Мерзавец Лань

Церемония приветствия учеников в Облачных Глубинах каждый год проходила одинаково, и потому Лань Ванцзи стало скучно чуть ли не сразу после начала пламенной речи Лань Цижэня. Едва ли та речь была более пламенной, чем сам консервативный глава ордена, отчего в голове Лань Чжаня возникло сравнение с тлеющей палочкой. Внутри Ванцзи это произвело настоящий фурор, и ему захотелось от души рассмеяться над попытками Цижэня вдохновить публику, однако приходилось себя останавливать и вспоминать, кем он является. Лань Ванцзи, второй Нефрит ордена Гу Су Лань, талантливый, скромный и праведный господин. Такой вот до тошноты скучный образ он избрал себе для наблюдения за остальными. — Поприветствуем учеников из ордена Лань Лин Цзинь! Господа: Цзинь Цзысюань, Цзинь Цзисюнь, Цзинь Шумэнг... — монотонно вещал Глава ордена, и под звучание своих имён выходили юноши в расшитых золотыми нитями светло-желтых мантиях с "сиянием средь снегов" на груди. Они делали поклоны сначала по одному, а затем собрались в шеренгу и поклонились вновь. Скука... — ...Юньмэн Цзян! Господа Цзян Ваньинь и Вэй Усянь! Двое высоких и плечистых юношей вышли в центр зала и поклонились одновременно. Сделали они это, правда, довольно неуклюже, в отличие от юношей Цзиней, однако с выражением глубочайшего уважения на лицах. Лань Ванцзи не обратил бы на них внимание, если бы не посторонняя фамилия, прозвучавшая после наименования ордена. К тому же, Лань Чжань давно был наслышан о талантах новоприбывших из Юньмэна, и это сделало появление двух юношей ещё более заметным. Лань Ванцзи отвёл от них взгляд, но успел едва заметить, словно стрелу, попавшую в мишень, прищур серых глаз второго юноши, направленный в его сторону. Когда он вновь посмотрел на них, двое из Юньмэна уже не обращали на него никакого внимания и разговаривали друг с другом. Больше их взгляды не пересекались. После произошедшего маленький Ванцзи в течение года не мог сказать ни слова. Заклинание молчания самого отменного качества было наложено на него в качестве наказания за его проступок, и все это время Лань Сичэнь беспрерывно оказывал младшему брату свою поддержку и помощь. Поначалу Лань Чжань, очнувшись от увечий, был настолько шокирован полученным наказанием, что действительно не мог заговорить. Он узнал о заклятии, наверное, через две недели после получения, и с тех пор запомнил главный урок, который преподала ему жизнь. Никто не нуждается в его мыслях и чувствах. В Гу Су Лань, да и во всей Поднебесной, человека будут уважать только в том случае, если от него самого не останется ни капли. Оказывается, чтобы быть в глазах других хорошим господином, достаточно избавить свой сосуд от себя самого и наполнить его правилами и моралью, став живым воплощением благочестия и праведности. Проведя год наедине с собственными мыслями без возможности выговориться, Лань Ванцзи понял истинную цену слова и перестал использовать его без надобности. Так же он очень много времени провел в учении и тренировках, и к десяти годам стал показывать ошеломляющие результаты. Его Золотое Ядро сформировалось в том возрасте, когда у других детей оно ещё толком не появилось. Он овладел всеми базовыми техниками ведения боя на мечах и начал практиковать игру на гуцине вместе со старшими адептами Облачных Глубин, некоторые из которых через год могли отпраздновать своё совершеннолетие. Но никто даже представить себе не мог, какие чудовищные изменения произошли с тех пор на душе у Ванцзи, и как густой туман обиды заполонил его сердце. Никто не замечал, какую затаенную злобу испытывал Лань Чжань при малейшем упоминании Лань Цижэнем Стены Правил и основ послушания, из-за которых его и без того сложному детству был нанесён непоправимый ущерб. Ванцзи похоронил свои эмоции внутри себя под суровой маской сосредоточенности, и один лишь Лань Сичэнь почувствовал это начало необратимых изменений в его характере. Ужасающих изменений. Лань Цижэнь никак не мог нарадоваться результату своих трудов. Лань Ванцзи с каждым годом становился все ближе к идеалу заклинателя, следующему пути Меча. Сильному и скромному Хань Гуан Цзюню, каким он непременно станет, если будет делать все так же правильно. Глава ордена вскоре забыл об обиде, нанесённой ему Лань Чжанем, и принялся наставлять его на правильный путь с большим усердием, видя, как старается его племянник. Жизнь Лань Чжаня с тех пор перестала быть такой, как раньше. Несмотря