению, Нильсен, он просто душка. — Ну да, конечно. Харрис, засунь свою гордость куда подальше и лезь в окно. Она недовольно цокает. Серьёзно? Я тут её зад спасаю, а ей что-то не нравится? Она выглядывает из окна, оценивая обстановку. — Тут высоко. — Я тебе помогу. — Ты уже один раз помог, герой. Даже не думай ко мне прикоснуться, ясно? Она перекидывает одну, а потом и вторую ногу через подоконник, свешивая их. Твою мать, Харрис, ты на этих каблуках себе ноги переломаешь. — Ясно-ясно, давай уже прыгай, пока твой лысый Ромео не нарисовался. Она отталкивается от подоконника, через секунду оказываясь у меня в руках. Удивительно, но она очень лёгкая. — Отпусти меня, придурок! — Я тут твой проблемный зад спасаю, могла бы и спасибо сказать… Опускаю её на землю, она резко отходит от меня на расстояние вытянутой руки, а я почему-то чувствую озноб. Конечно, просто на улице холодно, а не из-за того, что рядом нет её тепла. — Спасибо?! Спасибо, что поставил на меня в покер, точно я ненужная вещь. Спасибо, что проиграл меня, мать твою. Спасибо, что свалил, оставив меня с незнакомым опасным человеком. Спасибо, Нильсен! Я так тебе благодарна! Тебе статую из золота или платины в саду поставить? — Не ори так, ради всего святого. — Святого? Вот чего-чего, а святого в тебе точно нет. Это же надо додуматься — играть на меня в покер! Идиот. — Мы могли получить важную информацию. Цель оправдывает средства. — А, то есть я не человек? Я средство достижения цели? — Не цепляйся к словам. И пошли уже отсюда. Я подхватываю её под локоть, подталкивая к машине Джона. — Чья тачка? — Моего друга. Она недовольно фыркает, когда я открываю ей заднюю дверь. — Я поеду спереди. — С чего вдруг? Она ловко просачивается между мной и машиной, усаживаясь на переднее сидение. Я, закатив глаза от её наглости, сажусь назад. — Пригнись. — Зачем? — Там Егор, а спереди окна не затонированы. Услышав это имя, она быстро сползает по сидению. — Ты вроде говорила, что я помешал твоему свиданию. — Заткнись. От её злобного шипения меня на смех пробирает, ничего не могу с собой поделать. Она вздрагивает, когда дверь у водительского открывается. А когда видит, что это не Егор, выдыхает и нормально садится. — Алекс, если у меня из-за тебя будут неприятности, я тебя… Он оглядывается, замечая Агату, которая сидит рядом с ним. — Оу, привет. Я Джон. — Агата. А я тебя помню. Ты был с ним в том баре на день Святого Патрика. — С ним? Я здесь вообще-то. Неприлично так говорить, если ты не в курсе. Джон усмехается, не сводя своего похотливого взгляда с Харрис. На ней сегодня что, у всех свет клином сошёлся? — Да, припоминаю, ты та красотка в костюме лепрекона, которая поцеловала Алекса. Ничего себе, так вас, значит, судьба свела? Харрис громко смеётся, а меня это почему-то задевает. Нет, скорее просто напрягает. Этот её смех дурацкий звучит хуже, чем бензопила. — Если только злой рок. Агата больше не смеётся, она пытается прожечь во мне дыру через зеркало заднего вида. — А я-то подумал, что вы вместе, раз ты попросил… — Джон, может, мы уже поедем? Заткнись, Джон, какой же ты болтун. Не знаю, почему, но мне не хочется, чтобы Харрис знала, что я за неё переживал. Хотя, признаться честно, мысль о том, что этот криминальный тип может её обидеть… Эта мысль тебя ни капельки не волновала, Алекс. Не волновала. — Я бы отвёз вас, куда вам нужно, но, к сожалению, у меня важные дела на Пикадилли стрит. — Подкинь хотя бы туда. Всю дорогу до улицы Пикадилли я слушал, как Джон отвешивает Агате бесконечные комплименты, дамский угодник недобитый. Сегодня что, день боготворения сумасшедших девиц? — Так, значит, вы с этим болваном не вместе? Тебе повезло, что я сзади, Джон, а то бы я тебе показал болвана. — Что? Ни за что на свете я не буду встречаться с таким индюком. — А ты боевая. Боже, я просто не могу это игнорировать и начинаю их передразнивать. — Алекс, веди себя прилично, здесь же дама. — В штанах у тебя дама, Джон. Давай уже останавливайся. Джон тормозит в небольшом переулке, выходит из машины, чтобы открыть ей дверь. Такой джентльмен, что аж тошно. — Может, выпьем кофе? — Разве ты не спешишь? Правильно, Харрис, отшивай этого Казанову. Джон взял её руку и поднёс к своему лицу, подмигивая покрасневшей Агате. — Да, спешу, я имею в виду в другой раз. Я ловким движением подсовываю свою руку между губами Джона и рукой Харрис, так что этот донжуанский поцелуй приходится на тыльную сторону моей ладони. — В другой раз я приду к тебе один, пупсик. Джон плюётся и смотрит на меня, усмехаясь, Агата прыскает от смеха. Джон прощается и, прыгнув в тачку, продолжает движение вглубь Пикадилли стрит. — Сэм был прав: ты самый настоящий клоун, Нильсен. Агата усмехается и снимает туфли, а потом берёт их в руку и делает несколько шагов по улице. — Я, конечно, люблю Лондон до безумия, но здесь не настолько чисто, чтобы ходить босиком. — Мне плевать. Я не боюсь испачкаться, я же не аристократка. — Харрис, надень туфли, не позорься. — Если ты боишься, что