Разноглазая гурия

Зарождение Любви — это таинство. Такое же, как зачатие, крещение, венчание. И когда две души, созданные друг для друга, сливаются в одно целое — между ними всегда незримо присутствует Бог.

             Страницы книги всё глубже завлекают в неизведанный мир, на какое-то мгновение унося от этого бесперебойного потока мыслей. Небольшой роман с элементами расследований и небольших головоломок. Такие рассказы, растягивающиеся на многие тома, что так обожала Сэбия, чуть ли не до дыр зачитывая каждую страницу произведения.              Ночь была на удивление спокойная и не предвещала ничего плохого. Единственная свеча горела совсем рядом с книгой, чтобы не разбудить Айше, которая заснула сегодня раньше обычного.              FlashBack              Сулейман крепко обнимает женщину, зарываясь носом в эти шелковистые волосы, что пахли какой-то свежестью, доселе незнакомый для него. Нет никаких тревог на душе, словно мужчина не Султан всей Османской Империи, а обычный семьянин и торговец, в каком-то портовом городе. Он прекрасно видит, как лёгкая улыбка, так и трепещет на юном лице, а вечно холодные пальцы едва ли подрагивают.              — Хочу от тебя детей, — тихо шепчет мужчина на ухо своей любимой наложницы, и из-за этих слов Дюран едва заметно краснеет, тут же отводя взгляд.       — Дети — это хорошо, но я до сих пор не смогу свыкнуться с устоями и правилами Вашего гарема, Повелитель, — она прикусывает свою губу, боясь, что за такие слова последуют какое-то наказание, но мужчина внимательно слушает, одаривая её едва ли тяжёлым взглядом. — Это слишком странно для моего понимая, только и всего, но если Повелитель…       — Сулейман, Сэбия, — мужчина едва заметно улыбается. — И всё же, пусть Аллах одарит тебя нашим ребёнком.              Она кладёт свой подбородок на его могучую грудь, смотря в столь красивые глаза, что сейчас излучают к ней безграничную любовь и необузданную страсть. Потрескавшиеся губы касаются её, слегка пухлых, губ. Сулейман не углубляет этот поцелуй, он как бы говорит, что сейчас останется с ней, и будет рядом, как бы говоря о всех тех чувствах, что трепещут в его душе.              EndFlashBack              Но что чувствует сама Сэбия? Книжка отправляется на близстоящую тумбочку, а сама Дюран слушает своё сердце. Холодный, расчётливый разум нужно пока оставить в стороне, хоть на какое-то короткое время, и прислушаться к своим чувствам. Кроме уважения, что ещё чувствует юная душа к Повелителю, кому она отдала своё тело, и приоткрыла завесу тайных мыслей и своей души.              Дюран изначально не хотела идти к Повелителю на хальвет. Всё же, шанс, что Повелитель заметит её среди других, более красивых и явно ухоженных наложниц, был слишком мал, так что и попытки она не предпринимала. Неужели сама судьба хочет, чтобы спустя все эти бесконечные испытания и страдания, Сэбия наконец познала счастье или хоть ощутила небольшие крупицы радости от всей этой жизни?              Сэбия действительно любит Султана Сулеймана?              Тихий стук разрушил ночную идиллию. Лёгкая дрёма, что успела захватить сознание наложницы, тут же прошла. Рана на боку уже немного зажила, кровь перестала сочиться так интенсивно, но всё же резких движений и какой-то близости с Повелителем точно не стоит ожидать. Султан тоже воздерживается от этого — один раз к нему приходила Махидевран, и в другой раз Александра, которую Повелитель назвал Хюррем. Чаще всего Сэбия приходит к Повелителю во время обеда, чтобы обсудить какие-то маловажные вопросы и просто поговорить.              — Сюмбюль-ага? — Сэбия выглядывает из двери, тут же выходя в коридор, чтобы не разбудить свою соседку по комнате. — Что-то случилось?       — Повелитель зовёт тебя к себе, Сэбия хатун.       — Так поздно? — тихо спрашивает девушка. — Случилось что-то важное?       — Словно Повелитель отчитывается мне, зачем вызывает к себе свою любимую наложницу! –недовольно проговаривает евнух.       — Хорошо-хорошо, поняла, Сюмбюль-ага, не кипятись, словно чайник.              ***              Двери в столь знакомые покои незамедлительно открываются перед ней, и обеспокоенный взгляд натыкается на Сулеймана, что стоял перед своим столом и смотрел на Сэбию. Наложница присела и поклонилась ему, всё, как полагают правила, и тут же крепко обняла мужское тело. Мужчина отвечает на эти объятия, не менее теснее прижимаясь к юному телу. Дюран сейчас была в ночном одеянии, и сверху наспех был накинут синий жилет. Время было действительно позднее, в тот момент в нём играл эгоизм.              — Я считала, что великий Повелитель в это время уже видит десятый сон в своём разуме.       — Сон никак не идёт, — он улыбается, заправляя прядь волос за ухо. — Но не мог не попрощаться с моей гурией, что укротила моё сердце.       — Могу ли я это понимать, как за предложение остаться тут на ночь?       — Да, можешь.       