на то, что он молча терпел все трудности интенсивного обучения в столь юном возрасте и беспрекословно следовал всем правилам и нормам морали, среди таких же как он юных учеников он не только не был уважаемым и тем, кем все в тайне восхищаются, но иной раз даже оказывался предметом глупых шуток и в редких случаях травли. Как-никак, дети в его возрасте ещё не особо гнались за соблюдением приличий. И даже тем, кто учился в Гу Су, ещё не успели привить основы дисциплины и избавить от детского непослушания. — Ванцзи такой важный, прямо как жаба. На, держи жабу! — и за спину просачивалось что-то живое и склизкое. — Ванцзи манерный как девчонка! Когда впервые увидел, подумал, что девчат-адептов на экскурсию привели! — Книжный червь Ванцзи! — А вы знали, что его нижние одеяния мокнут от страха при виде Лань Цижэня? — Ха-ха! Ванцзи так холоден. Видимо, на двух сыновей Лань имелось только одно сердце. Угадайте, кому досталось? — Ха-ха-ха! Вот смешно! Такими шутками десятилетние ровесники Лань Чжаня встречали и провожали его каждый божий (чертов) день. И ему действительно было бы не все равно, находи он их равными себе... Но Лань Чжань не считал их таковыми. За эти годы он окончательно осознал своё превосходство. И совсем не считал нужным снисходить к ним до каких-либо аргументов в свою защиту. Вместо этого он прятал своё презрение за маской праведности, и ни в коем случае не выказывал признаков агрессии. В глубине души он злился и ненавидел все, что так почиталось в Облачных Глубинах, но упрямо шёл по избранной им дороге и не собирался сворачивать. Прошло всего пару недель после начала нового учебного года. Лань Ванцзи в один из вечеров решил воспользоваться временным отсутствием Лань Цижэня в Облачных Глубинах и заглянул в библиотеку запрещённых изданий, сменив прочитанные свитки на новые. Запрещённая литература была намного полезнее той, что лежала в общем доступе, да и, к тому же, намного интереснее в своей исключительности. Он вышел незамеченным, однако, стоило ему завернуть за угол, как перед его лицом предстала довольно занимательная картина. Какой-то адепт, чей силуэт был едва заметен в тумане, вскарабкался на стену с внешней стороны и намеревался проникнуть на территорию Облачных Глубин в столь поздний час... Да ещё и с двумя сосудами "Улыбки Императора". Ванцзи и впрямь воспрянул духом. Уж чего ему и не хватало в этот день, так это вида очередного страдающего от наказания разгильдяя. Вообще, заведовать наказаниями было довольно приятным занятием, потому как Лань Чжань никогда не любил нахалов, но зато любил смотреть, как они корчатся от боли. Находчивый адепт уже выбрал подходящее место для приземления, когда внезапно некий меч с узорчатой рукоятью возник из-за спины юноши и прижался холодной сталью лезвия к его шее. Незнакомец тут же почувствовал лёгкий запах сандалового дерева. Он сглотнул и ощутил холодное прикосновение к основанию кадыка, а Лань Ванцзи в миг узнал в молодом человеке слугу Цзян Ваньиня. Или, если быть точнее, его названного брата. Туман очень удачно скрывал двоих от всех остальных обитателей Облачных Глубин, чему на данный момент был рад не только Вэй Усянь, который позволил себе развернуть голову и взглянуть на обладателя меча. Его догадки в миг подтвердились, и тонкие алые губы растянулись в довольной ухмылке. — А, Лань Чжань, безумно рад нашей встрече! Извини, что не воспользовался случаем познакомиться раньше, — Вэй Усянь развернулся и оказался лицом к лицу с самим вторым Нефритом Лань, которого все новички так отчаянно боялись. Пускай лицо Ванцзи на данный момент в эмоциональности проигрывало куску булыжника, внутри себя он поморщился от того, с какой лёгкостью этот Вэй позволил себе назвать его личное имя. Однако это всего лишь значит, что на его наказание будет чуть приятнее смотреть. — Имя — Лань Ванцзи, — монотонно произнёс он, после чего продолжил. — Только что тобой были нарушены несколько правил ордена Гу Су Лань. За это ты пойдёшь со мной и подвергнёшься наказанию. — В Гу Су запрещено ходить по стенам? Клянусь, я не знал! — Вэй Усянь заливисто рассмеялся, но внезапно вышагнул из-под захвата меча и расположился за спиной у Лань Чжаня. Тот мгновенно развернулся и направил острие меча на шею нахала, — Слушай, Лань Чжань... Нам так некстати было бы ссориться сейчас... Предлагаю тебе половину добычи в обмен на молчание. Нас ведь только двое здесь, и никто ни о чем