Когда две судьбы пересекутся...

— Я бы хотел поговорить с тобой, отец. Стоя здесь, посреди просторного темного кабинета, где сам воздух пропитан какой-то незримой тяжестью, Сиэль произносит слова, которые давно терзали его мысли. Сказать это было так же сложно, как проглотить горсть песка — юноша не пробовал, но знает. Винсент повернулся на кресле лицом к сыну. Прямая осанка, холодный взгляд и противоречащая ему озорная усмешка, всё это пугало. Сиэль хотел сделать шаг назад, словно это спасёт его от опасности. — О чем? — говорит мужчина, сложив руки «домиком» прямо перед собой. — Об Эдварде. Сиэль смотрел на затемнённый мужской силуэт, который обрамлял солнечный свет с окна. Смотрел цепко, внимательно, и ждал, когда он дрогнет хоть немного, когда аккуратный «домик» из ладоней пошатнётся хоть на миллиметр или уголок губ дёрнется. Ждал, что хоть что-то раскроет в этом мужчине человека. Но ничего не произошло. — Присаживайся, — только сказал он тем же самым голосом. Юноша сел напротив, сложил руки в замок перед собой и распрямился, как зверёк, который хотел выглядеть грозным перед хищником. Сиэль не знал с чего начать, слов было много и, казалось, ни одного существенного все же не находилось. — Элизабет как-то обмолвилась, что он умер, — начал он спустя некоторое время, — это было два года назад, я думаю. Я подумал, что это всё какой-то дурной сон, потому что все делали вид, что не знают ничего об этом, но я узнал кое-что…

2 года назад. До исчезновения Себастьяна

— Эй, что случилось? — преподаватель, стоявшая всё это время за дверью в коридоре, охнула, увидев Фантомхайва непривычно бледного, покрытого испариной и подрагивающего от нервного шока. — Что такое, Сиэль? Сиэль, ты слышишь? Где Элизабет? — она быстро подскочила к нему, обняла его за плечи и заглянула в глаза. Мальчик смотрел так, будто бы ничего не видит, словно в пустоту. — Я позвоню родителям… — она хотела подняться, чтобы дойти до телефона. Но Сиэль, смутно понимающий происходящее, всё равно отрицательно покачал головой и вцепился руками в женское плечо. — Мистер Михаэлис, Мистер Михаэлис… — повторял он, и учитель понимающе кивнула. — У меня нет телефона, — нервно говорит она, намереваясь снова оторваться от подростка, но он все ещё не отпускал её и кусал губы. — Прости, Сиэль, тогда я должна… — хоть и неловко, но она всё же взяла в руки его телефон, набирая номер. Сиэль ничего не помнил после тех слов, пока не очнулся на больничной койке от солнечного света. Солнечные лучи буквально подсвечивали белое помещение и глаза от этого неприятно болели. На тумбочке рядом стояли белые лилии и стакан с водой. Фантомхайв равнодушно мазнул по ним глазами, осмысливая свое пребывание здесь. Воспоминания о случившемся вызывали тошноту. — Вы проснулись? — спросила улыбчивая медсестра. Он кивнул в ответ. — Я сообщу об этом Вашим родителям, мистер Фантомхайв, — женщина уже собиралась открыть дверь, но сухой ото сна голос юноши остановил её: — Скажите, а кто привёл меня сюда? — Школьный учитель вызвал скорую, а вскоре приехали Ваши родители. Что-то не так? — Нет, — он вежливо улыбнулся, — всё в порядке. «Мистер Михаэлис, Мистер Михаэлис…» — он слышал свой собственный голос в у себя в голове, но он казался чужим и далеким. Неужели мужчина так и не появился? Но эта мысль не покоробила его. Отчего-то казалось, что Мистер Михаэлис не мог не прийти, или хотя бы не взять трубку. Да и сейчас это казалось второстепенным вопросом, куда больше беспокоили слова Элизабет. — Мистер Фантомхайв, родители ждут Вас. Сиэль поднялся с удобного места и выглянул на улицу, где стояла отцовская машина. Хотя вероятность, что именно он был за рулем мала, скорее, отправил водителя. На выходе медсестра передала ему какой-то рецепт и рекомендации от врача, упоминая что-то про то, что родители и так уже в курсе. Дома было пусто, как и всегда. Но Сиэль не собирался пусто пялиться в потолок и переживать хоть по какому-то поводу. Он бросил вещи, которые приехали с ним в больницу, дома, и вызвал такси. Поездка была долгой и жаркой, не помогало даже приоткрытое окно. Солнечные лучи безжалостно палили, а от небольшой качки по неровным дорогам клонило в сон. Музыка в наушниках была крайне приятной и чувство дальней дороги заставлял думать, что Сиэль сбегает от всего этого. Вообще от всего. Думалось, что как только такси остановится где-то далеко-далеко, в его жизни все будет хорошо и начнётся с чистого листа, а груз переживаний останется в том большом и сером городе. Но