***

             Лёгкая дрёма накрывала наложницу, когда та слушала размеренный голос Сулеймана и одновременно прислушивалась к его сердцебиению. Дюран тоже не оставалась в долгу — рассказывала Повелителю небольшие факты из своего осознанного детства.              — Разве дочери торговцев ходят с отцами ловить рыбу?       — Нет. Но в тот момент вариантов боле не было: у мамы на руках был мой третий брат, а отец и старший брат не могли выловить столько рыбы, чтобы хватило продавать и употреблять в пищу. Нам приходилось трудно, иногда голодали, иногда ссорились, но всё равно находили в себе силы и не отчаялись в столь трудные времена.       — Ты так многое пережила, — тихо проговаривает Сулейман, закручивая локон наложницы на свой палец.       — Нужно ложиться спать, — неохотно проговаривает Сэбия, но понимает, что это необходимо. — Ты всё так же хочешь остаться со мной в эту ночь?       — Да, — кольцо вокруг талии сжимается сильнее, наложница даже теснее жмётся к Повелителю. — Так что спи, и не убегай от меня, моя гурия, когда с рассветом я открою свои глаза, хочу видеть тебя.       — Как прикажет мой Повелитель, так и будет.              Теперь она может сказать точно — Сэбия до глубины души любит Султана Сулеймана.       

***

             Солнце едва ли выглянуло из горизонта, когда Сэбия беспокойно открыла свои глаза и взглянула на мирно спящего Сулеймана. Живот немного тянуло, но это наложница списала на частое беспокойство и то, что она ест довольно мало пищи.              Палец очерчивает его лицо — неспокойная ночь сказалась на ней, снился какой-то кошмар. Хочется оттянуть этот момент, но Дюран прекрасно знает, что он гораздо нужнее Османской империи, чем ей. Война — не шутки, и наложница прекрасно всё понимает.              — И всё же, с рассветом ты не ушла, — его губы касаются пальцев наложницы.       — Сулейман так захотел, я и осталась, да и уйти просто так не смогла, — она выдыхает сквозь зубы, чувствуя, что боль становиться постепенно острее.       — Выглядишь не особо хорошо, — подмечает тут же Сулейман, когда брови наложницы сводятся к переносице.       — Странные ощущения в животе, — тихо проговаривает девушка. — Мне не удалось отужинать вчера вечером, наверное, из-за этого. Не стоит так беспокоиться, Сулейман.       — Сэбия, ты просто обязана позавтракать со мной сегодня.       

