Формула магии

      — Что это было? — обессиленный яркими ощущениями, Джехван опустился на стул, даже не думая начинать поиск одежды. — У меня нет привычки спать с незнакомыми парнями. И тем более с друзьями моего сына.       — Санхёк сказал, что ты вообще не из любителей мужской глубокой дружбы, — усмехнулся Хакён, продолжая сидеть на столе напротив. — Но по твоей решительности и навыкам этого не скажешь.       — Санхёку не обязательно знать всё о моих навыках и пристрастиях, — Джехван опасно прищурился, давая понять, что не оценит дальнейших издёвок. Но Хакён был настроен слишком игриво, чтобы отступить так просто.       — Думаю, это было то, что мой знакомый называет ментальным знаком, — Хакён осторожно вытянул ногу вперёд. Скользнул ступнёй по чужому колену, бедру, а после коснулся и лозы на животе. — Санхёк, видимо, не знает, что у его отца тоже склонность к магии, верно?       — Я не придавал этому значения. У меня и других дел хватает. Тем более от этой магии одни проблемы. Этот манёвр с отправкой Хёка из дома стоил мне немалых денег, — тем не менее, Джехван не выглядел недовольным. Он ловил чужую ногу и принимался нежно поглаживать её.       Хакён рассмеялся, и с кошачьей грацией переместился со столешницы на колени к Джехвану. Тот вновь не выказал сопротивления. Наоборот, обвил талию мужчины руками, а после и вовсе опустил ладони на ягодицы.       — Тебе ещё придётся что-то придумать, чтобы оправдать моё пребывание здесь в его отсутствие, — напомнил Хакён, принимаясь ёрзать на занятом месте и заставляя тем самым их полувозбуждённые члены тереться друг о друга. — Что ты мне можешь предложить из того, что действительно готов рассказать Санхёку?       — Возможно, рекламные съёмки для журнала? — предположил Джехван, стараясь сохранить остатки невозмутимости, а Хакён так и замер, поражённый. — Что? Что-то не так?       — Ты действительно это можешь? — неуверенно уточнил он.       — Конечно, я ведь работаю в развлекательной сфере и довольно близко общаюсь с директорами различных изданий, — пожал плечами Джехван, а после обхватил оба члена рукой, принимаясь неспешно ласкать их. — Только оставь мне свои контактные данные и пару фото. В течение недели я подберу что-нибудь подходящее.       — Хорошо, — по тону Хакёна не был понятно, согласен ли он на съёмки или же просто комментирует происходящее. — Это просто великолепно. Продолжай.       — Мне бы хотелось, чтобы продолжил ты сам, — Джехван облизнул губы. — Ты что-то сделал в конце нашего секса. Повтори.       И Хакён сразу понял, о чём речь. На самом деле он и сам был не прочь повторно ощутить соприкосновение знаков, а потому поспешил опустить руку с отметкой вниз. Лозы моментально вспыхнули ярким сиянием. Джехван наблюдал за этим вместе с Хакёном, не переставая ласкать их обоих.       — Странные ощущения, но бесспорно приятные, — прокомментировал старший мужчина, вздрагивая от нежных поглаживаний.       — Согласен, — Хакён не сдержал краткого стона. Слишком уж ярко ощущались два вида удовольствия, смешиваясь воедино. — Но это только дополнение к основным возможностям.       — Ты говоришь о стихийной магии? — догадался Джехван. — Не думаю, что я…       — Не ты, — Хакён почувствовал, как его наполняет мощь и уже знал, что произойдёт дальше. — Ты мой Источник. Я… теперь я вижу это.       И в подтверждение своих слов, Хакён сделал замысловатый взмах свободной рукой. Между его пальцев вспыхнули искорки, а после и вовсе образовался сгусток огня. Он не касался ладони — парил над ней, и это производило ещё больший эффект.       — И ты думаешь, что это всё тебе дала наша близость? — уточнил Джехван, всё ещё не веря до конца в увиденное. Свободной рукой он опасливо потянулся к пламени. То было тёплым, но не обжигало, даже когда мужчина погрузил пальцы в сгусток почти наполовину.       — Ещё сегодняшним утром я и думать не смел о подобном, но теперь поражён не меньше тебя, — Хакён сжал пальцы в кулак и пламя с тихим шипением исчезло. — И даже так, сейчас я мечтаю только о том, чтобы ты довёл начатое до конца.       