как только такси останавливается, ничего не происходит. Наоборот, становится тяжело, когда он видит большой загородный дом, который пустует совсем недавно. Снаружи совсем не изменился, разве что на кирпичной кладке местами появился мох, да и дворик выглядел совсем неухоженным и каким-то увядшим. И внутри тоже ничего не выдавало запустения, но оно ощущалось где-то в пыльном воздухе. Юноша осмотрел лестницу и с какой-то теплотой вспомнил, как бегал здесь с Элизабет и Эдвардом, а мамы, ненароком это замечающие, говорили: «Дети, не бегайте на лестницах». Фантомхайву казалось, что в пыли, кружащейся по всему дому, появляются силуэты его семьи, словно дом опять наполнился гомоном и уютом. Он даже не знал и не знает до сих пор, чей же это дом был на самом деле: его семьи, или семьи Мидфорд, но в детстве казалось, что он общий и так и должно быть, так правильно. Он делает шаг по лестнице, ещё шаг, и дымка воспоминаний рассеивается в скрипе ступенек. Сиэль поднялся на чердак, который представлял из себя полноценную комнату, большую, слабо освещенную круглым окном под потолком. Это место было их детским штабом, а потом личным «кабинетом» Эдварда. Здесь царил какой-то хаос, далёкий от творческого или хотя бы рабочего беспорядка. Он несмело ступал среди кучи различных отдельных листов, где надписи на давно забытых языках чередовались со странными рисунками каких-то рун, кругов и даже странных созданий. Было не по себе. Все выглядело так, будто бы кто-то что-то искал здесь в спешке. Пройдя по листочкам как можно аккуратнее, чтоб не нарушать сложившийся в разрухе порядок, Сиэль сел за старый деревянный столик, который за ненадобностью когда-то сюда перенесли. Белый стол не очень сочетался с чисто деревянными стенами, как, в прочем, и старый деревянный темно-коричневый стул, оказавшийся здесь по той же причине. Все убранство этого места было нелепым, неподготовленным и уюта здесь не было. Но на то он и детский штаб — незамороченный, чтоб не жалко было бросить когда-то. И когда Сиэль бросил, он уже плохо понимал, что здесь происходило. Специфику хобби Эдварда он смутно представлял, он вечно что-то читал и писал с жадным блеском в глазах. И на что-то, казалось, вечно надеялся. Чтобы узнать больше, а не искать истину в смутных воспоминаниях, он поднялся с места и начал собирать бумажку за бумажкой. На всех листах были незнакомые ему надписи, и если латынь он понимал, — хоть и не идеально, — то другие языки он не мог разобрать, поэтому тексты терялись и смысл их он понимал лишь на грани сознания. Это была мифология со всего мира, от давно забытых, умерших цивилизаций до современных развитых стран. Но в этих листах не было ровным счётом ничего интересного, как и в записях на столе. Возможно, тот, кто устроил здесь этот погром, тоже так посчитал. Юноша скользил взглядом по стенам, рассматривая приятную текстуру светлого дерева с редкими коричневыми изъянами и неровностями. Ничего не выдавало здесь присутствие тайника. Он прикусил губу, размышляя до тех пор, пока догадка сама не пришла на ум. Ему пришлось передвинуть стол в центр комнаты, а на стол поставить ещё пару книжек себе под ноги. Может быть, кто-то другой, — вероятно, кто угодно, — дотянулся бы до потолка без книг, но не он. Потолок тоже был деревянный и отделял металлический шифер крыши от помещения, недостаточно плотно, чтоб сделать здесь полноценную комнату, но между деревянными брусками и металлом все равно осталось небольшое расстояние, которое проглядывалось сквозь неровности в кладке дерева. Небольшая щёлка служила тайником, куда детская рука пролезала без проблем. Сейчас для этого понадобилось больше усилий, тем не менее, пошарив в небольшом пространстве, Сиэлю удалось найти тонкую книжицу в кожаном переплёте. Коричневая кожа на обложке выглядела совсем светлой под слоем пыли. Юноша спустился с баррикады книг и обтер обложку первым, что попалось под руку — своей футболкой и открыл книгу. С первых страниц стало понятно, что это личный дневник Эдварда. Находка немного согрела душу. Сиэль сел обратно на стул, надежность которого каждый раз вызвала вопросы, и начал вчитываться. «Запись первая. Я долго находился в поисках «Некрономикона», пока не сделал вывод, что это всего лишь выдумка. Но ничего не мешало создать мне свой. В моём багаже достаточно знаний, чтобы понять, что наш мир действительно граничит с чем-то ужасающим. Сейчас я занимаюсь исследованием демона, имя которого не упоминается ни в одной из сводок, которые мне удалось