***

             Сэбия наблюдала за тем, как Сулейман собирается с мыслями, едва касаясь своим взглядом её. Если быть честной, то есть один разговор, который девушка хотела начать только после того, как мужчина придёт из этого похода с победой — почему-то Дюран была в этом уверена. Но держать всё в столь юном сердце — невозможно. Она ещё была подростком, и даже не смотря на то, сколько прошла, останется им.              — Я хотела немного поговорить с тобой, Сулейман, — всё же начинает наложница, оторвав Повелителя от своих дум. — Мне бы хотелось начать этот разговор после вашего похода, но эта мысль не даёт мне покоя уже давно.       — Я внимательно тебе слушаю, и постараюсь сделать всё, что в моих силах, — палец Сулеймана начинает поглаживать её щёку, из-за чего румянец окрашивает щёки.       — Мне бы хотелось принять ислам, — нерешительно проговаривает Сэбия, но старается смотреть в глаза Повелителю, чтобы тот понял, что она говорит всё это серьёзно. — Не так давно я всё же разобралась со всеми теми чувствами, что так и бьют внутри меня, и не дают покоя, — Сэбия тут же начала перебирать свои пальцы. — Я хочу быть рядом с тобой, Сулейман. Хочу быть с тобой рядом в любом случае, и даже не как наложница, а обыкновенный человек. Даже если у меня не получиться иметь от тебя ребёнка, я всё равно хочу быть рядом. Сменить веру — достаточно большой для меня шаг, и мне хочется, чтобы вместе с этим ты дал мне новое имя. Моё сердце и моя душа примут любое твоё решение, даже если весь этот монолог будет для тебя, как пустой отзвук.       — Я трепетно ждал, когда ты всё же решишься хоть немного, но открыться мне, — он притягивает наложницу к себе ближе, заглядывая в столь притягательные глаза. — Все твои слова для меня не пустой отзвук.              Проходит всего лишь пару минут, но на её голове уже лежал пурпурный хиджаб, украшенный разнообразными драгоценными камнями. Очень красивый и такой цвет ей очень нравился: ассоциировался со спокойным счастьем. Складывалось впечатление, словно Сулейман только и поджидал этого момента. Очень аккуратными движениями он поправляет шелковистую ткань, всё также смотря в эти глаза и подмечает лишь одну искренность и решительность.              — Повторяй за мной, хорошо?       — Да, — кивает наложницу, приготовившись его слушать.       — Свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха, — начинает проговаривать шахаду мужчина, видя своё отражение.       — Свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха.       — И свидетельствую, что, Мухаммед — раб и пророк его.       — И свидетельствую, что, Мухаммед — раб и пророк его, — женщина улыбается.              Она прекрасно знала, что последует дальше — первые два догмата Ислама должны быть так же прочтены тем, кто только принимает веру. Его голос спокойный, очень уверенный и слишком затягивающий, что Сэбия даже не замечает, как проходит время.              — Нарекаю тебя новым именем — Айан, что означает «лунная».       Интересно, долго ли думал Сулейман над этим именем? Она хочет об этом спросить, но не решается — сегодня и так она была слишком решительна и открытая. Сэбия, уже теперь Айан, может спросить об этом чуть позже.              — Нам надо прощаться, — выдыхает девушка, оставляя на губах Сулеймана лёгкий поцелуй.       — Я вернусь с победой, — проговаривает мужчина, очерчивая девичьи губы своим пальцем.       — Не сомневаюсь в этом, Сулейман, да сохранит тебя Аллах.       

***

             — Совсем грустная стала, Сэбия, — проговаривает Айше, поглаживая плечо наложницы, что грустно уставилась в окно, иногда поглядывая на перстень, что словно ожил с того момента, как Повелитель ушёл в соль длительный поход.       — Айан, — вырывается из её уст, и едва заметная улыбка появляется на лице. — Так меня назвал наш Господин, с сегодняшнего дня начинает новая история моей жизни. История жизнь мусульманки Айан.