И Джехвана не пришлось долго упрашивать. Он больше не отвлекался ни на что и скользил ладонью чуть быстрей, приближая их к разрядке. От этих правильных чуть грубоватых движений Хакёну хотелось стонать, и чтобы заглушить самого себя он потянулся за поцелуем. Джехван ответил. Жадно и порывисто. Он безошибочно чувствовал, что нужно его любовнику, и Хакён уже за это готов был обожать особую связь Источника и Видящего.              — Где моя рубашка? — изумился Джехван, когда ощущения от повторного оргазма начали ослабевать, и он смог встать и одеться.       — Возможно, принесена в жертву тёмным огненным богам, — предположил Хакён, умалчивая о том, что видел прежде. Пока Джехван одевался, он уже успел натянуть на себя купальные плавки, которые ему одолжил Санхёк, и теперь коротал время попивая порядком нагревшийся вишнёвый сок.       — Слушай, насчёт случившегося… — Джехван обернулся к нему, вид у него был слегка растерянный и Хакён сам обо всём догадался.       — Я ничего не скажу Хёку без твоего на то согласия. Обещаю.       — Просто я должен быть для него примером. Создать показательно крепкую и… традиционную семью. Мне не удалось сделать этого с его матерью, но ведь ещё есть шанс всё исправить с другой женщиной. Понимаешь?       — Тебе не обязательно передо мной оправдываться, — легко улыбнулся Хакён. — Мои вещи остались у бассейна. Я должен сходить за ними.       С этими словами Хакён отставил прочь опустевший стакан и направился к двери. Но его перехватили за запястье, а после и вовсе прижали к стене. Джехван целовал его напористо и жадно, так, что было невозможно не ответить. Плавясь под хаотичными прикосновениями, Хакён чувствовал в происходящем привкус извинений и готов был их принять.       — Я не оправдываюсь, — Джехван оторвался от раскрасневшихся губ мужчины, тяжело дыша от новой волны возбуждения. — Просто хочу быть честным с тобой. И ещё хочу, чтоб ты знал, что я не отпущу тебя так просто. Ты даже номер не оставил.       Хакён был удивлён чужой настойчивостью и всё-таки послушно вбил цифры мобильного в чужой планшет. А ещё дополнил контакт ссылкой на собственную страницу в сети.       — Там много фотографий, сможешь найти что-то подходящее для рекламы меня своим директорам, — пояснил он, возвращая дорогой гаджет обратно. — Я уверен, что мне лучше покинуть твой дом до того, как сюда вернётся Санхёк. Пока.       — До встречи, — неуверенно произнёс Джехван и попытался вновь поцеловать Хакёна, но тот ловко выскользнул из-под его рук и сбежал прочь из кухни до того, как желание близости накрыло их в третий раз.              В то же время, когда Хакён отдавался своему новому любовнику, у Воншика и Тэгуна только наступало время завтрака. Они молча сидели друг напротив друга и каждый был занят содержимым своего телефона. Вот только в воздухе всё равно витала неловкость, и Воншик не собирался её терпеть.       — Я ещё раз хочу извиниться за случившееся, — начал он. — Мне не хотелось ставить тебя в неловкое положение, я мог бы занять в душ или… не знаю… временно уйти из квартиры, но я…       — Всё в порядке, правда, — прервал чужие объяснения Тэгун. И он ничуть не лукавил, теперь, окончательно проснувшись, он мог здраво оценить ситуацию и был не против поговорить об этом с Воншиком. — Я всё прекрасно понимаю. Ты молодой и нуждаешься в периодической разрядке.       — Как и ты.       — Как и я, — легко согласился Тэгун, — но я всё-таки предпочитаю душ. И тебе на будущее рекомендую использовать такой же способ. Всё-таки там и стены толще, и… есть место для ноутбука.       — Учту, — Воншик понимающе улыбнулся и принялся за завтрак. Еда его интересовала сейчас меньше всего, куда больше интриговало, что произошло с Тэгуном. И Воншик не собирался это игнорировать, выбирая прямоту. — Тебя будто бы подменили. В чём дело?       — Это так заметно? — Тэгун дождался утвердительного кивка и рассмеялся. — Просто… я тут кое-что осмыслил и думаю, что нам нужно быть максимально честными друг с другом. Хотя, должен признаться, это не так-то просто.       — Я буду счастлив, если ты будешь честен со мной. И постараюсь отплатить тем же, — поддержал его Воншик. Откладывая палочки в сторону и выпрямляясь.       — В общем, — Тэгун опустил взгляд и немного покраснел. — Мне было тяжело с тобой сходиться потому, что мне казалось, что ты заигрываешь. Но теперь я понимаю, что всё неправильно понял. Так что этот инцидент был очень даже кстати. Теперь мы сможем сблизиться и освоить магию максимально быстро. Что с тобой? Разве ты не рад?       — Я… нет, всё в порядке, — Воншик как-то странно усмехнулся и встал из-за стола. Он было принялся мерить комнату шагами, но замер у окна, не поворачиваясь к собеседнику. — Просто я не ожидал, что ты умеешь быть настолько прямолинейным. Выдумал себе другой образ, вот и оказался теперь ошарашен.       — Я умею удивлять, — охотно отозвался Тэгун, окончательно расслабляясь. — Мы же будем практиковать танец сегодня? Если быть честным, мне очень понравилось, что получилась вчера и я хотел бы…       — Знаешь, я совсем забыл, но у меня сегодня есть дела. Я не могу ничего обещать и вообще не знаю когда вернусь, так что, прости, — Воншик, наконец, отлип от подоконника и неловко улыбнулся Тэгуну, будто бы извиняясь. — Но ты можешь сам по практиковать уже выученное дома. А после, когда оба будем свободны, закрепим всё в зале. Идёт?       — Идёт, — с сомнением протянул Тэгун, наблюдая за Воншиком будто бы невзначай. Ему казалось, что тот нервничал или же дело действительно было в том, что Воншик запоздало вспомнил о делах. Тэгун не мог знать этого наверняка, а потому решил просто поверить в услышанное. Они ведь договорились быть честными друг с другом.              Воншик всегда умел быстро собираться, но в этот раз, кажется, он побил собственный рекорд. Ему потребовалось не более десяти минут чтобы сменить утренний заспанный образ на нечто пригодное для выхода в люди. Хотя в этот раз окружающие беспокоили его меньше всего.       Выбежав на улицу, Воншик жадно хватал ртом воздух и всё никак не мог им достаточно насытиться, чтобы успокоиться. Его потряхивало от случившегося разговора похлеще, чем на экзаменах в старшей школе. Ему было тошно от собственной лжи, но он чувствовал, что не мог поступить иначе. Тэгун бы не понял его. Возможно, даже осудил. И Воншик знал, что не перенесёт ни единого укоряющего взгляда, не говоря уж о возможных ранящих словах.       Ему срочно требовалось поговорить с кем-то родным и понимающим его. Но старые друзья остались в других городах и были далеко отсюда. В Новом Сеуле он мог открыться только Хакёну. Нет, он ещё не считал его полноценным другом, но тот даже при непродолжительном общении слишком хорошо понял Воншика. Он знал его лучше других, а значит мог помочь советом как никто другой.       На звонок Хакён ответил не сразу, но уверил, что он свободен и просьбу Воншика о встрече воспринял максимально серьёзно. Он назвал свой адрес и предложил встретиться на месте через час. И Ким согласился. Он надеялся, что этого времени ему хватит, чтобы заглушить собственное отчаяние и привести мысли в порядок.              Воншик пришёл к нужному дому чуть раньше намеченного времени, но Хакён уже ждал его. Он сидел на лавочке в сквере неподалёку и махал Воншику прежде, чем тот вновь набрал его номер.       — Выглядишь эпично, — не смог смолчать Ким, наблюдая наливающиеся синевой следы засосов на шее мужчины.       — Не думаю, что ты пришёл чтобы оценивать, как я выгляжу, — язвительно заметил Хакён, нервно проводя пальцами по следам, о которых, кажется, начал догадываться только теперь. — Начнёшь рассказ сейчас или мне тебя пытать?       — Можем зайти к тебе? — Воншик оглянулся по сторонам. Вокруг было с десяток прохожих и впервые, пожалуй, его так не радовало это многолюдье. Хакён удивлённо приподнял бровь, но возражать не стал, направляясь к нужному подъезду.       — Но заранее предупреждаю, у меня там свинарник, — заметил он, на что получил безразличное пожатие плечами.       — Если ты меня выслушаешь, то я даже помогу тебе убраться.       — Заметь, не я это предложил.       Воншик не собирался отрицать сказанное и пытаться вернуть слова назад. Ему срочно требовалось высказаться, и уборка была меньшей платой за такую возможность. Поднимаясь по лестнице вслед за Хакёном он пытался подготовиться, думал с чего начать рассказ, но стоило мужчине закрыть дверь за гостем, так тот выпалил всё как есть:       — Тэгун думает, что я натурал.       — И?       — И я не смог сказать ему правду.       И даже после этих слов Хакён не выглядел убеждённым в глобальности и трагичности случившегося. Поэтому Воншику пришлось объяснять всё гораздо подробнее и о том, что он пытался постепенно сблизиться с Тэгуном, и о том, как тот был счастлив решить, что все заигрывания ему причудились.       — Он думает, что теперь нам будет проще. И я просто не могу убеждать его в обратном, — закончил Воншик, сокрушённо.       — Ему, возможно, и правда будет проще, но тебе… не многовато ли жертвенности, Воншик?       — Я подумал, что он выгонит меня, стоит только попытаться намекнуть на правду, — стараясь унять нервы, Воншик и правда принялся помогать с уборкой. Занимая себя мытьём фужеров и сбором мусора на кухне, он старался мыслить здраво. — Это твой друг и ты его знаешь лучше меня. Вот и скажи, сколько шансов, что он одобрит такое? — Воншик вдруг замер. — Он вообще в курсе что ты спишь и с парнями тоже?       — Нет, — вынужденно признался Хакён. — Я знал, что он отреагирует не очень, поэтому умалчивал. Но я-то для него лишь друг, и это ничего не меняет. А тебе придётся стать честным рано или поздно.       — И что ты предлагаешь?       — Предложи ему переспать, — Хакён сам не верил, что говорит это, но чувствовал, что других вариантов в этом случае нет. — Скажи, что это самый верный путь для получения магии. Можешь даже признаться, что совет дал я. Он будет возмущён, придёт ко мне за объяснениями, но я постараюсь донести до него правильность такого решения.       У Воншика в голове крутилось множество вопросов и возмущённых восклицаний. Ему хотелось узнать, уж не сошёл ли Хакён с ума, предлагая такой радикальный путь борьбы с гомофобными замашками друга. Он вообще с трудом представлял себе как осуществить такое и остаться в живых, если гнев Тэгуна зародит очередной всплеск стихии. Но тут до него дошло кое-что другое, и он с сомнением покосился на Хакёна.       — С чего бы Тэгуну принимать всерьёз советы человека, который ещё не нашёл своего напарника? — Воншик сократил расстояние до собеседника, не давая тому спрятать взгляд. — Ты кого-то нашёл, да?       Хакён молча закатал рукав, показывая всё ещё сияющий знак. Он, не вдаваясь в подробности, рассказал о том, что действительно нашёл своего человека. И что смог получить за час всё то, что Воншик и Тэгун не могли взять под контроль уже больше недели. Хакён признался, что путь через секс самый быстрый и он был уверен, что эффективность этого способа одинакова для всех пар.       — А как же Хонбин или Санхёк? — с сомнением поинтересовался Воншик.       — Мы говорим сейчас о людях, — настаивал на своём Хакён. — Я не гений, чтобы знать наверняка, как это происходит у межвидовых пар. И я не говорю тебе, что ты должен сделать всё прямо сейчас. Но я знаю, что Тэгун бредит магией, он тоскует по ней, как по чему-то утерянному. Так что чем скорее ты ему её дашь, тем быстрее он перестанет видеть эти тревожные сны про потерю своего человека.       Хакён прикусил губу. Он сказал слишком много всего, но даже так он надеялся, что всё делает правильно. Тэгун имел право на магию, а Воншик на то, чтобы быть с ним честным. Он поговорил с Кимом ещё немного, по большей части просто пытаясь приободрить и настроить на честность, но не был уверен, что добился желаемого результата. А после его телефон зазвонил и пусть на экране высветился незнакомый номер, Хакён уже знал, что ответив услышит Джехвана. Воншик видимо что-то почувствовал, а потому быстро попрощался, поблагодарил и сбежал, оставляя Хакёна со своим собеседником.              