Лепрекон

***

Поверить не могу, что она снова меня обдурила! Обвела вокруг носа, ещё и дверь перед ним захлопнула. Твою мать, Нильсен! Какого чёрта? В какой момент всё дошло до того, что ты перестал думать положенным местом? М-о-з-г, Нильсен! По буквам! Не ч-л-е-н! М-О-З-Г! Было же ясно, как белый день, что она не из тех людей, кто прощает такое вот так просто. Мир? Ха-ха! Ну это просто смешно! А я повёлся. На что повёлся? На красивое платье? Нет смысла спорить — выглядит она сегодня чудесно. Настолько, что голова кругом, а сердце, чтоб ему пусто было, на кой чёрт оно вообще нужно, сходит с ритма. Это её красное платье, так красиво облегающее фигуру, чёрт, кажется, именно такой она теперь мне будет сниться. Сначала в нём, потом без него. Браво стилисту, что смог укротить её невероятные непослушные рыжие волосы, которые выглядят, как правило так, словно она скакала на лошади по холмам Ирландии, стреляя из лука. Это вообще нормально, что холмы Ирландии теперь в моей голове выглядят как её грудь? Кажется, экскурсия прошла на славу. Волосы-то укротили, теперь дело за характером. Главное — рассчитать силы. Я понимаю, что нечего тут голым стоять, начинаю одеваться. Рубашка в красной помаде. Ну, спасибо, Харрис! Ладно, с меня новые трусы, с тебя рубашка. Так, раз помада на рубашке, то и на мне… Конечно же. Кое как избавляюсь от красных пятен, что так охрененно смотрятся на моей светлой коже. Настолько, что хочется, чтобы они остались навсегда. А ещё лучше не следы от помады, а следы от зубов. Кажется, рядом с этой сумасшедшей я и сам становлюсь таким же. А как иначе объяснить то, что я думаю о том, что мне никогда не нравилось? Честно говоря, мне начинает казаться, что я раньше и сам не понимал, что мне нравится.  — Кому понадобилось закрывать ванную? Боже! Люди! Спать тут не придётся. Хоть что-то хорошее. Дверь открывается, из-за нее появляется маленькая, худощавая служанка, у которой тут же из рук падают бумажные полотенца. — М-мистер Нильсен? Что вы… — Марта! Как же я тебя люблю! Я так счастлив своему освобождению, что, выскакивая из ванной, смачно целую её в щеку, от чего у той ещё сильнее округляются глаза, но мне уже нет до этого дела — я на свободе. Да. Вот только куда пойти?

