Когда две судьбы пересекутся...

Выдержка из дневника Эдварда: «Корвус (наст. имя не известно) был замешан во многих делах. Но благодаря своей внешности и манерам, считается демоном искусителем, знатоком в любовных делах, поэтому нередко его привязывали одержимые своими партнерами девушки и мужчины. Я бы отметил, что, как демон, он все же более универсален и чёткого предназначения у него не отмечалось» *** Подготовка к свадьбе оказалась самой утомительной вещью из всех, которые можно придумать. Скучнее, наверное, чем уроки в школе. Рассматривая толстенный каталог цветов, Сиэль пытался объяснить себе скоропостижность этой свадьбы. Вроде бы, им было всего по шестнадцать лет. И последнее, чего хочет любой подросток в шестнадцать лет — окунуться в семейную жизнь. Хотя, возможно, он ошибался, потому что Элизабет, точно такая же, как и он, смотрела в точно такой же толстенный каталог, — размер его был велик, точно это ботанический справочник, — и мило улыбалась, с восторгом выбирая цветочное оформление для часовни и ресторана. — Маргаритки интересные цветы, — завлекающе говорит флорист. — Их зовут жемчужиной сада из-за своей округлой формы. — Почему ты не хочешь выбрать розы, или, скажем, лилии? — вмешался Сиэль. — Я думаю, жёлтые лилии подойдут тебе больше, чем маргаритки. — Ох, желтые лилии не подойдут к моему платью, — задумчиво тянет Элизабет. На лице её явно читалось, что она уже представила себе зал, полный этих цветов и себя в них. — Хочу, чтобы всё выглядело сияющим. И новым. Хочется чего-то свежего. — Верно, розы и лилии бессмертная классика, но все меняется? Сиэль постарался сдержать себя, чтобы не закатить глаза прямо перед омерзительно приятным лицом продавца. В ответ на реплику, он только постучал пальцем по деревянному столику и пусто уставился взглядом куда-то за спину невесты. С тех пор, как отец практически выкинул его из своего офиса, они не оставались одни. Свадебные хлопоты то разделяли их, то сталкивали вот в таких душных ситуациях, вроде выбора цветочных композиций. Элизабет словно намеренно его избегала, предчувствуя (или зная?) то, что вскоре что-то должно случиться. После цветочного магазина, юноша чувствовал себя крайне уставшим. Ведь обсуждением одних маргариток не обошлось, в итоге все свелось к выбору оформления лавандой в сочетании с нежными белыми каллами и декоративными зелёными ветками. Подобные букеты планировалось поставить по периметру зала часовни, украсить ими зал ресторана и, конечно же, столы всех гостей и стол молодожёнов. Подобные вещи не то чтобы не нравились Сиэлю, но он, как человек, который не лишён чувства прекрасного, оценивал это все по достоинству и с присущей ему холодностью. Но количество этих приготовлений не то, что смущало, оно пугало. Всё-все, каждая мелочь вроде цвета полов в месте проведения церемонии доскональности изучались его невестой: тот пол сильно темный, а этот слишком светлый, а на этом мои каблуки будут шуметь. Не говоря уже о том, что свадебное безумие охватило каждого члена семьи: мамы плакали что-то о том, как быстро растут дети, а отцы то и дело встречались, чтобы уладить какие-то дела. И Сиэль прекрасно знал какие, может быть, свадебный переполох застал и их, но только не предвкушением большого торжества с красивыми декорациями и веселыми мероприятиями вроде небольшой экскурсии на теплоходе. Это, скорее, была та часть, где меняется право наследования, или та, где придётся включать в ведение своего бизнеса новоиспеченных родственников. Поэтому выбором салфеток на столах была озабочена только Элизабет, которая несла на своих плечах этот груз. Хоть для кого-то праздник должен стать праздником. Глядя на это восторженное белое личико, Сиэль смягчался на некоторое время. В этой девушке проглядывалась та самая Лиззи, которую он знал с рождения: нежная, невинная, крайне ранимая. И самая искренняя девушка на свете. Юноша уже было расслабленно выдохнул в салоне прибывшего за ними авто, ослабил пуговицу на рубашке, — которые ему теперь приходилось часто носить, — и откинулся на мягкие кожаные кресла всем весом напряженного тела, как Элизабет одернула его руку от пуговиц и сказала, глядя прямо в свой коричневый блокнот, который своей строгостью ей не соответствовал: — У нас сегодня первая встреча с нашим хореографом. — А это… зачем? — он прекрасно знал, кто такой хореограф и зачем он нужен, но надежда на ответ вроде: «Ох, да не за чем, я просто решила познакомить нас с каким-то хореографом, чтобы забыть его через десять минут (а лучше пять!)», — у него была. — Чтобы поставить наш брачный танец, — поучительным тоном сообщила девушка. — Мы уже как-то потанцевали в школе, — раздраженно заметил Сиэль, совершенно не задумываясь об этом. Элизабет ничего не ответила, только прикрыла свой строгий коричневый блокнот, в котором были написаны все свадебные мелочи, положила его к себе на колени и с видом непоколебимого спокойствия посмотрела в затонированное окно рядом с собой. Пальцы