Возвращаясь домой, Воншик представлял, как начинает разговор: «Знаешь, Тэгун, вообще-то ты ошибся. Ты думал, что я не гей, но я именно он и есть, представляешь? Не знаю, как так вышло, что я смолчал». Ким кривился от того, как глупо звучали подобные речи. Можно было попытаться иначе в духе: «Ой, кстати, забыл сказать, но мне нравятся парни. Но ты не бойся, я не наброшусь на тебя или что-то в этом духе». От таких мыслей и вовсе хотелось ударить себя. Но Воншик сдержался. Ещё не хватало ему придумывать дополнительную сказку о появлении синяков и царапин на лице.       Ситуацию усложняло и предложение Хакёна. Воншик был уверен, что если вначале признается в своей ориентации, а после расскажет план получения магии, то Тэгун решит, будто это уловка. Хуже было только предложить переспать за деньги. Поэтому Воншик логично посудил, что лучше смолчать. Он был уверен, что сможет вести себя максимально естественно при этом. Хотя бы ради спокойствия Тэгуна, который ясно дал понять, что его напрягали даже мысли о чужой гомосексуальности.       И Воншик молчал. Поначалу ему удавалось делать это с внешней поразительной для самого себя лёгкостью. Оказалось, что довольно просто не пытаться нарочно коснуться Тэгуна, не делать ему двусмысленных комплиментов и вообще вести себя максимально по-дружески. И платой за такую жертвенность становился постепенно раскрывающийся Тэгун. Он всё чаще шутил в присутствии Воншика, много рассказывал и даже позволял себе лёгкие дурачества. Хотя результат последних Кима добивал. Например, в один из вечеров, после их непродолжительной борьбы за плиту на кухне, у него случился такой сильный стояк, что избавиться от него не помогли ни продолжительные ласки под душем, ни холодная вода.       И это было лишь малой частью расплаты. Большей становились сны. В них Тэгун был до одури порочным и соблазнительным. Вот только соблазнял он не Воншика, а кого-то из своих друзей. Нередко во снах он отдавался Хонбину, реже его партнёрами становились Хакён или Санхёк. От такого Воншик просыпался как от кошмаров, чувствуя глубокую потерю и возбуждение одновременно. Ким не знал, сколько он сможет продержаться.       Но дни сменяли друг друга, плавной чередой схожих слайдов, а Воншик всё ещё успешно играл в молчание. Выплёскивал скопившиеся эмоции во время выступлений в клубах. Ловил на себе сочувствующие взгляды Хакёна, во время совместных встреч, и всё чаще подумывал не прекратить ли занятия с Тэгуном танцами. Они не приносили нужного результата, но Тэгуну уже на это, кажется, было плевать. Он так увлёкся, что требовал от Воншика всё больше и больше новых движений. Предлагал начать разучивать что-то ещё, возможно даже общее. Последнее особенно поразило Воншика.       — Ты хочешь, чтобы я придумал танец для нас двоих? — нерешительно уточнил он, когда Тэгун с ним поделился своей идеей во время очередной тренировки.       — Ты и так всегда танцуешь со мной, но будто бы тенью или фоном. Мне кажется было бы здорово, если бы мы больше взаимодействовали друг с другом в процессе, — признался Тэгун, но спешно добавил. — Конечно, мне далеко до твоего уровня, но я буду стараться, и такой совместный танец стал бы для меня отличной мотивацией.       — Хорошо, я что-нибудь придумаю.       — Отлично! — за этот восторженный взгляд Тэгуна можно было продать душу, но Воншик всё равно мысленно застонал. В его голове любые мысли о совместном танце воплощались в странное подобие порочного танго. Много прикосновений. Слишком много. — Ау! Воншики?       — Прости, я задумался. Ты что-то сказал?       — Давай сделаем это. Сейчас.       