***

Честно, я до последнего не верила, что у меня получится обвести его вокруг пальца. Ха! Шах и мат, мистер Нильсен, шах и мат! Не могу сказать, что я счастлива сейчас, но я абсолютно точно собой довольна. Ох, ещё как. Довольна — это слабо сказано. Неужели он поверил, что я всё это так оставлю? Я — Агата Харрис. Вольнолюбивая и гордая. Я ему ни какая-нибудь леди Мэри Чатерлей — прилежная английская девица, краснеющая от одной его ухмылочки идиотской. Идиотской красивой ухмылочки, ладно. Но я, чёрт возьми, готова ещё тысячу раз оставить его неудовлетворённым, чтобы снова увидеть это выражение лица. Чтобы прочитать в его глазах, что я его уделала. Это, конечно, прекрасно. Но, честно говоря, ещё сильнее хочется увидеть его лицо, нависающее надо мной. С этими напряжёнными скулами и закушенной щекой, когда ему особенно хорошо. — Агата! Куда ты так спешишь, милая? Чёрт, Аннет! А я так надеялась сбежать из этого царства, где меня будут представлять каждому «заветному» жениху. — Я… хотела забежать в комнату, подправить макияж. Отличная идея, Харрис! Гениальная! И как теперь объяснить Аннет, куда делась помада? Видишь ли, тётушка, её совсем немного съел Александр. Да-да, тот самый Александр, который крестник твоего будущего мужа, ну что ты, тётушка, мы просто так развлекаемся, больше не будем, конечно-конечно, это неприлично, мы ведь почти родственники. Хватит с нас Данте с Элизой! — Эти салоны дерут такие деньги, но не могут даже нормальную помаду стойкую купить! Кошмар! О личной жизни можно забыть. Тётушка как-то странно улыбается, а у меня аж руки дрожать начинают. Неужели, она догадывается? — Даже не поесть нормально! Это просто ужасно! Нужно оставить им разгромный отзыв! Действительно нужно! Помада и правда ужасная. На губах ничего не осталось, надеюсь, хотя бы на Алексе останется. Пусть помнит о том, что я смогла его обдурить. — И не говори, милая. Кстати… Не нравится мне это кстати. Сейчас будет что-то вроде «Кстати, Агата, как тебе юный герцог?». — Ты не видела Александра? — Нет. Отвечаю так резко, даже не сделав вид, что задумалась. Чёрт, Агата, где твоё актерское мастерство? А как же в затылке почесать там, не знаю, что ещё делают, когда задумываются? Нужно исправлять ситуацию. — Разве он не в зале со всеми? — Нет, давно его не видела. Фредерик хотел с ним о чём-то поговорить, но нигде не может найти. — Ну, со мной его точно нет, как видишь, тётушка. Мы с мистером Нильсеном не очень сошлись характерами… Я не вру — характерами мы точно не сошлись. Тому доказательством могут послужить эти идиотские кошки-мышки. — И стараемся пореже пересекаться. Вот только получается не очень. К сожалению? Чёрт знает, может, и к счастью. Я ещё не определилась. Могу сказать только то, что этот ужасный саркастичный наглец никак не вылазит у меня из головы. Он — моя идея фикс. Нет, не он, а желание поставить его на место. — Жаль… Мне кажется, он замечательный молодой человек. Такой галантный, стильный, образованный, вежливый. Она делает акцент на последнем слове, как бы намекая, что мне не помешало бы у него этой вежливости поучиться, а не сбегать посреди «смотрин». — Ты хочешь, чтобы мы подружились? — Подружились? Да, конечно. Это было просто прекрасно. Обещай, что попробуешь найти с ним общий язык, Агата. Ради меня. Боже, Аннет так важно, чтобы у меня не было разногласий с близкими Фредерика, а я строю тут из себя стерву. Не сошлись характерами! Идиотка! Я обязана тётушке всем, что у меня есть. — Обещаю, тётушка. Я обнимаю её, целуя в щеку. Я правда постараюсь. А ещё постараюсь больше не переходить черту. Я очень хочу, чтоб Аннет была счастлива, и сделаю для этого всё, что в моих силах. — Спасибо, дорогая. А теперь беги прихорашивайся. Только не задерживайся сильно. Ты украшение этого вечера, моя маленькая рыжая фея! Фея? Нильсен бы сейчас возразил, сказав, что я ведьма или, как минимум, лепрекон. Аннет разворачивается на каблуках, направляясь в сторону гостиной, где сейчас проходит благотворительный вечер. Мимо меня проходит. Кажется, нужно действительно больше ценить труд Аннет. Я продолжаю путь в свою комнату, когда сворачиваю за угол, вижу Элизу и Чарльза, что гладит её по плечу. На Элизе нет лица, она отчего-то ещё бледнее, чем обычно, под глазами у неё пролегли темные круги, которые сложно замаскировать даже самой лучшей косметикой. В чем причина, моя малышка Эли? Что тебя терзает? Я не могу просто так пройти мимо, это же Элиза — маленькое беловолосое солнышко, что всегда лучилось счастьем и оптимизмом. Я ни за что не упущу возможности узнать, что с ней. Ну, Агата, где же твоя магия, когда она так нужна? Сейчас просто необходимо превратиться в слух. — Ты не задумывалась, что эти люди делают здесь? — Почему это должно волновать меня, пап? — Элиза, моя милая девочка, ты слишком чиста и наивна. — Это плохо? — Нет, доченька, это не плохо… Но… Давай же, дядя Чарльз, не тяни кота за… — Но не все люди такие, милая. Ты думаешь, этот Фредерик здесь просто гостит? — А разве нет? — Мне сразу это показалось подозрительным. Аннет не пускает в свой дом кого попало. — Они ведь работают вместе. — Марта видела кое-что интересное в кабинете Аннет. — Марта? Она что, шпионит? Папа, это неправильно. Я даже не хочу знать, что она тебе сказала, это не наше дело. — Ещё какое наше, Элиза! Дядя Чарльз всегда завидовал тётушке, что семейное имение осталось ей. Элиза оглядывается по сторонам — хочет уйти. Ещё немного, милая Эли, потерпи, необходимо узнать, что этот «любящий» братец затевает. — Марта видела в кабинете твоей любимой тёти обручальное кольцо, Элиза. Ты понимаешь, что это значит? Сейчас у неё главная наследница Агата, а уже скоро её главным наследником может стать муж, милая, этот Фредерик. Ты понимаешь, что это значит? Тебе, моя красавица, не достанется ни гроша! Этот бизнесменишка всё приберёт к своим рукам. А это состояние принадлежит не только Аннет, Элиза, чтобы она так им распоряжалась. С ума сойти, он собирается сорвать их свадьбу? Для этого ему кольцо? Это логично… Но зачем ему втягивать в это Элизу? — Папа, зачем ты всё это говоришь