не узнает, — он длинно улыбнулся и протянул Нефриту сосуд с алкоголем. — Попытка подкупить лицо при исполнении своих обязанностей — нарушение правила Гу Су Лань, — монотонно отчеканил Ванцзи. Вэй Усянь на секунду скривился, как будто угодил сапогом в грязь, и понял, что любые его дальнейшие действия могут совершенно непредсказуемым образом привести ещё к десятку нарушений. Однако, отчего-то все никак не хотел остановиться. — Иди за мной и прими наказание, — совершенно спокойно произнёс Лань Ванцзи, скрывая своё нетерпение. В руках у него находились очень любопытные свитки, которые хотелось поскорее изучить. А он вместо этого возится с бестолковым адептом. Он замахнулся мечом на сосуды, не ожидая встретить никакого сопротивления, но Вэй Усянь ловко увернулся и спрятал "Улыбку Императора" за спину. — Как же так, Лань Чжань! Посмеешь наказать меня при том, что сам так же нарушаешь? — он уклонился от ещё пары попыток Ванцзи пробить мечом сосуды и остановил на нем свой решительный взгляд, прекрасно понимая, что Нефрит как минимум из любопытства выслушает его. Лань Чжань действительно замер в ответ, слегка опешив от наглости человека, намеревающегося обвинить его, эталон праведности, в нарушении правил. Он с интересом взглянул на Вэя, но лицо его при этом не выражало совершенно ничего. — Ты ведь тоже здесь не просто так в столь поздний час, верно? — загадочно улыбнулся Вэй Усянь, заметив на себе равнодушный взгляд Ванцзи, — Я ещё ни разу не видел, чтобы адепты совершали обход с кучей свитков, да ещё и со стороны библиотеки запрещённых изданий... Что же ты там делал, искал нарушителей? — улыбнулся юноша, надеясь добиться хотя бы каких-то проявлений эмоций на прекрасном выразительном лице Лань Ванцзи. Раз уж ему всё равно не избежать наказания, можно было хотя бы повеселиться от души напоследок. Легкие Лань Чжаня словно сдавило в груди от неожиданности. А голову заполонили вопросы. Откуда вообще этот Вэй Усянь знает, где находится библиотека? Как увидел, откуда он вышел? Он следил за ним? Все эти размышления мелькали в его голове за доли секунд, никак не влияя на его суровое выражение лица. По свиткам никак нельзя было предположить, что они из запрещённой библиотеки. Он мог запросто нести их на проверку Цижэню, и при этом его путь никак не отличался бы. Сделавший столь дерзкое предположение Вэй Усянь должен был учесть это, и потому Ванцзи понял, что тот, скорее всего, блефовал. Хотя некоторая часть сомнений все ещё оставалась, нависнув над ним в виде опасности. Если Усянь ляпнет про свитки учителю, правда тут же обнаружится. Нужно было действовать решительно и реагировать строго так, как поступил бы невиновный второй Нефрит, услышав столь грязное предположение в свою сторону. Оскорбиться. Вэй Ин, увидев, как Лань Чжань ринулся на него с мечом, задыхаясь от возмущения, не сдержал себя от приступа заливистого хохота. Он ловко уворачивался от ударов Ванцзи, отмечая про себя его исключительную скорость и отменную технику. Вэй Усянь был уверен, что находится на пределе своих возможностей и чувствовал, что не сможет долго продержаться под таким напором. Это ощущение было ему поистине незнакомо, учитывая, что он всегда и во всем был на порядок лучше остальных. Тем не менее, наглая ухмылка так и не сползала с лица Вэй Ина, пока один из сосудов с "Улыбкой Императора" внезапно не разбился. — Лань Чжань!!! — возмущённо вскрикнул Вэй Усянь, после чего, с траурным выражением на лице, уставился на разлетевшиеся осколки. Ванцзи все не мог перестать удивляться этому необычному юноше. Он с таким безразличием уклонялся от быстрых атак Ланя, но при этом готов был чуть ли не жечь ритуальные деньги на имя этого несчастного разбившегося сосуда. О чем он вообще думает? На что растрачивает себя? Лань Чжань ещё не успел отойти от напряжения, возникшего во время схватки с поистине сильным противником, в то время, как полоумный Вэй Усянь уже желал "Улыбке" лучшей жизни на небесах. Просто немыслимо. Ванцзи схватил Вэй Ина за шиворот, и, не особо церемонясь, поволок его в главный зал Облачных Глубин, где тот в дальнейшем подвергся осуждению и наказанию. Тем вечером Лань Чжаню было сложно сосредоточиться на свитках. В голове то и дело мелькали быстрые и отточенные движения этого нелепого в поведении человека, наглая улыбка его тонких губ и взгляд серых глаз. Взгляд, в котором читались незаурядный ум и подлинная сила его обладателя...