Воншик закатил глаза, но послушно протянул руку вперёд. В последнее время не случалось и дня, чтобы Тэгун не выпрашивал ему немного близости. Это было не то, о чём мечтал Воншик, но сам Чон был от такого в восторге. Потому что стоило ему переплести свои пальцы с чужими, как его накрывала мощная волна энергии, она наполняла его тело и позволяла чувствовать магию. Нет, Тэгун всё ещё не видел упомянутые в книгах нити-отметки, но кое-что у него получалось и без них.       Тэгун приподнял свободную руку, располагая её вначале ладонью вверх, а после резко перевернул. И в тот же миг с его пальцев будто бы ниточки кукловода спустились тонкие искрящиеся молнии. Они переливались, меняя свой цвет от серебряного до ярко-синего, зрелище завораживало Тэгуна. И Воншика, хоть и в меньшей мере. Киму в такие моменты куда больше нравилось осторожно поглядывать на самого Тэгуна, окрылённого покоряющейся ему стихией. Он выглядел счастливым, и это преумножало его природную красоту в несколько раз.       — Невероятное зрелище, — прошептал Чон, чуть шевеля пальцами.       — Согласен, — тихо отозвался Воншик, имея ввиду совсем не молнии.       Ким закрыл глаза, наслаждаясь ощущениями не столько внешними, сколько внутренними. Тэгун сказал, что он его Источник, и Воншик действительно ощущал себя таковым в моменты подобного взаимодействия. Он чувствовал клокочущую внутри мощную энергию, такую сильную, что поделиться ей было жизненно необходимо. Хорошенько расслабившись Воншик мог даже ощутить, как та перетекает по его руке к Тэгуну, пульсируя, словно кровь.       Эти ощущения были приятными, и всё-таки Воншик понимал, на каком-то подсознательном уровне чувствовал, что так они ничего не добьются и не продвинуться дальше. Он мог бы продолжать молчать и дальше, но под закрытыми веками рисовались картинки такого будущего: Тэгун постепенно разочаровывается, теряет веру в себя, свою мечту… и отдаляется от Воншика. Ким этого не хотел, а потому сильно зажмурился, прежде чем начать говорить.       — Тэгун, мы должны…       — Да-да, уже встаю, — Тэгун понял всё иначе и с неохотой отстранился, а после поднялся с пола. — Ещё пара прогонов и домой, как и договаривались.       И Воншик вновь смолчал. Включая музыку сначала, он занял привычную позицию и отдался танцу так, как прежде делал только на сцене. Отчаянно, желая всё недосказанное выкинуть из себя вместе с энергичными движениями. И к концу выученной композиции, ему действительно стало лучше. Стараясь отдышаться, он бросил совершенно спокойно:       — Тут поступили предположения из зала о том, что нам нужно полностью сблизиться, чтобы получить контроль над магией, — получалось совершенно невинно, почти шутливо, и всё-таки у Воншика всё холодело внутри от страха. Он сделал первый шаг.       — В смысле? — Тэгун ожидаемо не понял.       — В смысле переспать.       — Глупость какая-то, — нервно хихикнул мужчина, поправляя на себе одежду.       — Да, я тоже так решил, — легко соврал Воншик, осторожно наблюдая за Чоном через зеркало.       Комнату затопило молчание. Воншик включил песню заново. Ещё один повтор. Заключительный на этот день. Когда музыка стихла, Тэгун первым прервал нарастающую с удвоенной скоростью тишину.       — Надеюсь, это тебе не Хонбин посоветовал? Просто у него Источник — это собака, и я очень надеюсь, что он не применял свои советы на ней.       — В таком случае я бы больше опасался получить проверенный совет от Санхёка с его растением. Это выглядело бы более… странно.       Оба парня вновь замолчали, одновременно представляя то, что могла бы сотворить ожившая и мгновенно растущая лиана с человеком.       — Ужас.       — И не говори, — согласился Тэгун.       — Но, спешу тебя заверить, что предложение поступило от Хакёна.       Тэгун был так удивлён, что даже впервые за долгое время поднял глаза на Воншика. Выискивая на лице приятеля хоть один намёк на шутку и не находя его, он чувствовал себя странно. Как человек, который даже будучи очень внимательным всё упустил. Ему срочно требовалось поговорить с Хакёном.