мне? — Затем, милая, что я хочу, чтобы хотя бы ты урвала положенный кусок пирога. — Я не понимаю. — В этой цепочке наследников появляется ещё одно звено. Какое к чертям собачьим звено, дядя? Твою… за ногу, Чарльз Харрис! Говори уже. — Какое звено? Вот именно, Элиза! Я тоже не пойму никак, что за цепи и что за звенья. — Я говорю о его крестнике, Элиза. Александр — то самое звено. Александр? Но при чём здесь… — Какое отношение ко всему этому имеет Александр? — Самое прямое, доченька. Когда Фредерик вступит в наследство, он явно не оставит за бортом своего единственного, а я узнавал, близкого человека, своего воспитанника, практически сына. Фредерик растил Александра? Чёрт, да я действительно ничего о нём не знаю… Так, Агата, сейчас не время думать об этом. Бедная Элиза — она вообще не понимает, чего от неё хочет отец. Как, собственно, и я! Давай уже! Выдай свой коварный план, дядюшка. — Мистер Нильсен молод и хорош собой, богат сейчас, а после того, как Фредерик и Аннет поженятся, будет ещё богаче. У этого человека прекрасное будущее, Элиза. — Папа, пожалуйста, только не говори, что… Это же просто смешно. Ты не можешь сказать мне, чтобы я… Чёрт! Твою мать! Он сейчас серьёзно? Ты серьёзно хочешь подложить свою дочь под едва знакомого человека только из-за денег? Из-за чертового наследства? Это низко даже для тебя, дядя. — Не нервничай, Элиза, пораскинь мозгами, милая. Я думаю исключительно о твоём будущем. О твоём счастье, в конце концов! Ну, конечно, только о её счастье. Не молчи, Элиза! Открой свой милый улыбчивый рот и скажи что-нибудь! Давай же! — П-папа, о к-каком счастье? Мы обменялись парой слов и всё! — Милая, ты же самая красивая девушка на свете! К тому же умница, аристократка, чистокровная англичанка. Разве может у Александра быть лучшая невеста на примете? Очаровать его для тебя — раз плюнуть. — Но… но я не люблю его, он мне даже не нравится. — Любовь — дело наживное, солнышко. А ну, убери свои мелочные руки от моей сестрёнки! Бедная Элиза, я прямо чувствую, как ей неприятно! Ещё бы — её собственный отец чихать хотел на её чувства. Уму не постижимо! И этот человек — мой родственник. — Но я… Я люблю другого человека, папа! Нет, Элиза! Ты не скажешь отцу про Данте! Ты же не такая глупая! — Элиза… Я не говорил тебе, родная, но… Мы почти банкроты. Я не буду просить тебя спасти семью, я не имею на это права… Твоё счастье мне важнее всего, доченька… Просто прошу тебя подумать обо всём. Хорошо? Ах ты… Да у меня даже слов нет! Вот же подлец! Это же чистой воды манипуляция! Хотя… Поверить в то, что они банкроты, я как раз-таки могу спокойно. Какого чёрта, Чарльз! Ты прожигаешь состояние в казино, а Элиза должна спасать семью? Ты давишь на чувство жалости, зная, какая она добрая? И поэтому она должна спасать твою задницу? Должна соблазнять Александра? Ну и подлец! Неужели он думает, что Элиза, маленькая добрая девочка, пойдёт на это? — Папа, я… Хорошо, я подумаю… Я… Я могу идти? Что, прости? Ты подумаешь? Ты подумаешь, соблазнять ли тебе Александра, Элиза? Моего Алекса? Стоп, Харрис! Твоего? А! К черту! МОЕГО Алекса! Ну, попробуй, Эли! И куда же ты идёшь, дорогуша? Вот чёрт, Чарльз идёт сюда! Нужно срочно куда-то спрятаться! За гобеленом? Сойдёт. Как только слышу, что дядя прошёл, выскакиваю, предварительно оглядевшись, и продолжаю следить за Элизой. Она кому-то звонит. Данте? Ну, подождём! Не проходит и пяти минут, как в углу коридора появляется кузен. Выглядит он взволновано и… Чёрт! Эм… Я понимаю, что вы не родственники по крови, но, чёрт возьми, целоваться тут при мне совсем не обязательно! Вот, прекратили, отлично! Боже, Элиза, ты можешь погромче говорить? Я тут вообще-то подслушиваю! - … чтобы спасти семью от банкротства… — Тише, маленькая. Успокойся. Вот чёрт. Элиза плачет, а у меня сердце сжимается. А ведь пять минут назад я хотела выцарапать ей глаза. — Данте, ты что, не понимаешь? Он хочет, чтобы я вышла замуж за этого Нильсена! — Элиза, послушай… Только дослушай, хорошо? Элиза кивает, а мне не нравится этот сумасшедший взгляд Данте. Ой как не нравится… Что-то он задумал. Он Чарльзу не сын, но, кажется, из всего семейства он похож на него больше всех. — Малышка, это не такая плохая идея… — Что? Вот именно, ЧТО? Да что с вами, чёрт бы вас подрал, такое?! В каком смысле не такая плохая идея? Если он сейчас начнёт ей загонять, что она с ним будет счастлива и обеспечена, то меня стошнит от этого мнимого благородства, серьёзно! — Ты обещала дослушать… Во-первых, ты действительно поможешь отцу не стать банкротом. А во-вторых, в самых важных, это будет лучшим прикрытием для нас. Понимаешь? Если ты будешь замужем, никто никогда даже не подумает о том, что между нами что-то есть. Это наш шанс. Вау! Это ещё более феерично, чем я думала! Серьёзно? Мне одной кажется странным, что он готов делить любимую с другим мужиком? Да что не так с этой семейкой? С этой, твою ж мать, моей семейкой! — Но, Данте, ты что, не понимаешь, что значит брак? Мне придётся жить с ним в одном доме, целовать его… Об этом ты не подумал? Если ты готов мириться с тем, что я буду спать с другим, то я нет! Это полный абсурд! — Малышка, ты сейчас просто на эмоциях от всего этого. Что это ты оглядываешься, кузен? Нет-нет-нет! Только не уходите, нет! Чёрт! Если я стану и приложу ухо к его комнате, это будет по меньшей мере странно. Что ж. Я обещала Аннет, что я ещё вернусь на праздник, а Агата Харрис всегда держит своё слово. К тому же, мне явно будет над чем там подумать, делая вид, что я заинтересована в светских беседах. Итак, что мы имеем? Чарльз хочет, чтобы Элиза вышла замуж за Александра и вытащила его из долговой ямы. Данте хочет, чтобы Элиза вышла замуж за Александра, и он стал их прикрытием. Он правда думает, что Нильсен такой идиот, что не заметит, что жена изменяет ему с любимым братом? Особенно, учитывая то, что он знает о них. Чарльз не собирается расстраивать свадьбу тётушки, потому что это не в его интересах — раз он хочет за счёт любви Фредерика к Александру нажить новое состояние… Тогда зачем ему кольцо? Или… А вдруг это не он его взял?