найти. Все, что мне известно — несколько его обликов. Кто-то описывает его, как высокого мужчину, внешность которого способна пленить каждого, кто-то же говорит, что он является в облике большой чёрной вороны, или, подобно египетским богам, с головой ворона и телом молодого мужчины. Для себя я негласно назвал его Корвус*» Сиэль погладил буквы слегка влажными от пота пальцами и продолжил читать. «Запись вторая. Мне удалось найти более подробное описание внешности Корвуса. Это мужчина, возраст которого неизменен, на вид около 25-30 лет (хотя реальный возраст стоит соотносить с мирозданием, я думаю), с белой кожей и чёрными волосами (цвет которых сравнивают с вороным оперением, думаю, что это естественно, исходя из его животного облика).» На полях парень заметил нечеткие зарисовки мужского лица. Карандаш уже изрядно растерся по страницам, но рассмотреть что-то примерно было можно. Сиэль нашёл на столе ручку и обвёл контур лица, внося небольшие изменения. Сердце йокнуло от того, насколько же знакомым получилось лицо. Тонкие сизые брови сначала поднялись вверх, выражая крайнюю степень недоумения, а потом стремительно нахмурились. Он продолжил читать. «Запись третья. Мой интерес к Корвусу обусловлен тем, что это один из самых известных демонов, которых удалось призывать. Упоминания о нем датируются разными временными промежутками и неизвестно, когда удалось получить первые свидетельства о нем. Но вот, что мне удалось найти в китайском музее истории…», — к записям была прикреплена фотография какого-то странного круглого символа. — «Мне повезло, что Мистер Фантомхайв активно оказывает мне помощь в изучении этого вопроса, именно благодаря ему я могу получать столько информации из разных уголков мира.» Сиэль пялился запись пустым взглядом и не знал, что больше пугает его из всего этого: причастность его отца, или то, что в лике демона проглядывался его… его возлюбленный? Он отрицал это, информация в голове не хотела укладываться. А количество вопросов росло… *** — Мы не видели его уже много лет, — Винсент сдержанно пожал плечами, — Не будет ничего удивительного в его смерти. Ты так не считаешь? — Да, но… — Тебя интересует что-то конкретное? — в голосе слышались нотки раздражения и Сиэль почувствовал себя маленьким мальчиком, не то, что два года назад, а ещё мельче. Как крошка. — Эдвард написал, что ты помогаешь ему с исследованиями. Почему? — парень повёл плечами, сбрасывая с себя оцепенение. — Просто решил помочь маленькому мальчику в играх. Или ты веришь в эти сказки с демонами? Сиэль вскипел и резко подскочил с места, роняя стул: — Не сказки! Это… ты ведь тоже так думал! Скажи правду! Винсент поднялся тоже. Медленно и грациозно, он подвинул стул и Сиэль пожелал сделать шаг назад. Вместе с распрямившимся мужчиной, казалось, разрослась и его оплавляющая аура. Юноша пожалел о своём всплеске, но отступать не собирался. Даже когда отец подошёл к нему ближе и положил руку на плечо. — И что же ты хочешь услышать сейчас, спустя столько времени? Рука на плече не сжимала, но казалась самыми страшными тисками. Да, прошло много времени, и чем больше времени проходило, тем меньше следов оставалось. Сиэль понимал это, тем не менее, ему нужно было время, чтобы вникнуть во все тонкости исследований Эдварда, участие своего отца и Элизабет. Тонкие ниточки всех хитросплетений сложились в его голове не сразу. Сначала ему пришлось смириться с тем, что его любимый человек и не человек вовсе, затем с тем, что его отец приложил какую-то руку к этому. — Я не понимаю, — голос немного дрогнул, — Зачем? — Зачем что? — Ты убил его. Винсент передал крайнее удивление выражением своего лица. — Я? — но в голосе удивления не было, — А разве у меня под рукой был какой-то демон? Удивление на лице Сиэля не было таким явным. Но внутренне он был шокирован. И ведь верно, ему и не приходило на ум то, что Себастьян не был связан с его отцом. — Но ведь ты приложил к этому руку… — Послушай, Сиэль, я сейчас на работе. И если ты пришёл сюда просто подтверждать свои глупые догадки, пожалуйста, давай отложим этот разговор. Юноша почувствовал бессилие и головную боль. Он вышел из офиса с очередным чувством пустоты. Себастьян ведь всегда крутился только рядом с Элизабет, но это не было секретом. Сиэль и уже давно задумывался об этом. Он вспоминает светлый образ Элизабет, которая в свои годы стала настоящей девушкой, высокой, он бы даже сказал, шикарной. И белое личико с широкой улыбкой это последнее, что вяжется с образом убийцы, но…