у неё мелко дрожали. *** Выдержка из дневника Эдварда: «Все демоны наредкость способные и выдающиеся личности. Не знаю, что за этим стоит, может быть, их происхождение, или опыт, который во множество раз превосходит тот, что за короткую жизнь способен накопить человек. Корвус тоже был одним из таких. Говорилось, что нет вещи, которую он не может сделать. Он искусно поёт и танцует. Возможно, такой идеальный человек выделялся бы из толпы людей, и я даже смог бы его найти. Не знаю. Но мне очень интересно увидеть настоящего демона» *** — Вы крайне… деревянный, — лаконично сказал новоиспечённый учитель танца. Джордан, так его звали. Наверное. А может Джош? Сиэль уже не был уверен. Высокий… нет, не так, он, скорее, был длинным, похожим на резинку с кучей пластики в каждом даже обычном движении. Он двигался действительно хорошо, даже великолепно. И Сиэль бы с удовольствием взглянул на его тело в свете софитов на сцене в окружении прекрасных декораций. Но только не тогда, когда он шаг за шагом объясняет, как грамотно танцевать венский вальс ему самому. — К чему вообще все это? — раздраженно спросил Сиэль у Лиззи, когда учитель отошёл. — Ты вроде хотела чего-то свежего. — Так на этом настояли родители, — удивлённо сообщила она. — Ты не слушал что ли? Конечно же, он не слушал. — Таким образом родители решили подчеркнуть наше происхождение. Родители то, родители сё. Это было невыносимо. А происхождением рода Фантомхайв и Мидфорд можно было подтереться, как сделал это его многоуважаемый отец, закапывая семейный бизнес в пучину криминального болота. — Я думаю, вам немного стоит расслабиться, отпустить себя, — хореограф резко дернул плечами назад, пытаясь показать, как он сбрасывает напряжение. Хотя в нем его было ровно нисколько. — Потанцуйте пока без этой мишуры, просто подвигайтесь, как можете. Сам он отошёл в угол зала, где свет был более приглушён. — Давай, как в школе, — улыбнулась девушка. — Это как тогда, когда я упал в обморок? — хмыкнул Сиэль. Элизабет смутилась, вспоминая, что к этому привело. — Послушай, я тогда сказала какую-то глупость, это была просто догадка. — Это не была просто догадка, — он берет её за руку, вторую руку на талию и несвойственно грубо стискивает. — Об этом знаю я, ты, мой отец и мистер Михаэлис, — он наклоняется к её уху очень близко, обдавая горячим дыханием нежную кожу. Элизабет краснеет от близости, грудь быстро поднимается от тяжелого дыхания. Сиэль, словно забывшись, ловко ведёт в танце, продолжая нашептывать все, что давно хотел сказать: — Ты сказала это, чтобы я забыл, чтобы я оставил мысли о лучшем друге позади и смотрел вперёд на светлое личико своей дорогой Элизабет, верно? — он скривил губы в неприятной и горькой усмешке. — Тогда скажи, зачем ты убила его? Музыка, совершенно неподходящая под темп их танца, резко заглохла. Так же резко юноша отпрянул от блондинки и посмотрел в её глаза. Синева, которая и без того была холодной, сейчас физически колола девушку. Лиззи не знала, что ответить. Её лицо выражало лишь крайнюю степень удивления. В глазах застыли слёзы. Но, к удивлению Сиэля, она не заплакала, как это часто бывает. Только сморгнула влагу и улыбнулась. Нежной рукой она отстранила от себя жениха. — Давай просто поженимся, Сиэль. Репетиция закончилась молча. Больше Фантомхайву нечего было сказать, он растерялся и по какой-то причине чувствовал себя дураком. Полнейшим идиотом. Ведь ему, очевидно, и не сказали «нет, это не моих рук дело», но так же и не согласились. *** Сидя дома, он в очередной раз листал страницы дневника Эдварда. Он был не самым толстым, а каждая запись не очень большой. Тем не менее, здесь было много важных деталей, которые хотелось впитать. Практически всё здесь было о Корвусе, загадочном, но жутко популярном демоне. Сиэль часто вспоминал Себастьяна, Корвуса, читая записи на этих страницах. Какие-то вещи точь в точь совпадали с написанным, а какие-то были совсем не похожи или неточны. Тогда юноша думал, что знает что-то, чего не удалось узнать никому совершенно. Знает, что когда-то этот идеальный демон совсем не умел готовить или что он бывает совершенно нежным и любит человеческую музыку. Что он настолько невообразимо идеально тёплый, что от этого щемит сердце. Сиэль много раз думал, что бы он сказал ему при встрече, как бы посмотрел на него, зная, что, возможно, Эдварда убили для него. Было горько от того, что так могло произойти и горько от того, что Сиэль сомневается и не может до конца отвергнуть грязную сущность этого существа. Юноша вздрогнул и вынырнул из своих мыслей, когда за стеклом послышался глухой стук. Он подошёл и открыл окно, внимательно все рассматривая, новый поток ветра занёс к нему в квартиру чёрное перо. Оно прильнуло прямо к домашней футболке Сиэля. Он осмотрел его на свету, перо играло различными бликами, совершенно впитало в себя все оттенки ночного города. Сиэль почувствовал странную тоску, когда ему пришлось отпустить перо обратно на улицу.