***

Я совершенно не помню, как вернулась с этого дурацкого благотворительного вечера. Как, в принципе, и сам вечер не помню, потому что голова моя была забита совсем не этим, а «гениальными планами» Чарльза и Данте. И Александром, который вдруг оказался центром вселенной и их заветной целью. А ещё его не было на том вечере. Надеюсь, он сидел в ванной и думал о своём поведении. Сейчас это было бы как никогда кстати. Стоит ли мне рассказывать ему обо всём этом? А вдруг… Да нет, бред… И всё же… А вдруг Алексу понравится эта идея? Он всё-таки аристократ, а Элиза… Она такая… Такая Элиза, блин! Может, именно так он видит свою миссис Нильсен? Наверное, стоит прогуляться и ещё раз, на трезвую голову, хоть и распухшую от мыслей, всё обдумать хорошенько, рассмотреть все «за» и «против». Одеваюсь по-быстрому и выхожу из комнаты, чуть не наступив на какую-то красивую коробку. Что это? С бантиком. У меня вроде не сегодня день рождения… Надеюсь, там не чья-нибудь голова в знак объявления войны. Боже, Харрис, что за мысли? Возвращаюсь в комнату и кладу коробку на кровать. Так, а если это бомба? Террористов, на минуточку, никто не отменял. К чёрту! Если я не открою её прямо сейчас, то взорвусь от любопытства, быстрее, чем бомба, которой, надеюсь, там всё же нет. Как хорошо, что это просто бантик, а не морской узел. Итак, что у нас тут? Записка! Отлично!

Не стоит ходить без белья, Лепрекон. До лета ещё долго. Не хочу, чтобы ты простыла.

Я поднимаю атласную белую ткань, а там потрясающий комплект из трусиков и бра… Твою мать, Алекс… Это слишком… Слишком красиво и мило, чёрт бы тебя подрал. Верчу записку, в поисках чего-то вроде: «Приходи ко мне, хочу его снять с тебя», но там больше ничего не написано. Ну, и так неплохо. Очень даже. Боже, оно такое красивое. Знаете какого цвета? Тёмно-зелёного. Я должна это примерить. Минута, и я уже в своём новом невероятно сексуальном белье, которое мне подарил Александр. И оно идеально мне походит. Как же здорово, что он юрист и обращает внимание на все детали… И, похоже, он помнит каждое очертание моего тела…