тебя кто-то со мной увидит, держи дистанцию. Я буду только рада. Она так и продолжает идти по тротуару голыми ногами. На дворе, на минуточку, апрель. Ненормальная. — Обуваться ты не собираешься, так? — Какой ты смышлёный. Я быстро сокращаю метровую дистанцию между нами, подхватывая её на руки, из-за чего она взвизгивает от неожиданности. — А ну поставь меня! — Только если ты наденешь туфли. — Каблуки видел? У меня от них ноги отваливаются. К твоему сведению, моя одежда и любимые кроссовки из-за одного чемпиона по покеру остались в казино. Нильсен, поставь меня на землю. — Я не хочу потом тащить твой зад в больницу, когда ты наступишь на стекло какое-нибудь. Она вдруг улыбается ехидно и обвивает руками мою шею, устраиваясь поудобнее. Серьёзно? Наглости тебе не занимать, Агата. Я вообще-то надеялся, что она обуется, но придётся её нести. — Кстати, я узнала про кольцо. — И какой ценой тебе достались эти сведения? Харрис, лицо которой обращено ко мне, злобно смотрит исподлобья. — Егор, знаешь ли, очень даже ничего. Тебе бы с него взять пример. — Боюсь, кожаная куртка и лысина мне не пойдут. Она негромко рассмеялась, опаляя мою шею горячим дыханием. Чёрт, это здесь так холодно или мурашки из-за неё? — Опусти меня. Я отдохнула — надену туфли. Честно говоря, опускать её не очень хотелось. Видимо, у меня крыша едет. Я придержал её, пока она обувалась. — Так что ты узнала про кольцо? — Чарльз его не приносил, а долг обещал отдать только на следующей неделе. Значит, либо это не он украл кольцо… — Либо украл его не ради денег. — Да, но я не вижу у него мотивов мешать счастью Аннет. Я оглядываюсь по сторонам, вспоминая, что неподалеку отсюда есть кое-что интересное, а потом сворачиваю в переулок. — Куда мы идём? Я ничего не отвечаю. Понятия не имею, почему иду туда, увлекая за собой Агату. До ушей доносится какая-то веселая композиция, исполняемая талантливой группой уличных музыкантов. — Одно время мне частенько доводилось здесь бывать, никогда не мог пройти мимо. — Да, они здорово играют. Жаль, что так мало людей ценят их талант, раз они играют на улицах. — Вообще, они уже пару лет выступают в неплохих барах и клубах, но не могут оставить тех, кто приходит послушать их здесь много лет. — Думаешь? — Знаю. Я знаком с ними. Песня заканчивается, а я замечаю, что парни переговариваются и смотрят на нас, а потом гитарист Стэн подмигивает мне. Это ещё что значит? Они начинают играть. Я не сразу узнаю композицию, видимо, их авторская обработка. Sting — Shape of my heart. Теперь понятно, почему он мне подмигнул. — Потанцуем? Зелёные глаза Агаты раскрываются в удивлении, а по лицу пробегает едва заметная улыбочка, которую она явно старалась сдерживать, потому что злится на меня. Ладно, я признаю, что она имеет на это полное право. Она вкладывает руку в мою раскрытую протянутую ладонь, я подхожу ближе, кладя вторую ей на талию, ощущая мягкое прикосновение к своему плечу. Я начинаю медленно вести. — Ты права, я повёл себя, как идиот. — Почему «как»? — Я тут пытаюсь извиниться, а ты мешаешь. — Молчу-молчу, продолжай. — Ты сбила мне весь настрой. Она хихикает и несильно бьёт меня в плечо кулачком. Уголки губ сами тянутся вверх, не могу с этим ничего поделать. Протягиваю её ближе, не оставляя между нашими телами расстояния. — У меня не было никакого права играть на тебя в покер. Извини. — Ладно. Честно говоря, я почти перестала злиться ещё тогда, когда поняла, что твой друг из налоговой. — Ты правда подумала, что я тебя там бросил? Она ничего не ответила. Я снова вспомнил, что у меня есть этот дурацкий орган, качающий кровь — сердце. Потому что оно как-то неприятно сжалось. — Дурочка. — Сам такой. Я чувствую, что снова улыбаюсь. Почему? Не знаю. Харрис похожа на капризного ребёнка. В этом есть что-то жутко милое. — Знаешь, почему я проиграл? — Почему? Её голос тихий, а дыхание приходится мне в шею, поднимая табун мурашек. Точно не от холода. — Потому что у меня не было твоей волшебной удачи. Она поднимает голову, обращая ко мне свои зелёные, как молодой хвойный лес, глаза. Улыбается. Загадочно, но по-тёплому. Этот зрительный контакт длится слишком долго, но разрывать его совсем не хочется. Я ловлю себя на мысли, что песня давно должна была закончиться, но парни, похоже, тянут время. Перевожу на музыкантов взгляд, который они встречают хитрыми улыбками. Отворачиваюсь и замечаю, что Агата уже не смотрит мне в глаза, она смотрит ниже. Я склоняю голову, сокращая расстояния между нашими губами. Несмотря на громкую музыку, я слышу тихий шёпот Агаты, который приходится прямо мне в губы: — Я могу поделиться… От таких предложений нельзя отказываться. Я слегка касаюсь её губ своими, аккуратно сминаю, после чего под последние аккорды песни углубляю поцелуй, пройдясь языком по её мягким нереально вкусным губам, проскальзываю глубже. Агата отвечает, но я впервые не вижу в ней того напора и страсти, которые были раньше. Я не знаю, почему, но чувствую — что-то изменилось. Что-то важное.